Чтение онлайн

Р. ФИШЕР: Мы зависим от турнирных призов, которые большей частью ничтожны. Несколько сот долларов! Миллионеры, правда, поддерживают шахматистов, но недостаточно. Для турниров по гольфу они не жалеют и 300 тыс. долларов, а на шахматы швыряют тысчонку или две – и еще хвастаются этим. Турнирам же присваиваются их имена, каждый должен им низко кланяться, играть, когда они захотят – и все это за пару тысяч долларов, которые для них ничего не значат и которые они отсчитывают от своего подоходного налога!

ВОПРОС: Остановимся подробнее на конфликте в том матче с Решевским. При счете 5,5:5,5 Вы не явились на 12-ю партию, протестуя против игры в неурочный час, и Решевскому была присуждена победа. Во всяком случае, он получил долю победителя. Как Вы реагировали, узнав об этом?

Р. ФИШЕР: Помню, я сказал: «Напрасно они считают меня ребенком. Все равно я оспорю свое право через суд». Полгода спустя я действительно подал в Верховный суд штата Нью-Йорк жалобу на гроссмейстера Решевского, который подрывал мой авторитет, считая матч между нами оконченным и продолжая как ни в чем не бывало играть в различных турнирах. Но ни шахматная федерация США, ни «большая» пресса меня не поддержали, хотя приходило много писем от любителей шахмат с осуждением допущенного произвола!

ВОПРОС: К тому времени Михаил Таль победил Ботвинника. Считали ли Вы, что Таль превосходит остальных претендентов на шахматный престол?

Р. ФИШЕР: Этого никак нельзя сказать! Я верил, что в свои неполные двадцать лет мог бы победить и Ботвинника, и Таля.

ВОПРОС: Когда же Вы думали завоевать титул чемпиона мира?

Р. ФИШЕР: В 1963 году.

ВОПРОС: Так скоро?

Р. ФИШЕР: А почему бы и нет.

ВОПРОС: На турнире в Бледе (1961) Вы, после четырех поражений кряду, одержали наконец первую победу над Талем. Вероятно, эта встреча стала для Вас одной из самых памятных?

Р. ФИШЕР: Наконец-то он не ускользнул от меня! Хотя Таль снова был первым, я выиграл у него уже во втором туре!

ВОПРОС: Что Вы думаете о Тале?

Р. ФИШЕР: Таль знал, что он не сильнее меня. Я был уверен, что ему уже не будет так везти, как раньше.

ВОПРОС: Каким был бы результат матча, скажем, из 20 партий между Вами и Талем?

Р. ФИШЕР: Верю, что я выиграл бы. Но этот матч уже не играл бы важной роли, поскольку в матче-реванше, состоявшемся до турнира в Бледе, Ботвинник вернул титул чемпиона.

ВОПРОС: Кто же, на Ваш взгляд, был в те годы сильнейшим шахматистом?

Р. ФИШЕР: Трудно уточнить, кто сильнее – Ботвинник или Таль. Мне нравился также Спасский. Но я все же считал, что сильнее всех Петросян. Слабая сторона Петросяна – миролюбие и готовность удовлетвориться ничьей даже с теми соперниками, которых он может легко победить. Кажется, ему недоставало уверенности в своих силах.

ВОПРОС: Вам тоже недоставало такой уверенности?

Р. ФИШЕР: Ни в коем случае! Я очень хотел стать чемпионом мира. У меня были замечательные данные – из чемпионов мира никто не добивался в моем возрасте подобных успехов.

ВОПРОС: И если в 1963-м Вам удастся «дойти» до Ботвинника и обыграть его, то…

Р. ФИШЕР: Прежде всего объехал бы весь мир с гастролями. Запросил бы неслыханные гонорары. Ввел оы новые нормы, заставил бы платить тысячи. Затем вернулся бы домой на океанском лайнере в каюте первого класса. Дома написал бы несколько шахматных книг. Организовал бы свой шахматный клуб. Клуб ообби Фишера… Нет, Роберта Фишера! Вот это класс! Клуб в аристократическом районе. Вход строго ограничен. Судьи в вечерних костюмах. Там устраивал Г)ы крупные международные турниры с ценными призами. И вытеснил бы из шахмат всех миллионеров… (1961)

ВОПРОС: Важным этапом в борьбе за шахматный Олимп стал межзональный турнир 1962 года в Стокгольме. Чтобы выступить во всеоружии, Вы даже отказались от участия в очередном чемпионате США. Стокгольмский турнир показал, что это была правильная тактика – 1-е место со значительным отрывом от группы советских гроссмейстеров. Но на турнире претендентов на Кюрасао в том же 1962 году Вы были только четвертым, пропустив вперед Петросяна, Кереса и Геллера! Чем объяснить эту относительную не-удачу?.

Р. ФИШЕР: Я использовал каждый шанс для встречи с советскими шахматистами и либо бил их, как на турнире в Бледе, либо опережал, как на межзональном в Стокгольме. И тогда, на турнире претендентов на Кюрасао, они решили меня нейтрализовать.

ВОПРОС: Что значит «нейтрализовать»?

Р. ФИШЕР: Советские представители в турнире, а их было пять из восьми, стали играть, преследуя «командные» интересы – делали между собой ничьи, чтобы избежать случайностей, и обрушивались на аутсайдеров. По одному я обыграл бы их всех, но в турнире они держались компанией. Точно так же, как в матч-турнире 1948 года. И первым всегда был кто-то из русских. Это неспортивно! Я предложил заменить турниры претендентов матчами кандидатов и ограничить представительство от каждой страны.

ВОПРОС: Ваши претензии Вы высказали публично?

Р. ФИШЕР: Да. Вскоре после турнира претендентов на Кюрасао в «Спорт иллюстрейтед» и «Чесе Лайф» появилась моя статья «Русские подтасовали результаты мирового первенства».

ВОПРОС: И, вероятно, эта реплика вызвала ответную реакцию?

Р. ФИШЕР: Очень бурную! Советские эксперты обвинили меня в субъективности, доказывали, что турнир претендентов отражал реальную расстановку сил.

ВОПРОС: Значит, Вы считаете, что советские шахматисты боролись с Вами объединенными усилиями?

Р. ФИШЕР: Точно такой вопрос мне задал на межзональном турнире в Пальма-де-Мальорке (1970) югослав Б. Кажич. Я ответил, что теперь так не думаю.

ВОПРОС: Но тогда, после турнира претендентов на Кюрасао и посредственного выступления на Олимпиаде в Варне (1962), Вы замолчали почти на три года!

Р, ФИШЕР: Я полагал, что несовершенство системы розыгрыша мирового первенства столь очевидно, что даже нет смысла участвовать в отборочных соревнованиях ФИДЕ.

ВОПРОС: Однако очередной Конгресс Международной шахматной федерации изменил эти правила, и с 1965 года стали проводиться матчи кандидатов. Это было Вашим предложением, не так ли?

Р. ФИШЕР: Никаких матчей я играть не собирался. Был согласен только на последний матч!

ВОПРОС: Но как доказать свою силу, не участвуя в борьбе за мировое первенство?! Почему, например, Вы не вышли на старт межзонального турнира 1964 года?

Р. ФИШЕР: Никаких комментариев!

ВОПРОС: Тогда не могли бы Вы прокомментировать итоги матча Ботвинник – Петросян (1963), давшего шахматному миру нового чемпиона?

Р. ФИШЕР: Слишком много ничьих. Академичная, осторожная игра с обеих сторон. Особо интересных партий было немного.