Чтение онлайн

— А что делает дежурный врач? И почему ты проводила внешний осмотр? — возмутилась главная сестра.

— Он закрылся в каморке и от туда валит вонючий дым. — наябедничала я. У сестры Сираж увеличились глаза и гневно раздулись ноздри.

— Как давно он там?

— Как на смену, говорят, заступил, так оттуда и не вылазиет.

Сестра Сираж рванула в сторону кладовки.

— Лишь бы не сдох. — говорила Дурар Сираж. Остановившись около двери кладовой, она выдохнула. — Сдашь мне завтра отчет о двухнедельной работе в больнице. — сказала главная сестра и вошла в кумар.

Я мялась в коридоре и ждала. Время тянулось резиной, нго их все еще не было. Вдруг, из дыма выползают главная сестра, таща на себе дежурного врача. Быстренько закрыв кумарную комнату, я начала вытаскивать сестру Сираж из под мужика. Он ее придавил своим расслабленным телом. Она еле трепыхается, пытаясь вылезти из под него и по всей видимости главная сестра немного, но надышалась этой гадости.

Так мы просидели в коридоре около получаса. Дверь в кладовку я закрыла и у порога подоткнула халатом, который сняла с горе — целителя, что бы дым и от туда не просачивался и мы не надышались.

— Встаем! — сказала она мне и сама, опираясь за стену поднималась. — Ведем его в стабилизирующую комнату. Не дай Любящая, кто увидит его в таком виде.

Вместе с главной сестрой, взвалив на плечи безвольное тело, потащили его на второй этаж по лестнице. Не жалуясь, мы доперли наркомана до комнаты с особым значком в виде кровати вписанной в круг. Сгрузили там на больничную койку, закрыли дверь на ключ и повесили табличку "НЕ БЕСПОКОИТЬ! Идет процедура". И облегченно выдохнули.

— Почему мы его туда положили? — спросила я.

— Когда-то раньше эта комната пренадлежала персоналу больницы. В ней любой уставший мог передохнуть в течении часа, а потом идти вновь работать. Но только один раз в сутки мы могли себе такое позволить, иначе начиналось физическое истощение. А сейчас эта комната доступна только поциентам нашего заведения за большую сумму денег. Но никто не догадывается, что в этой комнате можно оставить такого укурка, как этот. — кивок в сторону комнаты. — То через три часа перед нами предстанет абсолютно вменяемый целитель, готовый совершать подвиги. Но к моему сожалению, этот, не знаю, как пообиднее его назвать, шаманскую травку находит все убойней и убойней. И откачка от глюков на час увеличивается.

— А что это за шаманская травка? — спросила я на автомате у женщины.

— Ты, что? Не знаешь? — спросили у меня, а я понимала, что это "трава" и ее свойства мне знакомы. Насмотрелась в свое время на любителей покурить и что с ними происходило потом, когда "травка" перестала их удовлетворять. Такие индивиды ищут что позабористее, что бы вспомнить свой "первый раз", или усилить ощущение "счастья". Все стадии Ада, которые проходят нарики били у меня перед глазами, как живой пример. И сейчас перед глазами встали те, кто умер из-за употребления той или иной гадости. А после этих воспоминаний я покачала головой, пытаясь прогнать это видение. Главная сестра поняла это посвоему. — Ну и ну. У нас есть такие места в стране, где про эту дрянь еще не знают?! — удивилась Дурар Сираж. — У всех племен гоблинов есть шаманы. Те собственоручно собирают только им известный набор трав. Сушат их, а потом используют при общении с богами. Но кто-то, под видом шаманского сбора, продает пучки трав глупому народу, ищущему острых ощущений. Некоторые продают безвредные травки, которые после их поджига ароматизируют комнату, или на худой конец коптят и режут глаза, без вреда здоровью. Но другие продают то, что ты сегодня видела. Их кури или жги в камине — одинаковый эффект: кумар и невменяемый человек. — поясняла мне женщина.

Мы постояли рядом с палатой некоторое время молча и размышляли каждый о своем, а после разошлись, каждый по своим делам. Первой ушла я. Потом меня нашла старшая по-отделению и сказала, что я остаюсь сегодня за дежурного врача на сутки. Такая ситуация меня не обрадовала. А потом, мне было не до эмоций.

