Чтение онлайн

– Да, я лишь думал об этом, но не заходил.

– Я спрашиваю вас потому, что кажется, что кто-то оставил вам записку. Я нашел ее под дверью. Мне еще предстоит выяснить, была ли она там раньше, когда мы все заходили туда. Возможно, в тот раз мы ее не заметили, и она пролежала там все это время. Может, вы поможете мне. Вот она. Возможно, вы проясните ситуацию, поскольку она не подписана.

Освальд взял бумагу и какое-то время смотрел на нее, словно на нечто оскорбительное, а затем он сложил ее и вернул мистеру Голдбергеру.

– Я не знаю ничего об этом, – сказал он.

– У вас нет даже догадок?

– Ну, поскольку вы говорите, что нашли ее, то, вероятно, ваши догадки окажутся лучше моих. Как по мне, она выглядит как попытка запугать или разозлить меня – вызвать у меня какую-то реакцию, которая окажется вам полезна. Какая-то нелепица, как по мне. Мне жаль, но я не могу помочь, я не знаю, что требуется. Я собираюсь к себе в комнату, и я буду оставаться там – на случай, если будут доставлены или найдены еще какие-либо сообщения. Доброй ночи.

Его речь была достаточно хороша – скорее смелая, нежели дерзкая. Вернее, таким был текст; но Освальд произнес ее нерешительно и неубедительно. Несмотря на то, что он спрятал руки в карманы, я знал – они дрожали. Я всем сердцем желал, чтобы он смог сказать свое «доброй ночи» потверже.

Прошло много часов и утекло много слез, прежде чем я смог прочесть записку, которую мистер Голдбергер нашел под дверью Освальда. Но мне кажется, что ее место в повествовании должно быть именно здесь.

Она была написана на почтовой бумаге Меривезера, которую было можно найти в каждом письменном столе дома. Неровные заглавные буквы, без апострофов и с перевернутой «И», гласили:

К тому времени, когда я увидел это послание, мне уже рассказали, кто его написал. Так что невозможно сказать, посчитал бы я эту записку плодом трудов малообразованного человека, если бы увидел ее в то утро, или же я заподозрил бы хитрость со стороны кого-то достаточно умного, чтобы составить текст, способный послужить признаком малообразованности.

Казалось бы, то, как Освальд уходит к себе в комнату, должно было бы пробудить у оставшихся зависть и подтолкнуть их к попыткам подражания. Но нас удерживали на месте самые разные эмоции: страх, любопытство, усталость, осторожность.

– Что было написано на той бумаге? – немедленно спросила Вики.

Мистер Голдбергер погладил свой нагрудный карман и улыбнулся:

– Если я расскажу это, то вы будете знать столько же, сколько и я, – сказал он, и Вики недовольно вздернула нос.

– Так на чем мы остановились? – не улыбаясь, спросил лейтенант Уирт, в голосе которого были заметны нотки отчаяния.

– Вы устанавливали время, когда мы видели его в последний раз, – ответила Сара Парнхэм. – Если бы вы начали с мистера Ван Гартера, сидящего на диванчике, и спросили бы каждого, идя по очереди, все прошло бы намного быстрее.

– Ну, это ровно то, чем я собирался заняться, разве не так? – нетерпеливо кивнул лейтенант Уирт. – Хорошо, мистер Ван Гартер?

– В последний раз я видел его в магазинчике моей племянницы, на Мейн-стрит. Думаю, он ушел оттуда вскоре после шести вечера. На ужине здесь не было ни ее, ни меня.

Сидевшая возле меня Вики подняла взгляд и сказала:

– Я также не видела его с тех пор.

– Следующий. Мистер Кизи?

– Я видел его, когда он уходил с радиостанции – это было примерно без десяти девять вечера. Он окончил песню в восемь сорок пять и оставался еще минут пять, а затем ушел. Я… – Пол запнулся, – я тогда и не думал, что больше не увижу его в живых.

– Довольно печально. Довольно печально. Ну, перейдем ко второму дивану. Итак, леди?

– Мистер Флип уже рассказал обо мне, – ответила Эвадна Парнхэм. – В последний раз я видела Тони в холле – это было около семи вечера, перед тем, как я уехала в город.

– А я, – не дожидаясь своей очереди, вставила Сара Парнхэм, – я видела его около восьми часов – когда он выходил из дома, чтобы отправиться на радио. Я не смотрела на часы, но обычно он выходил около восьми, поскольку прогулка до радиостанции занимает около получаса. Мы с миссис Бейли как раз вышли на крыльцо. Он приветливо заговорил с нами (он всегда был весел и приветлив), и мы наблюдали, как он спускался с холма, пока он не свернул за небольшую кленовую рощу.

– Почему вы так внимательно следили за ним? – хитро поинтересовался мистер Голдбергер.

– Мы не следили. Это физиология, как вы это называете. Естественно, что люди наблюдают за движущимся объектом, если все остальное пространство неподвижно.

– Да, это так. Я не подумал. Верно. Да, вы правы. Моя ошибка. Мисс, вы – следующая.

– Я видела его, – начала Дот, – как уже говорили мистер Флип и миссис Парнхэм, в семь вечера – в холле, перед тем, как я отправилась с ними в город. Это был последний раз, когда я видела его.

– А я, – заявила миссис Бейли, – была на крыльце с мисс Парнхэм когда он уходил из дому в восемь часов. Думаю, было чуть больше восьми. Я уже окончила уборку на кухне. К тому же мистер Шарван торопился, как если бы боялся опоздать. Хотя, это, конечно, не имеет значения – ведь он был на радио и пел там, и мистер Кизи видел, как он уходит оттуда без десяти девять. Похоже, именно тогда его и видели живым в последний раз.

Мистер Шоттс зевнул и нацарапал что-то в своих записях, а мистер Голдбергер обратился к Полу:

– Вы заметили что-нибудь примечательное в том, как покойный вел себя этим вечером?

– Ничего.

– Он не казался обеспокоенным, подавленным?

– Ничуть. Если не считать его слов о том, что он голоден. Обычно мы ужинали вместе. Но этим вечером он выпил лишь стакан холодного чая. Он говорил, что для еды еще слишком жарко, и собирался поесть попозже.

– Поесть попозже, да? Он не сказал где?

– Нет, не сказал.

– Хм, кстати о подавленности и обеспокоенности. Отказ от ужина говорит о чем-то таком. Вы бы заметили, будь он, как говорится, в суицидальном настроении?

– Абсолютно нет. Мы были друзьями – хорошими друзьями.

Пол встал и прошел через всю комнату до аквариума у французской двери. Но голос мистера Голдбергера следовал за ним:

– Насколько вы могли заметить, его поведение сегодня было таким же, как и в остальные вечера?

– Да, – ответил Пол, не отводя глаз от темных вод аквариума.