Чтение онлайн

1 декабря, в 16 часов 30 минут, в городе Ленинграде, в здании Ленинградского Совета (бывший Смольный), от руки убийцы, подосланного врагами рабочего класса, погиб Секретарь Центрального и Ленинградского Комитетов ВКП (большевиков) и член Президиума ЦИК СССР, товарищ Сергей Миронович КИРОВ. Стрелявший задержан. Личность его выясняется.

Таким образом, с самого начала предполагалось, что было совершено политическое убийство. В этом правительственном сообщении также указывается на то, что убийца действовал не в одиночку, а был «подослан врагами рабочего класса», следовательно, версия убийства по личным мотивам была отвергнута сразу, также как и версия об убийце-одиночке.

Такой трактовки событий и следовало ожидать: с точки зрения властей, использование этого убийства в политических целях выглядело вполне логичным, и допустить существование версии, что оно было совершено по личным мотивам, было равносильно признанию, что убийца имел веские причины ненавидеть Кирова или даже в целом советский режим. Такое отрицание личных мотивов и наличие убийцы-одиночки было выражено во множестве откликов рабочих и политиков сразу после убийства; также было высказано много предположений, кто же на самом деле его совершил [141] .

В течение нескольких дней газеты опубликовали много материалов об убийстве Кирова. Но при этом о самом убийце конкретно говорилось очень мало. Газеты печатали главным образом хвалебные статьи о Кирове, гневные резолюции траурных митингов, проходивших на фабриках и заводах, а также призывы с требованием сурового наказания для виновных в этом преступлении.

Гроб с телом Кирова был установлен в Таврическом дворце [142] , там 2 декабря в 18 час. началась церемония прощания ленинградских рабочих со своим лидером. В 22 час. следующего дня похоронная процессия отправилась к железнодорожному вокзалу, где гроб осторожно погрузили в специальный вагон поезда, отправлявшегося в Москву; там должны были состояться похороны Кирова.

Поезд сопровождала официальная делегация, в которую входили не менее 1200 специально отобранных людей — они представляли на похоронах Ленинград. В Москве также было организовано прощание с телом Кирова. Почти миллион москвичей пришли проститься с ленинградским партийным лидером [143] .

Погребение Кирова состоялось 6 декабря, и следующие несколько дней все газеты были заполнены репортажами о похоронах и выдержками из речей с соболезнованиями по поводу его смерти. «Ленинградская правда» опубликовала большую статью «Наш Киров», посвященную его памяти. Авторами были местные партийные руководители Чудов, Угаров и Ирклис [144] . Спустя несколько дней был опубликован некролог Кирова, написанный Кодацким [145] . Публиковались также и соболезнования, поступавшие из-за границы [146] . Более того, было принято решение о переименовании города Вятки в Киров, выпуске книги, посвященной Кирову, и т. д. Иностранные дипломаты в России отмечали, что в советской прессе о Кирове писали так же благоговейно, как о Ленине после его кончины [147] .

Что касается самого убийства и обстоятельств, при которых это случилось, советская пресса была более сдержанной. 3 декабря в опубликованном кратком отчете НКВД назвал имя убийцы и год его рождения; также было написано, что расследование убийства продолжается [148] . Указывалось, что Николаев ранее работал в Рабоче-Крестьянской Инспекции города Ленинграда (сокращенно Рабкрин), но никаких упоминаний о том, что он был безработным, а его последним местом службы был Институт истории партии, там не содержалось.

3 декабря газеты также сообщили, что днем раньше утром в Ленинград из Москвы прибыла делегация руководителей партии, возглавляемая самим Сталиным. Сообщалось, что в числе членов делегации были такие деятели, как Молотов, Ворошилов и Жданов [149] .

4 декабря общественность получила дополнительную информацию по убийству. В сообщении НКВД говорилось, что террорист пользовался револьвером системы «наган» и убил Кирова с короткого расстояния выстрелом в затылок. Также был опубликован отчет о вскрытии тела Кирова [150] . Одновременно были обнародованы различные инициативы властей в связи с происшедшим. В день убийства постановлено, что излагались процедуры расследования террористических актов и вынесения приговоров по таким делам. В тех случаях, когда речь шла об обвинениях, связанных с организацией или исполнением террористических актов, органы следствия отныне были обязаны максимально сокращать сроки расследования. Суды в ожидании помилования отныне были не вправе откладывать приведение в исполнение смертных приговоров по таким делам, т. е. кассационные жалобы по ним отныне не допускались. Таким образом, НКВД был обязан незамедлительно приводить в исполнение смертные приговоры сразу же после их вынесения.

Кроме того, было объявлено о смещении с поста и привлечении к суду за халатное отношение к служебным обязанностям начальника Ленинградского управления НКВД Ф. Д. Медведя, а также его заместителя Ф. Т. Фомина и шести других сотрудников управления. Исполняющим обязанности начальника Ленинградского управления НКВД был назначен первый заместитель наркома НКВД Я. С. Агранов. В середине месяца его сменил на этом посту Л. М. Заковский.

