Чтение онлайн

– Как это ты так легко нашелся с этими брусьями, Клинтон?поинтересовался он.- Когда мы сюда входили, я и внимания не обратил на калитку.

– Это вполне очевидно. Человек упал. На запястьях у него синяки. Нам сказал об этом доктор. Естественно, что, услышав об этом, я стал размышлять, не мог ли он обо что-то удариться. И как только мы вылезли из машины, я начал искать какой-либо предмет, о который мог стукнуться Хэй. Брусья калитки для этого вполне подходят, поэтому, проходя мимо, я запомнил, как они выглядят. Надо просто смотреть по сторонам, дружище. Но как только я увидел это,- сэр Клинтон указал на кромку синяка, где на коже была выдавлена практически, прямая полоса,- я сразу понял, что брусья калитки здесь ни при чем. Они не могли оставить таких следов.- Он поднял глаза: - Убедились, инспектор?

Армадейл оторвал руку от бруса, осмотрел оставленный им след и мрачно кивнул.

– Это не от брусьев. От них след - посередине глубокий, а по краям сходит на нет.- Он вернулся к телу и вновь осмотрел синяк.- У этой отметины нет середины. Она абсолютно равномерная, за исключением этого особенно отчетливого отрезка.

Какая-то мысль внезапно посетила инспектора. Он вытащил из кармана увеличительное стекло, отрегулировал резкость и с минуту тщательно изучал запястье умершего.

– Я подумал, что это мог быть след от веревки,- объяснил он, с разочарованным видом пряча стекло.- Но на коже нет регулярного рисунка, который от нее остается. ?Что вы об этом думаете, сэр Клинтон?

– В вашем кармане не найдется куска мела, инспектор?- поинтересовался тот.

Несмотря на все усилия сохранить бесстрастный вид, на лице Армадейла отразилось некоторое изумление:

– Нет, сэр Клинтон. У меня нет мела.

– Вы намерены привезти сюда фотографа, чтобы сделать несколько снимков на память?

Инспектор минуту молчал, размышляя.

– Нет,- ответил он наконец.- Не вижу в этом особого смысла. Тело лежит во вполне естественной позе, не так ли?

– Да, выглядит все именно так. Но никогда нельзя знать наверняка.

Пальцы сэра Клинтона машинально потянулись к жилетному карману.

– Вы сказали, у вас нет мела, инспектор?

– Нет.

– А! И кто-то еще смеет утверждать, что игра в бильярд - пустое времяпрепровождение, а натирать кий мелом и потом совать мел в карман предосудительная привычка! Теперь мы посрамим этих клеветников.- Говоря это, он вытащил из кармана брусок мела, которым пользуются при игре в бильярд, и перочинным ножом срезал обертку.- Прошу вас, обведите силуэт тела, инспектор. На этих плитах рисунок будет прекрасно виден. Если он нам в дальнейшем понадобится, мы всегда сможем прикрыть его от дождя какими-нибудь досками.

Когда инспектор, явно весьма раздраженный, занялся рисованием, сэр Клинтон обернулся к Сэпкоуту:

– Возможно, вы могли бы нам помочь, констебль. Вы были знакомы с Питером Хэем?

– Я хорошо его знал, сэр.

– Вы не можете пролить хоть какой-нибудь свет на это дело?

– Нет, сэр. Я очень удивлюсь, сэр, если окажется, что доктор не зря говорит.

– А! И что же говорит доктор?

– Клянется, что здесь что-то нечисто, сэр.

– В самом деле? Беседуя со мной, он не был столь категоричен.

Констебля явно смутило то, что слова его были восприняты так буквально:

– Я не совсем это имел в виду, сэр. Я по его поведению понял, что дело это подозрительное.

Понимая, что язык подвел его, Сэпкоут с опаской взглянул в лицо сэру Клинтону. Но выражение его успокоило констебля. Очевидно, человек этот не из тех, что готовы съесть тебя заживо за малейшую промашку. Сэр Клинтон значительно вырос в глазах своего подчиненного.

– Приятное местечко,- заметил сэр Клинтон, окидывая взглядом маленький ухоженный садик.- Только слишком много тени, пожалуй из-за этих деревьев. Вы приходили сюда навестить Питера Хэя, констебль?

– Очень часто, сэр. Сколько раз, когда у меня был выходной, мы сидели вон на той скамейке - или в доме, когда становилось слишком холодно для моего ревматизма!

– Вы страдаете от ревматизма, констебль? Сочувствую! Один мой друг пользуется какой-то мазью. Он на нее просто молится. Я запишу вам название. Может быть, вам тоже поможет.

Сэр Клинтон вырвал лист из блокнота, быстро набросал на нем какое-то название и протянул бумажку констеблю, совершенно ошеломленному таким вниманием к его персоне. Решительно, его начальник - просто отличный парень.

– Питер Хэй был человеком преклонного возраста,- продолжал сэр Клинтон, бросив взгляд на тронутые серебристой сединой волосы человека, лежащего у его ног.- Полагаю, у него были свои заботы. Ревматизм или что-нибудь еще в том же духе?

– Нет, сэр. Ничего подобного. Не считая этих его ударов, он был крепкий как бык. Ходил по улице в любую погоду, и дождь ему был нипочем. Пожалуй, никогда и не простужался так, как я. Тут про него говорили, что он пиджак только в церковь надевает. Часто вечерами мы с ним сидели здесь, и я ему говорил: "Ладно, Питер, твоя рубашка, наверно, греет тебя лучше, чем меня моя куртка, но все-таки пора идти в дом". И мы шли в дом, и Питер начинал возиться с этой своей белкой.

– Каким человеком он был?- спросил сэр Клинтон.- Был ли он неприветливым и грубым с незнакомцами? Представьте, что я появился здесь и принялся шататься по округе. Как бы он себя повел? Накричал бы на меня и прогнал?

– Грубым, сэр? Знай вы его, вам бы и в голову не пришло так о нем отозваться. Питер всегда улыбался, и для каждого у него находилось доброе слово, сэр. Таких хороших людей еще поискать, сэр. Вел себя очень почтительно с землевладельцами, а со всеми остальными - дружелюбно и любезно.

– Значит, он был не из тех, кто легко наживает врагов?

– Нет, вовсе нет, сэр.

Инспектор Армадейл справился с порученной ему задачей и теперь стоял рядом, явно горя нетерпением снова взяться за собственное дело. Только на лице его слишком ясно читалась уверенность, что начальник попусту тратит время.

– Закончили?- поинтересовался сэр Клинтон.

– Полностью,- ответил Армадейл. В тоне его весьма откровенно прозвучал намек, что заняться настоящей работой ему еще только предстоит.

– В таком случае мы можем перевернуть тело,- сказал сэр Клинтон, шагнув вперед и поманив пальцем констебля.

Они осторожно перевернули мертвого старика на спину. Прежде чем подняться, сэр Клинтон провел рукой по его груди и ногам. Выпрямившись, он сделал инспектору знак последовать его примеру.

– Его жилет и брюки немного влажные,- отметил Армадейл, в свою очередь пощупав одежду старика.- Вы это имели в виду?

Сэр Клинтон утвердительно кивнул. Лицо инспектора просветлело: