Чтение онлайн

Три тела от толпы отделилось и пошли за мной.

— Остальным оказывать посильную помощь прибывшим, а так же привязывать к их кроватям платок нужного цвета! — крикнула я за спину.

— Куда мы направляемся? — спросила меня одна из сопроваждающих.

— К красным и черным платкам. — сказала я и бегом побежала к пациентам.

Я, используя свои силы целителя, пришивала пальцы; обезболивала некоторых пациентов, блокируя их нервы в нужном участке, что бы провести операцию и не давая маковую настойку; делала Кесарево сечение у роженицы; обрабатывала загнивающие занозы; обрабатывала ожоги; обрабатывала синяки на избитых.

Первая операция была отвратительная, так как мне пришлось работать тупыми инструментами. Тогда я выругалась первый раз, а потом и вообще, перестала разговаривать нормальными словами. Бросив плохие инструменты обратно в бокс, попросила взять из набора разнообразные расширители и зажимы, а все остальное отправить на заточку к тому, кто сумеет совладать с инструментом и не испортив его. Раз нет скальпеля, пришлось работать заклинаниями.

Меня позвали к странной пациентке, когда я зашивала брюхо одному не удачнику, напоровшимуся на тупой кухонный тесак в темном переулке.

— Почему она странная? — спросила я у позвашей меня сестры Анасияс.

— Ее привезли на повозке, запряженной четырьмя ездовыми. — сказала она мне.

— Скоро буду, мне осталось только верхний слой кожи ему заштопать. — сказала я сестре Анасияс.

Когда я освободилась и подошла к странной пациентке, то мне стало плохо от увиденного. Передо мной лежал человек со сломаными пальцами на руках и на ногах, а подушка под головой вся красная от крови. Тело было, как радуга — все в синяках. Проведя диагностику тела и ее внутренностей, пришла в ужас. Она показала повреждения внутренних органов: печени, почек, кишечника, легких, селезенки; повреждение половых органов как внешнее, так и внутренее; разрыв прямой кишки.

Я вышла из отделения тяжело дыша. Через пару минут меня нашла одна из троих девушек, которых я выбрала.

— Сестра Спелая, у нас проблема, пациентка, что к нам поступила полумертвой… ее трясет. И мне кажется, что она умирает. — крикнула она мне, треся за руку.

— Когда кажется — креститься надо! — буркнула я.

— Что, простите? — не поняла она меня.

— Побежали! — крикнула я ей.

— Сестра Оляна, стойте.

Но я ничего не слушала и побежала по длинному коридору к ее кровати. Кинув в умирающую диагностику, поняла, что у нее начался отек головного мозга и теперь надо действовать вдвойне быстрее и нужны лекарства.

— Неси поддерживающий раствор и вколи ей в вену в локтевом сгибе. — попросила я, а кто это сделает меня не волновало.

— Но нам не разрешено использовать лекарства, кроме порошка целителя….- начала одна из сестер.

— Сегодня, я вместо дежурного целителя, и я принимаю решения! — проорала я. — И если кому-то что-то не нравиться, то прошу писать жалобу на имя главной сестры или главного целителя. Я никого не держу, но если сегодня по вашей вине умрет пациент, то жалалобу напишу я, как временно исполняющий обязанности дежурный целитель и вам не поздоровиться. — сорвалась я. В отделении наступила тишина, иногда прерываемая постановыниями из угла рожениц и скрипом кровати от конвульсий умирающей пациентки. В такой тишине мы и начали спасать ее.

Опирация шла очень долго. Спасти ее удалось и теперь дальнейшее выздоровление зависит от нее. Уставшая, теперь сидела на единственном стуле в отделении и пыталась справиться с сонливостью. Но не тут — то было, стало плохо побитой роженице. Пришлось идти к ней.

Осмотр показал, что надо выбирать или малыши, или женщина. Опять, решила не выбирать и спасать всех. Всех спасла. Женщина родила близнецов мальчишек. Отошла от ее постели на два шага и упала без сил.

