Чтение онлайн

И убеленные сединами «комментаторы» послушно умолкли». (1989)

48. Манхэттенский клуб Нью-Йорка, из стен которого пошла молва о «Моцарте шахматной игры», располагается ныне на 10-м этаже известного концертного зала «Карнеги-Холл». Он невелик: четыре небольшие комнаты и комнатка президента клуба. На видном месте – высказывание Р, Фишера: «В этом клубе, несомненно, собираются сильнейшие шахматисты Америки». (1989)

49. Бобби Фишеру было 13 лет, когда Джек Коллинз впервые увидел его игру на любительском чемпионате США в 1956 году (6н тогда занял 21-е место). Мать Фишера, узнавшая от кого-то о существовании Хоторнского клуба, о его дружеской атмосфере и достижениях, обратилась к Коллинзу с просьбой принять в клуб ее сына. Через несколько недель после чемпионата Бобби явился к Коллинзу, и с того дня квартира учителя стала его вторым домом. Школа, в которую мальчик ходил, была в трех кварталах от дома, где жил Коллинз. Во время большой перемены Бобби прибегал к нему, и они успевали сыграть одну-две молниеносные партии. После школы Бобби снова приходил к Коллинзу и оставался у него до вечера, играя учебно-тренировочные партии. Иногда они отправлялись в кафе или кино и по дороге разыгрывали партию вслепую, без шахмат. (1978)

50. Тренировочный матч между юным Бобби Фишером и многоопытным Максом Эйве (1957) закончился победой последнего (1,5:0,5). В 1-й партии, поймав соперника на тактический трюк, Эйве неосторожно улыбнулся. В то же мгновение Фишер вскочил и в слезах выбежал из зала.

– Он находился, – вспоминал М. Эйве, – в самом начале своего шахматного пути, а я, если можно так сказать, ближе к концу. Он, как мне кажется, был очень огорчен проигрышем. Для него шахматы уже тогда значили больше, чем для меня. (1976)

51. Регина Фишер направила в Центральный шахматный клуб СССР (1957) письмо с предложением «завязать деловые контакты».

– Я хотела бы, – писала она, – чтобы вы издали сборник партий моего сына. Бобби был бы рад иметь счет в русском банке. (1977)

52. Летом 1958 года Роберт Фишер и его сестра Джоан были гостями Москвы. Сестра знакомилась с достопримечательностями столицы, брат стремился только в Центральный шахматный клуб. Здесь он играл с мастерами и даже гроссмейстерами.

Прошли годы.

– Бобби, помните, как в 1958-м, в Москве, мы сыграли с вами одну партию блиц? – спросил американца гроссмейстер Е. Васюков.

Сообща стали вспоминать ходы партии, сыгранной тринадцать лет назад. В этом состязании памяти впереди был Фишер – он привел столько фрагментов, что вызвал всеобщее удивление. (1975)

53. Тот памятный 1958-й оказался для Бобби Фишера очень напряженным. «Он уделял много времени школьным занятиям, – вспоминала Регина Фишер, – играл в шахматы, писал книгу, подвергся операции – ему удалили гланды». (1989)

54. Отправляя сына в первое заграничное турне (1958), г-жа Фишер наставляла его опекунов:

– Бобби терпеть не может давать сеансы одновременной игры и отверг много подобных предложений. Поэтому я прошу вас не планировать сеансов. Останавливаться он предпочитает в отелях, а не на частных квартирах. Он прекрасно чувствует себя в шахматных клубах и вообще в обществе шахматистов, но не любит привлекать к себе чрезмерного внимания и особенно не терпит журналистов, задающих нешахматные вопросы и пытающихся проникнуть в его личную жизнь. Он отказался дать интервью нескольким видным американским журналистам и несомненно будет придерживаться такой же линии поведения в Югославии. Он носит простые спортивные куртки и не признает костюмов и галстуков. Он не курит, не пьет и не встречается с девушками. Не умеет танцевать. Увлекается плаванием, игрой в теннис, лыжами, коньками и т. д… (1989)

55. Перед межзональным турниром в Портороже (1958) Шахматный союз Югославии пригласил Фишера на месячные гастроли в Белград. В течение этого месяца для него были организованы два тренировочных матча: с Яношевичем и Матуловичем. Тогда же возникли и первые типичные трудности из числа тех, которые всегда появлялись при переговорах с Фишером: он потребовал, чтобы матчи игрались при закрытых дверях и чтобы ни тексты партий, ни их результат не публиковались. (1988)