Более того, как оказалось, в Ленинграде и Москве органы арестовали 71 «белогвардейца». Их обвинили в организации террористических актов против представителей советской власти [151] . Еще через два дня было объявлено, что большинство из них были расстреляны [152] . Далее, в течение следующих двух недель были осуждены и казнены «белогвардейцы» в Минске и Киеве [153] . Однако в прямом участии в убийстве Кирова ни один из этих «белогвардейцев» не обвинялся. Их обвиняли, главным образом, в том, что они незаконно проникли на территорию Советского Союза, имея при себе револьверы и ручные гранаты.

Публикации в советской прессе обстоятельств этого убийства создавали неясную и противоречивую картину. В них говорилось только о некоторых конкретных деталях, но отсутствовали какие-либо указания на то, кто мог стоять за этим преступлением, — лишь упоминались «враги рабочего класса». Однако по публикациям первых дней после убийства можно было предположить участие находящихся за границей «белогвардейцев». Карл Радек, известный журналист и в прошлом видный политический деятель, в правительственной газете «Известия» упомянул об измышлениях иностранной прессы относительно участия в этом убийстве левацких радикальных элементов, не довольных возобновлением дружественных отношений между Францией и Советским Союзом. Хотя Радек и высмеивал такие версии, однако он был убежден, что цель «контрреволюционных элементов, готовящих террористические заговоры», заключалась в создании препятствий для подобного сближения. Представляется возможным, что в этом контексте Радек все же связывал «контрреволюционные элементы» с иностранными «белогвардейцами» [154] .

В середине месяца ситуация коренным образом изменилась. 15 декабря состоялось совместное заседание партийных комитетов Ленинграда и Ленинградской области. На этом заседании преемником Кирова был назван Жданов. Вечером того же дня Жданов выступил с обращением ко всем ленинградским большевикам, в котором впервые бывшие оппозиционеры (сторонники Зиновьева) были публично обвинены в убийстве Кирова [155] . В принятой на совещании резолюции, опубликованной 17 декабря, агенты классового врага, несущие ответственность за убийство Кирова, были названы «антипартийной группой бывших зиновьевцев» [156] . В тот же день «Правда» напечатала резолюцию аналогичного содержания, принятую на пленарном заседании руководства Московской парторганизации. В газете также была опубликована редакционная статья с подобными обвинениями. В редакционной статье «Ленинградской правды» Зиновьев, Каменев и некоторые другие были названы людьми, которые инспирировали это убийство.

На следующий день эта же газета опубликовала статью «От оппозиции к террору» [157] . 23 декабря «Правда» сообщила, что неделей раньше в Москве были арестованы Зиновьев, Каменев и несколько других бывших оппозиционеров. Тем не менее следствие не выявило достаточных оснований для привлечения их к суду. Вместо суда их дела были направлены на рассмотрение Особого совещания при НКВД [158] .

Днем раньше, 22 декабря, был опубликован отчет НКВД о расследовании дела, которое отныне стало называться делом «Ленинградского центра». В нем говорилось, что следствие выявило членство Николаева, убийцы Кирова, в тайной антисоветской террористической группе, созданной в Ленинграде бывшими членами зиновьевской оппозиции. Николаев якобы совершил свое убийство по приказу этого «Ленинградского центра». Следствие также установило, что целью данного убийства была дезорганизация деятельности советского правительства посредством совершения подобных террористических актов против видных представителей советской власти для изменения текущей политики в соответствии с бывшей зиновьевско-троцкистской платформой. Следствие якобы выявило восемь членов вышеупомянутого «Ленинградского центра», включая Николаева; все они ранее были сторонниками Зиновьева. Кроме того, в связи с этим делом были арестованы еще шесть человек, которые, как утверждалось, также принадлежали к зиновьевскому блоку. Все арестованные были ранее исключены из партии за их принадлежность к оппозиции, однако потом были восстановлены в партии после признания ими своих ошибок [159] . Это обстоятельство, разумеется, делало обвиняемых в глазах общественности еще большими мерзавцами.

25 декабря членам «Ленинградского центра» было предъявлено обвинение по статьям 58-8 и 58-11 Уголовного Кодекса СССР [160] . Статья 58-8 предусматривала наказания лицам, виновным в террористических актах, направленных против представителей советской власти, а также в совершении таких актов, тогда как статья 58-11 предусматривала наказание за контрреволюционную деятельность и пропаганду, а также за участие в контрреволюционных организациях.

Указанным лицам было предъявлено обвинение в создании «контрреволюционной террористической подпольной группы в Ленинграде»; описывались также цели и методы этой группы, в т. ч. и планы убийства Кирова. Все эти обвинения основывались на показаниях обвиняемых и некоторых родственников Николаева, которые те давали во время следствия. В конце обвинительного заключения приводились конкретные обвинения отдельным участникам этой группы.