Очнулась в небольшой палате с белыми стенами и потолком. Одна. Встала и осмотрела себя. Я была одета в то, в чем и упала — в грязную форму сестры милосердия. Выйдя за дверь, было неожиданно увидеть народ. Оказывается, меня все ждали. Все, кто работал в отделении бесплатного целительства были здесь — наш дежурный целитель-укурыш, главная сестра и сестры из отделения. Все бросились меня обнимать.

— Сегодня никто не умер! — говорили они в разнобой и улыбались.

— Который час? Сколько я отдыхала? — только и удалось мне спросить.

Но тут появился главный целитель этой больницы. Народ окружавший меня расступился и замолчал, опустив глаза.

— Значит, это ты сегодня….- проговорил он многозначительно, смеряя меня презрительным взглядом. — Ты возместишь все те лекарства, что использовали для лечения больных в отделении для смертников. — говорил он каждое слово с расстоновкой, так как будто бы я глупая и не понимаю его. — А так же оплатишь то время, что пролежала в стабилизаторе, дорогуша. — сказал он и гаденько усмехнулся.

Все мое "Я" хотелось взбунтоваться и крикнуть этому человеку, что кто он такой и как его зовут? Что я графиня, а он всего лишь навсего целитель, который работает в больнице Капукарских, а значит и в моей больнице. Внутри все сильнее и сильнее распалялась злость и возмущение. И в итоге я не выдержала.

— Почему я должна платить за то, что я спасла тех, кто пришел сюда и нуждался в помощи? — сказала я и посмотрела в глаза мужчине.

Честно говоря, я бы и мужчиной-то его не назвала. Толстый с заплывшей жиром шеей. Потный и кажущийся мне от этого еще мерзче. Дорогая одежда на нем при каждом его вздохе готова была порваться, на столько сильно она натягивалась на пузе. Короткие и худые ноги, которые из огромного живота ему не видны, вызывали ощущения чего — то неправильного и неестественного. Лысоватая голова проплешенами блестела на свету. А остатки волос лелеяно собраны на затылке в подобие прически, которая, возможно, модная сейчас в высшем обществе.

— Ты, ко мне в кабинет. — процедил толстяк, скривившийся в злобной гримасе и тыкая в меня толстой сосиской, которую он называет пальцем.

За мной было двинулась старшая сестра милосердия, но целитель посмотрел на всех позади меня и сказал, что любой кто встанет на мою сторону — вылетит из больницы, как не известный мне зверек из норки. Я и толстяк двинулись в другое крыло на втором этаже в его кабинет.

Идя за мужчиной, прокрутила в голове, что он мне может сделать. Да, собственно, ничего, кроме плохих рекомендаций за практику. Я ничего плохого не сделала и не считаю себя виновной. Поэтому шла в его кабинет, как королева — плавно и с гордо поднятой головой, будто у меня на маковке не форменный чепец, а корона.

Идущая на встречу нам принцесса, даже сбилась с шага увидев нашу процессию.

В кабинете, холодец, пытался меня прессовать и шантажировать рекомендациями, говоря, что я безродная сиротка, не знамо как оставшаяся на факультете и не честно занимающая чье-то честно оплаченное место. Когда он это завернул, у меня глаза от удивления расширились, до размера чайных блюдец. Холодец мое удивление расценил по своему и начал что-то еще мне говорить. Я слушала его в пол уха и думала о своем и рассматривая обстановку.

А там было на что посмотреть. Дорогая мебель в растительных узорах, покрытая позолотой. Взможно, эта мебель заказана у эльфов. Ходили слухи, что у них есть маленькое производство по выращиванию готовой мебели. И деревья рубить не надо и природа в безопасности.

Дрогой ковер перед столом с яркими узорами. Он был на столько пушистый и мягкий, что хотелось на нем растянуться и уснуть.

Блестящая кожа на креслах пред камином, который был обложен плитами похожими на мрамор. На каминной полке стояли подсвечники из золота в виде необычных цветов, где вместо тычинок и пестиков лежал камень для освещения. Картина висевшая между подсвечников была большой раме, которая изображала поле с цветами и людей на пикнике. Люстра на потолке была такой же художественной композиции, как и подсвечники.