56. Будучи проездом в Белграде (1958), американский мастер Э. Меднис поинтересовался, где помещается местный шахматный клуб. Вместо этого его проводили… в отель, где, как было известно, остановился Фишер. «Войдя в номер, – вспоминал Меднис, – я застал его за шахматной доской. Он был рад неожиданному гостю и тут же стал показывать мне, как он «прикончил» Матуловича в недавнем тренировочном матче. Днем Фишер водил меня по белградским паркам. Среди белградцев он уже был знаменитостью: всюду, где бы мы ни появлялись, нас останавливали и окружали люди. Вечером на вокзале, прощаясь с ним и желая ему успеха, я оценивал его шансы в Портороже весьма оптимистически. Он источал ту здоровую уверенность в себе, которая необходима шахматисту, и не проявлял никаких признаков опасной самоуверенности. (1974)

57. Накануне межзонального турнира (Порторож, 1958) Роберт Фишер полагал, что первым может стать Д. Бронштейн.

– Насколько мне известно, – резюмировал Михаил Таль, – это редчайший случай, когда Фишер добровольно кого-то ставил впереди себя. (1960)

58. В первом туре межзонального турнира (Порторож, 1958) Фишер сделал ничью с Нейкирхом уже на 14-м ходу.

– Просто неудобно, – оправдывался болгарский мастер, – вот проиграю Фишеру, будет смешно, в Софию не смогу возвратиться, выиграю, тоже засмеют – чижика, скажут, съел… (1959)

59. Узнав, что юный чемпион Америки стал претендентом на мировой шахматный престол, старейший участник отборочного претендентского цикла (1959) Пауль Керес сказал:

– Если уж в таком турнире играет 16-летний мальчик, то всем нам надо спешить… (1959)

60. Какой-то промышленник согласился финансировать поездку Фишера на турнир претендентов о Югославию (1959) с условием, что впоследствии Фишер выступит с заявлением в прессе и за свои успехи поблагодарит упомянутого фабриканта. Бобби, ни минуты не размышляя, отказался:

– Если я одержу победу в турнире, то это будет моя победа. Я играю и побеждаю благодаря своему таланту, и тут уж никто не может мне помочь. (1964)

61. Фанатичная любовь сына к шахматам (1958 – 1959) стала вызывать у г-жи Фишер опасения.

– Я сама, – признавалась она, – поощряла в нем эту страсть, но теперь вижу, что шахматы заслоняют ему все остальное. Боюсь, что это одностороннее увлечение обеднит его жизнь – ведь он очень способный парень и, замкнувшись в 64 клетках шахматной доски, в чем-то обкрадывает себя… (1973)

62. Чемпионат США 1959 года принес Бобби очередную победу. Тогда же Фишер впервые появился в обществе в костюме, белой рубашке и с галстуком – это была крупнейшая сенсация чемпионата. Прежде его видели только в свитере и джинсах. Это гроссмейстер Бенко убедил Бобби в необходимости «быть прилично одетым». (1964)

63. Американскому гроссмейстеру сейчас (1959) шестнадцать лет. Его еще называют «маленьким». Но этот «малыш» ростом чуть ниже Смыслова, но уже выше Кереса. Учитывая, что «маленький Бобби» носит ботинки 44-го размера, у него все данные уже в ближайшее время стать если не сильнейшим шахматистом, то, во всяком случае, самым высоким гроссмейстером мира. (1959)

64. Известно, что Роберт Фишер обладает необычной склонностью: он собирает… новые костюмы! При любом удобном случае он сворачивает к портному, чтобы «укомплектовать» свой гардероб. Многие из своих костюмов он надевал, по-видимому, только один раз.

Это его увлечение началось с турнира в Буэнос-Айресе (1960). В то время Бобби, будучи еще мальчиком, на все партии приходил в своем знаменитом свитере. А виновником того, что он пристрастился к собиранию своей необычной коллекции, стал М. Найдорф. Аргентинский гроссмейстер всегда отличался элегантностью. И во время упомянутого турнира одевался безупречно, ежедневно меняя костюмы. На Фишера это произвело сильное впечатление.