Чтение онлайн

Вся эта развесистая клюква была выполнена в стиле западных фильмов о России, которые могут ввести в заблуждение разве что жителей островов Тихого океана [371] .

Несколько удачнее справились с задачей специалисты, работавшие по заказу немецкой группы Штерн-ТВ. Но все равно липа видна за версту. Пластмассовая кукла была покрыта папье-маше, напудрена, нашпигована потрохами с бойни и разрезана. Этот фильм был приурочен ко времени встречи уфологов в Дюссельдорфе в конце октября 1995 года [372] . (Есть фальшивки и в сети Интернет.)

Время показало, что сегодня никто не в состоянии повторить то, что мы видим в фильме. Эпизод вскрытия уже принес его владельцам многие миллионы долларов. И любая мощная киностудия, любая группа мастеров по спецэффектам собрала бы столько же, если не больше, за съемку (на такой же пленке 1947 года!) процесса изготовления тела и процесса вскрытия на уровне, способном ввести в заблуждение патологоанатомов. Увы, никто не может.

Да и стали бы гипотетические умельцы, работающие на недостигнутом никем уровне, создавать «спецэффект», противоречащий общепринятому описанию существ, подобранных в розуэллском случае? Разве устраивающие многих четыре пальца сделать труднее, чем шесть? Или сложнее слепить тело меньшего роста и тщедушное до ужаса? В мире кино, как, впрочем, и вообще в мире, все просто: если уж представился случай использовать знания, уникальный опыт и имеющиеся под рукой необходимые материалы для того, чтобы честно заработать миллионы долларов и при этом еще прославиться на всю планету, тот, кто в состоянии сделать это, не растеряется. Таков элементарный закон рынка при наличии спроса. А спрос есть. И если подобная работа не выполняется, если никто не хочет сорвать легко доступный куш, то объяснение тому лежит на поверхности: хотят все, но никто не может, потому что кишка тонка. По крайней мере, при сегодняшнем уровне развития индустрии спецэффектов.

И уж чтобы окончательно поставить точку на разговорах вокруг манекена, сделанного якобы по последнему слову лучших голливудских мастеров, вспомним, как обстоят дела с датировкой пленки: ведь совершенно очевидно, что если пленка соответствует стандартам сороковых годов, то и свободная трибуна любителей проявить свои «глубокие знания» закрывается за ненадобностью, ибо только в последние лет двадцать научились вырабатывать материалы (силикон, латекс), совершенствование которых дало возможность в совсем уж последние годы создавать удивляющие нас сегодня эффекты «живого».

И еще один, пожалуй, самый существенный аспект, работающий безотносительно к датировке кинопленки: медицинская этика и закон, защищающий права человека. Надо постоянно иметь в виду, что все эта история с показом кинодокумента разворачивалась не в России, где всем на все наплевать, а на Западе. А там еще не бывало, чтобы вскрытие скончавшегося от невероятного букета еще более невероятных болезней смаковали по телевидению для сотен миллионов телезрителей, чтобы видеокассеты с записью анатомического вскрытия продавались в крупнейших странах на каждом углу, а фотографии публиковались во всех газетах и журналах в общей сложности сотни тысяч раз.

Чтобы решиться на беспрецедентную по масштабам рекламно-коммерческую акцию, Рэй Сантилли, а ответ держать пришлось бы ему, должен был иметь абсолютную уверенность в том, что у вскрываемого существа, если только оно, как и мы с вами, земного происхождения, совершенно нет родителей, родственников, знакомых, и никто не подаст на него в суд за «вторжение в личную жизнь и издевательство, абсолютно нетерпимые в цивилизованном обществе», «публичное причинение эмоциональных страданий родственникам покойного путем выставления на всеобщее обозрение трагедии родного им человека», «нарушение всех возможных пределов порядочности» и т.п.

После первого просмотра фильма 5 мая 1995 года в Лондоне координатор проекта «Международная инициатива по Розуэллу» Кент Джеффри был убежден, что речь идет о надругательстве над трупом путем его переделки и что все это пахнет криминалом [373] .

