Чтение онлайн

Эвадна поднялась наверх, взяв с собой шляпку и сумочку Дот, [25] а после спустилась и присоединилась к нам с Вики на крыльце – мы вышли туда, поскольку Дот включила радио в гостиной. Мне жаль, что я не могу сообщить вам, сколько времени мы провели на крыльце, а Дот – в доме с радио. Думаю, это было не очень долго (также вы можете вспомнить, что Эвадна рассказала нам о фильме, который тем вечером они с Дот смотрели).

В конце концов появился Меркель, припарковавший автомобиль на слишком большом расстоянии от дома. Сдается мне, что я не описал его надлежащим образом, упомянув лишь его прекрасную дикцию и профессионализм. Он был плотным, круглолицым человеком с лопатообразным подбородком и глубоко посаженными нахмуренными глазами – мне кажется, что подобные глаза и подбородки всегда идут в одном комплекте. В повседневной жизни он вел себя по-светски, словно на свадьбе, и торжественно, словно на похоронах. У него не было криминального прошлого. [26] А его рекомендации от предыдущих нанимателей пестрели именами пэров.

Вики шла впереди, Меркель с корзинами следовал за ней, а мы с Эвадной Парнхэм были в конце процессии. Меркель опустил корзины на стол и покинул кухню через заднюю дверь. Если бы мы остановились и прислушались, то смогли бы услышать, как отъезжает машина, но пришла Дот, так что никто из нас и не подумал прислушаться.

Эвадна Парнхэм снова поднялась наверх – теперь за сигаретами. Вики на мгновение исчезла из поля зрения, но тут же вернулась, и мы начали накрывать на стол. Дот наблюдала за нами. Наконец, когда все было готово к ужину, Вики выключила электрическое освещение и зажгла свечи. Я сходил выключить радио, но прежде чем я сделал это, я услышал, как Пол Кизи вещает точное время: одиннадцать вечера.

Потом Эвадна вновь спустилась к нам, и освещенная свечами комната заполнилась сигаретным дымом; мы услышали ее жалобу насчет ксилофона; далее последовала шпилька об украденных гостиничных копирках, прискорбная сцена и пощечина.

Свечи погасли. Дот убежала. Эвадна вскрикнула и ударила меня по колену, проявив склонность к насилию. Вики попыталась успокоить ее. Дым и запах свечей заполнили темную комнату. Прибыли Сара Парнхэм и миссис Бейли, они прошли через кухню и выразили беспокойство происходящим.

Как вы можете догадываться, после того, как было найдено тело, следовало обратить особое внимание на лиц, которые в течение вечера подымались на второй этаж, или же могли подыматься. Должен признать: по лестницам ходили много, и это может легко превратить мое повествование в рекламу одноэтажной архитектуры. Итак: Дот ушла наверх, а Вики, миссис Бейли и я поднялись вслед за ней и нашли ее, но не в ее комнате, а в комнате Эвадны Парнхэм.

Вы можете придать значение поломанным ксилофону, пилочке для ногтей, ножницам и согнутому ножу для бумаги. К счастью, там был нож для бумаги – криминальной истории требуется приправа такого рода. Но, к несчастью, он был из мягкой латуни – рождественский подарок от страховой компании, – и такой же безопасный, как детская погремушка, что значительно уменьшает его интересность с криминальной точки зрения.

Побывав наверху, мы вновь вернулись к домашним делам внизу: мытье посуды и уборка на кухне, где нас застал смущенный Освальд Флип, вошедший через гараж. Я уже описывал коридор из гаража, а также упоминал о том, что им пользовались все автомобилисты Меривезера. Но я хочу рассказать больше.

Рискуя испортить интригу, я признаю: то, что Меркель припарковал машину вдали от дома, не имеет никакого отношения к преступлению, а вот с коридором из гаража в дом связан некий подвох. Вы давно это поняли? Ну, я так и думал. Подробности, связанные с ним, выпирали настолько, что не могли остаться незамеченными. И если, как я опасаюсь, в результате убийца оказался просто очевиден, и теперь он буквально маячит перед вашими глазами, то мне остается лишь просить прощения и рассчитывать на милость читателей.