Вечер начался с поступления роженицы. Рожать она начала на базаре, а так как он не далеко от нашей больницы, то ее приперли к нам.

Баба рожала пятого малыша. До этого была беремена пятнадцать раз и десять из них избавлялась по разному от нежелательных детей. Она бы и от этого избавилась, но было позно что — либо делать. По срокам ей было еще рановато рожать, но она поругалась с продавцом рыбы и съездила тому по морде его же тухлой рыбой, за что тот тоже не остался в долгу и другой рыбой с прилавка отомстил. Женщина не удержлась на ногах и упала, что спровацировало родовой процесс.

Время прибытия шесть вечера.

С этого и началось мое мучение. Начали поступать: пьяные с черепно мозговыми травмами, колотыми ножевыми ранениями; отрезаными или откусанными пальцами, которые они принесли с собой; и еще две роженицы; и так дале, и так далее…

Теперь я поняла сегодня нашего дежурного врача, почему он ушел в кладовку. Я сама сейчас пошла бы и глотнула самогони стакашок для укрепления нервов. Но мне даже помечтать не дали о нем, как начали рвать к больным. Я не выдержала и сбежала из отделения на улицу. Только успела выскочить за дверь, как меня тут же стошнило желчью. На трясущихся ногах поднялась в кабинет к главной медсестре и попросила налить стакан самогони. Все знали, что у нее имеется эта заветная жидкость и она ею лечит свои нервы, когда сильно подопрет.

— Сестра Сираж, у вас есть самый большой стакан? — спросила я у женщина, которая что-то читала и хмурилась.

— Есть, — ответила она мне не отрываясь от бумаг, — а тебе зачем?

— Подлечить здоровье. — ответила я ей, на что главная сестра оторвалась от своих бумаг и удивленно посмотрела на меня.

— Но я не знаю лекарства для вас, и что у вас болит? — ответила она мне с недоумением в голосе. Я решила долго не думать и сказать ей прямо.

— У вас самогон есть? — она возмутилась и хотела что-то сне сказать, я не дала ей что — либо сказать. — Да, все знают, что он у вас есть. Я бы удивил, если б его у вас не было. — на что передо мной молча поставили на стол заветную бутыль с мутноватой жидкостью и стакан на двести пятьдесят миллилитров.

Я налила себе полный стакан и выпила залпом, занюхав своей формой и пошла разгребать то месево, что сейчас творится в моем отделении. Меня провожали открытый рот, огромные глаза главной сестры Сираж и застывшая рука с тарелкой не замысловатой закуски.

Встав в дверях, я посмотрела на катострофу, что там началась твориться. Никто не ожидал наплыва пациентов.

— Руки вверх! — заорала на месте. — Это ограбление! — продолжила я. Все замерли зайчиками. — Весь персонал что находится в отделении бесплатного целительства ко мне! — продолжила я командирским голосом. — Делимся на пары! Сортируем поступивших! Красный платок — экстренное; Зеленый — легкие повреждения; Желтый — роженица. Если у роженицы красный и желтый срочно зовем меня. Кто умер вешаем черный! Кто умеет принемать роды к роженицам и положить их рядом и отгородить ширмой от остальных. Дальше идут зеленые, потом красные черных выносить на улицу. К ним идут остальные. Всем все понятно? Вопросы есть? — продолжала я орать. Вопрос был только у одной из сестер — это где взять цветные платки? — Платки находятся в кумарной кладовке. Прежде чем туда зайти надеть на нос и рот мокрую тряпку и не вдыхать! — продолжила я. — А так же взять белые платки или серые. Их принести на пост сестер. Приступили!

Как только я закончила свою речь все тут же пришло в движение. Быстро появились метки платков на кроватях пациентов. Белые и серые принесли мне на пост. Когда с организацией закончили, я продолжила криком давать команды.

— Те кто к роженицам одели белые на лицо, прикрыв нос и рот. Все остальные серые. Начали! — я как и большинство одели серые. Трое одели белые платки. Сестер милосердия вместе со мной было двадцать человек. — Трое с сильными руками за мной! — опять скомандовала я, но таких не оказалось. — Плохо. Тогда, крайние три слева за мной.