Чтение онлайн

ВОПРОС: Вероятно, стать чемпионом мира – цель Вашей жизни?

Р. ФИШЕР: Моя цель – побить рекорд Эмануила Ласкера, бывшего чемпионом мира двадцать семь лет!

ВОПРОС: Как известно, призовой фонд матча Фишер – Петросян (1971) ФИДЕ оцепила в 10 тысяч долларов. Это выше, чем в 1965 и 1968 годах. Однако Вы заявили протест. Почему?

Р. ФИШЕР: Десять тысяч долларов за финальный матч?! Этого слишком мало. Гроссмейстерам нужно платить больше! Как можно довольствоваться маленькими подачками! Допустим, я работаю целый месяц, играю с сильными и продувными мастерами и ФИДЕ платит за это 750 долларов, как в 1962 году за победу в стокгольмском межзональном турнире! Такие деньги взять да и выбросить. Я много в своей жизни мучился и хочу кое-что значить.

ВОПРОС: Где Вы хотели играть матч с Петросяном?

Р. ФИШЕР: Мне было все равно. Я только требовал, чтобы условия были о'кей. Тишина и хорошее освещение. Прежде всего я не переношу шума. Я не хотел, чтобы мешали моей профессиональной работе – расчетам и комбинациям.

ВОПРОС: Однако переговоры с советской стороной проходили далеко не бесконфликтно…

Р. ФИШЕР: Причиной разногласий стали финансовые предложения стран-организаторов. Я высказался за Аргентину, поскольку там была самая большая премия победителю, а кроме того, эта страна близка к Соединенным Штатам.

ВОПРОС: Но ведь были и другие предложения. Не считаете ли Вы, что Ваш матч мог бы состояться и в Европе?

Р. ФИШЕР: Я был уверен, что русские откажутся от Аргентины. Они рассматривали кандидатуры Югославии и Греции, но, думаю, им было все равно где играть – лишь бы остаться в Европе. На это много причин. В Западном полушарии они вообще добиваются не очень хороших результатов. Вспоминаю, что матч в США в 1954 году для них тоже был нелегким. Когда же американцы приехали в Советский Союз, то проиграли без борьбы. Русские помнят такие вещи, и из-за этого процедура определения места матча проходила острее, чем можно было ожидать.

ВОПРОС: А как к кандидатурам Греции и Югославии отнеслись Вы?

Р. ФИШЕР: Буэнос-Айрес лучше всего. Это прекрасный город и там отличные бифштексы.

ВОПРОС: И только?

Р. ФИШЕР: В пользу Аргентины говорили ее максимальный призовой фонд и организационный опыт. А это главное. Для Петросяна деньги были не так важны, потому что ему помогало государство. Я верил, что ФИДЕ выскажется в пользу Аргентины.

ВОПРОС: Итак, Вы настаивали на Буэнос-Айресе, Петросян – на Афинах. Компромисса не достигли, и тогда судьбу финального матча претендентов решил жребий. Как известно, он оказался благосклоннее к Вам. Наверное, это придало дополнительную уверенность в успехе?

Р. ФИШЕР: Когда начался матч, все эти соображения отошли на второй план. Могу только сказать, что и в физическом, и психологическом отношении подготовился хорошо. Понимал, что Петросян значительно опаснее Тайманова и Ларсена, так что играть против него будет очень трудно. Еще вспомнил, как в 1970-м во время турнира в Виньковцах Тайманов и Ларсен недооценивали мои возможности, а от Петросяна я получил самые щедрые комплименты. «Вот поэтому-то с ним и будет труднее всего», – подумал я.

ВОПРОС: Как проходила подготовка к матчу?

Р. ФИШЕР: Я готовился в нью-йоркском отеле «Шератон» – 100 долларов в день! На 17-м этаже мне обеспечили полный покой. А это, может быть, самое важное. Я разобрал здесь довольно много партий. А когда хотелось немного развлечься, отправлялся в ближайший шахматный клуб и там смотрел за партиями любителей. Многие были новичками, но мне это не мешало.

ВОПРОС: Перед началом матча компьютер предсказывал Вашу победу с перевесом в «+4». Этот прогноз оказался точным. А каков был счет «микроматча» Фишер – Петросян до начала единоборства?

Р. ФИШЕР: Боевая ничья! Каждый выиграл по три партии, еще двенадцать завершились вничью.

ВОПРОС: И вот матч начался. В первой же партии Вы продолжили уникальную серию побед, доведя ее до 13, но в дебюте попали на домашнюю заготовку. Почему Вы так охотно пошли на предложенный соперником дебютный вариант?

Р. ФИШЕР: Мне было интересно узнать, что заготовили русские, – рискнул и выиграл. А после этой победы я решил, что одолею Петросяна с меньшей затратой сил и больше не буду интересоваться, какие дебютные заготовки есть в запасе у русских.

ВОПРОС: Это благодушие привело Вас к поражению во второй партии матча. После 13 побед кряду Вы, можно сказать, проиграли по теории вероятности. И все же Петросян победил в лучших традициях Вашего, фишеровского, стиля. Высказывалось даже мнение, что Петросян, перехватив игровую и психологическую инициативу, оказывал давление всю первую половину матча. Согласны ли Вы с такой точкой зрения?

Р. ФИШЕР: В третьей и пятой партиях Петросян имел лучшие шансы, но ничего не добился, а в четвертой мы сделали быструю ничью, не нарушившую равновесия в матче. Многие спрашивали: почему? Я все еще находился под впечатлением неудачи во второй партии и поэтому был доволен передышкой в четвертой.

ВОПРОС: Позднее эксперты заключили, что именно здесь Петросян, что называется, «упустил свой шанс»…

Р. ФИШЕР: Возможно. Тем более что на старте я чувствовал себя неважно. Но когда в четвертой встрече Петросян, игравший белыми, уже в дебюте отказался от «агрессии», понял, что матч выиграю.

ВОПРОС: Какая партия стала переломной?

Р. ФИШЕР: Шестая! Я выиграл ее, сломив упорное сопротивление соперника.

ВОПРОС: Да, пресса единодушно отметила, что судьба матча решилась при доигрывании шестой партии. Но, говоря объективно, был ли в отложенной позиции выигрыш?

Р. ФИШЕР: Мне так же трудно было ее выиграть, как Петросяну – сделать ничью…

ВОПРОС: А какую партию можно считать лучшей в матче?

Р. ФИШЕР: Седьмую! «Фишер не только проник в самую суть позиции, реализовав минимальное преимущество – изолированную пешку у противника, – писал Роберт Бирн, – но и добился этого против шахматиста, всегда признававшегося непревзойденным мастером защиты».

ВОПРОС: Факт остается фактом – под занавес Вы одержали четыре победы подряд… А как проходила подготовка к матчу со Спасским?

Р. ФИШЕР: В Южной Америке я пробыл до начала 1972 года – выступал с лекциями и сеансами одновременной игры. Затем возвратился в США. В Гроссингерсе, где обычно тренируются боксеры-профессионалы, начал подготовку к матчу.

ВОПРОС: Кто помогал Вам? Сразу ли был решен вопрос о секунданте?

Р. ФИШЕР: Я работал один, опасаясь сговора за моей спиной. Но потом решил взять секунданта – Уильяма Ломбарди.

ВОПРОС: Какой срок начала матча представлялся Вам наиболее оптимальным?

Р. ФИШЕР: Я узнал, что Спасский хотел бы начать в конце мая. Я же считал самым ранним сроком конец июня.