Время показало, что если чем-то и пахло, то очень большими деньгами. Сантилли действовал наверняка, знал, что HИКТО не объявится, HИКТО не заявит о своих попранных правах, HИКТО не попросит поделиться собранными многими миллионами долларов. Действовал наверняка, потому что это существо родом не из нашего населенного пункта по названию Земля.

— Мы проверили некоторые факты и знаем,— сказал Р.Сантилли,— что он (продавец фильма. — Б.Ш.) был на месте катастрофы в то время.

На месте катастрофы неопознанного объекта, а не самолета, вертолета, воздушного шара... Именно поэтому не нашлось не только родственников, а и просто людей, которые могли бы сказать:

— Черт возьми, так это ж бедняжка из соседней деревни (из соседней квартиры, из дома через дорогу за углом и т.п.). Я знавал его бедную мать (отца, двоюродную сестру, одну женщину, которая рассказывала знакомым, что ей стало известно от случайной попутчицы, медсестры, врача, и тому подобное...).

Ничего подобного за прошедшее после появления фильма время не произошло. Никто ни в суд, ни в газеты, падкие до сенсаций, не обращался. Потому что некому.

Но не было и никакой научной революции. Потому что были и есть только мы, не имеющие смелости признать правду. И выискиваем зацепки (телефонный шнур не тот, медицинские инструменты не такие, как в нашей районной больнице, часы не той модели, пленка неправильная, прогерия, в которой не сильны, манекен шибко пучеглазый, проводящие вскрытие работают очень медленно или слишком быстро, кинооператор снимать не умеет и т.п.), и все только ради того, чтобы, не дай бог, не выскочить из привычной нам картины мира, научной и обывательской, — на этой стадии они слились воедино: есть небо с кучей звезд, Солнце, согревающее нашу Землю, населенную жевательными резинками без сахара и людьми, среди которых и мы, самые умные — умнее некуда.

23 октября 1995 года по первому каналу французского телевидения шла в прямом эфире передача Жака Прадэля «Одиссея непознанного». Участвовал в ней и Р.Сантилли по телемосту из Лондона. Странно, но с первой же минуты было такое ощущение, что с Сантилли готовы расправиться, и чем неприятнее будет припасенный для него сюрприз, тем больший успех выпадет на долю организаторов передачи... На подготовку «плохих новостей из Парижа» французы не поскупились.

Все началось с оператора. Готовились загодя. Журналист Hикола Майар отправился в Соединенные Штаты с заданием найти того, кто продал Рэю Сантилли кинодокумент о первых шагах на сцене Элвиса Пресли в 1955 году. Поскольку Сантилли утверждал, что тот же оператор отснял вскрытие, но категорически отказывался дать его координаты, то предполагалось, что, в случае успешного расследования в США, сенсация нашла бы свое место в сценарии передачи.

Н.Майар разыскал в Кливленде нужного человека. Им оказался бывший диск-жокей Билл Рэндл, действительно заказавший в 1955 году съемку концертов кинооператору русского происхождения по фамилии Джек Барнетт. Но тот Барнетт умер в 1967 году и никогда не служил в американской армии. (Интересно, что в Интернете, этой всемирной компьютерной свалке правды и лжи про все на свете, еще 20 сентября 1995 года появилась информация Джона Ретклифа о том, что Джек Барнетт является в действительности Джеком Барретом, живущим во Флориде.) Выходит, что, по словам диск-жокея, Барнетта давно нет в живых. Он жив,— спокойно ответил Р.Сантилли.

Старый диск-жокей мог заблуждаться, Сантилли говорил правду или лгал. (В дальнейшем выяснится, что он говорил правду, но правда эта не так проста.) Затем настал черед выяснения, кто же подлинный владелец оставшихся кинодокументов.

Как-то летом Р.Сантилли сказал, что деньги на покупку нашлись в Германии.

В Германии... Это уже направление поиска, и в группе Жака Прадэля его заметили.

Были прослежены деловые связи Р.Сантилли, и Н.Майар обнаружил того, кто выложил требуемую сумму на покупку фильма. Этим человеком оказался гамбургский бизнесмен Фолкер Шпилберг, владелец двух фирм, занимающихся изготовлением и продажей музыкальной продукции [374] . И еще у него оказалось чутье на большие деньги. Как только Сантилли рассказал ему свою историю, проблема была решена.