До сих пор я избегал вопросов; но теперь, когда дело сделано, я могу поставить их. Было ли что-то странное в действиях Освальда Флипа, когда тот вошел на кухню? Вы заметили, что снова было указано точное время – без четверти полночь? Что представлял собой услышанный мной стук в кухонную дверь? Кто включил радио, пока я был наверху? Тот же, кто закрыл входную дверь? Почему Вики дольше обычного ставила машину в гараж? Было ли что-то зловещее в беседе об астрологии, которая состоялась перед тем, как я отправился к телефону? Был ли телефонный провод перерезан в то время, пока я ждал что голоса утихнут? И мог ли я не заметить этого из-за того, что я немного глуховат? Наверное, от меня ожидается, что я самостоятельно отвечу на последний вопрос. Но будь я проклят, если я знаю ответ.

Кто запер дверь в спальню Хелен Бейли? Зачем? Была ли она заперта мастер-ключом, который я впоследствии нашел на телефонной стойке? Ведь обычный ключ был внутри комнаты – на вырванной книжной странице, не так ли? Или Энтони Шарван заперся в комнате при помощи этого ключа? Имеет ли значение то, что Дот пошла за другими ключами? Или упоминание Вики о том, что несколько месяцев назад у Эвадны был мастер-ключ? И, раз уж речь пошла об Эвадне, вы заметили, что она осталась внизу, тогда как все остальные пытались отпереть дверь миссис Бейли? В это время у Эвадны Парнхэм была возможность перерезать телефонный шнур. Но она ли это сделала? И зачем?

Пусть это нарушает последовательность событий, но я должен отметить: хотя в комнату женщины вошли втроем, но тело первой увидела миссис Бейли. Она наступила на пулю, пошатнулась, и та укатилась из-под ее ноги. Она захотела посмотреть, что это было, увидела тело и завопила: «Батюшки! Что это?».

Как она сказала мне на следующее утро, сначала она подумала, что это манекен – как жестокое продолжение шутки с запертой дверью. А Дот, бедняжка, наклонилась, коснулась его руки, и ответила: «Мам! Он мертв. Он совершил самоубийство».

Почему все мы сразу же решили, что он пошел на суицид? Я не знаю. Возможно, от того, что наши интеллигентские умы более готовы принять суицид – трагичный и обескураживающий, нежели убийство. Значит ли это, что рассудок Эвадны Парнхэм превосходит наш? Она ведь первой поставила под сомнение версию самоубийства. На столь прямой вопрос следует ответить прямо. Эвадна Парнхэм не рассудительнее никого из нас.

Как ни прискорбно, но Освальд Флип отправился вызывать полицию, не успев услышать вопрос: «Откуда вы знаете, что это был суицид?». Также он не заметил пустого пространства между правой рукой покойника и окном – там должно было находиться оружие, но его там не было.

Здесь я сделал паузу в написании рассказа и позвонил узнать, как здоровье у моей знакомой. Мне ответили, что вряд ли стоит ждать полного выздоровления, я повесил трубку и посовещался сам с собой. «Что такое один детектив для издательского мира, переполненного детективами? – подумал я. – Стоит рассказать об отпечатке на наручных часах».

Я не видел этого отпечатка ни тогда, ни когда-либо после. Он оставался незамеченным, пока Линн Макдональд не обнаружила его. Тогда почему я решил предоставить его читателям? Сперва я рассудил, что поскольку сам я видел лишь размытый фотографический отпечаток ничего не значащей кляксы, то приведи я его хоть здесь, хоть в любом другом месте повествования, это может быть воспринято лишь как попытка запутать читателя. Это мнение было подкреплено, когда я обратился в полицию Сэтори-Бэй за разрешением на репродукцию фотографии и получил в ответ плохо скрытую усмешку. Мне сообщили, что фотография была уничтожена, так как не имела никакой ценности.

Ее можно описать, как маленький круг с лучами – наподобие того, как дети рисуют солнце, или маленького жука с причудливыми лапками на фоне из тонких полосок… боюсь, мне его не описать. Так что представляю вам собственный неумелый набросок, сделанный по памяти:

Да, он очень похож на ту фотографию. Без ложной скромности могу заявить: из-за четкости он даже сильнее похож на оригинал, чем та несфокусированная фотография. Вы можете заметить на нем еще один маленький круглый объект, а мы перейдем к рассказу о том, как Пол Кизи поднялся по лестнице и постучал в дверь.