Загадка Розуэлла
Шрифт:
В 9.00 капитан Кэвитт и его подчиненный Рикетт уехали на ранчо. Следом за ними отправилась еще одна группа военной полиции. Все офицеры штаба сели к телефонам. Бланчард связался еще раз с командующим 8- ой воздушной армией генералом Рэми, и тот приказал доставить куски в штаб для изучения. В присутствии своего заместителя подполковника Пэйна Дженнингса Бланчард поручил эту миссию Джесси Марселу. Самолет предстояло пилотировать самому П.Дженнингсу.
Где-то между девятью и десятью часами Бланчард продиктовал офицеру по связям со средствами массовой информации Хоуту текст сообщения для печати и приказал доставить его лично в две местные газеты и радиостанции.
– Я вернулся в свое бюро и перепечатал заявление для печати, - вспоминает Уолтер Хоут в июне 1993 года.
– Бланчард настаивал, чтобы все было точно так, как он продиктовал .
Естественно, Бланчард настаивал, потому что он выполнял приказ, потому что текст этот продиктовали ему и неточностей быть не могло. Знал ли к этому времени сам Бланчард, о чем идет речь? Похоже, что да, но держал все при себе, ибо по всему видно, что в Пентагоне уже поняли, что произошло.
А Хоут сгорал от любопытства, ему тоже хотелось взглянуть на привезенные куски, и он сказал об этом Бланчарду.
– Это невозможно,- ответил ему полковник.
Будь это рваная оболочка шара, помятый уголковый отражатель, железки и проволочки... Отказали бы Хоуту? Нет, конечно. Да он бы и сам не стал просить, ибо такое барахло время от времени попадало на базу.
***
Из Вашингтона прилетела группа фотографов и уже известный нам уорэнт-офицер Роберт Томас. Прибывшие с Томасом люди были в форме. Они тут же переоделись в штатское, и их сразу повезли к месту находки. Этой группе предстояло оставаться в Розуэлле до окончания всей операции.
***
Сразу после одиннадцати Хоут заехал на радиостанции KGFL и KSWS, оттуда в редакции "Розуэлл Дэйли Рекорд" и "Розуэлл Морнинг Диспэтч". "Дэйли Рекорд" опубликовала текст в тот же день, станция KSWS передала информацию агентству Ассошиэйтед Пресс, а KGFL - через Вестерн Юнион агентству Юнайтед Пресс. Далее - весь мир. Через пару часов пошли звонки шерифу, в газеты и на базу ВВС из Лондона, Парижа, Рима, Гамбурга, Токио и Гонконга. Телефонная станция базы не справлялась с нагрузкой.
***
Кэвитт вернулся на ранчо к разбросанным кускам в сопровождении старшего сержанта Л.Рикетта из Отдела контрразведки и четверых сотрудников военной полиции (ВП). Уже на выезде из Розуэлла им пришлось проехать через пост ВП, пропустивший машину с четырьмя полицейскими в форме, но остановивший вторую, в которой находились Кэвитт и Рикетт в штатской одежде. Пришлось показывать документы.
При выезде на дорогу в Корону был установлен еще один пост. Похоже, что реакция военной полиции на приказ Бланчарда была незамедлительной.
У самого поля с обломками стояло несколько машин. Четверо или пятеро полицейских находились рядом. И около тридцати стояли по периметру. Начальник военной полиции сказал, что никто не будет допущен на поле, пока они не увидят все сами. И добавил, что все это уже заснято.
Рикетт поднял кусок фольги. Попытался смять его. Видя это, Кэвитт рассмеялся и сказал:
– Умен! Пытается сделать то, что мы не сумели.
– Из чего, черт возьми, сделана эта штуковина ?- спросил Рикетт. А Кэвитт в ответ: - Мы никогда здесь не были, ни ты, ни я. Ни ты, ни я этого не видели. Ты не видишь здесь ни одного военного.
– Да, хорошо. Мы и вообще не выходили из нашего бюро, - моментально отреагировал Рикетт.
(Через год после находки кусков на ранчо Брейзела, разговаривая с одним офицером из контрразведки, служившим на базе Эндрюс, Рикетт узнал, что эксперты по металлу все еще возились с кусками. Что же касается Кэвитта, то он остался навсегда верен версии "Не выходил из бюро, ничего не знаю". Более того, в
1989 и 1990 годах он вообще "не помнил", чтобы Марсел и Брейзел были с ним на поле.) ***
Желая знать, что происходит на ранчо, шериф Уилкокс послал еще двоих из своей службы. Но со стороны Розуэлла заслоны уже функционировали на полную мощность, и этих помощников шерифа быстро завернули обратно.
***
На радиостанции KGFL У.Хоут передал заявление для печати Фрэнку Джойсу, тому самому, который 6 июля в поисках какой-либо информации позвонил шерифу, поговорил с Брейзелом и сообщил по радио о находке летающей тарелки. (О чем он теперь не любит упоминать.) И вот, получив заявление, он взглянул на него, не читая, и отложил в сторону, занятый какими-то текущими делами. Но минут через тридцать прочел эту страницу и тут же позвонил пресс-атташе Уолтеру Хоуту:
– Послушайте, я знаю, каковы порядки в армии, и могу сказать, что вы не должны писать подобное. Армия не позволит вам это, так как вы настаиваете на реальности, говоря "армия заявила", вы понимаете меня? На вашем месте я бы не стал делать этого.
– Все в порядке,- ответил У.Хоут,- командир базы разрешил. Вы можете передавать этот текст.
Фрэнк Джойс вспоминает:
– Я рос в трудное время, во время Великой депрессии, и это научило меня всегда думать о ценах. Сегодня люди имеют всевозможную аппаратуру и еще целую кучу вещей одновременно. Но тогда... Я поразмыслил немного и пришел к выводу, что все это похоже на большую сенсацию. Но посылать ли текст сразу же или дождаться вечера? Ведь в ночное время телекс был дешевле... Наконец решил отправить его немедленно. Такое сообщение, подумал, подворачивается раз в жизни, пошлю-ка его, пусть и по дорогому тарифу. Отправил этот лист в бюро агентства Вестерн Юнион и, слово в слово, в Юнайтед Пресс. Затем вернулся к себе на станцию и положил его в ящик письменного стола. Тут мне позвонили из Вашингтона. Звонивший представился полковником Джонсоном, был страшно зол, и я оказался человеком, на кого все это и вылилось.
– Вы передали дальше заявление для печати?
– Да.
– Вы сказали "да"?
– Да.
Я не знаю, что он говорил дальше, было ясно одно: на меня навалились неприятности. Я сказал, что являюсь гражданским лицом, но он орал, что ему безразлично. Мне не хотелось подводить знакомого мне офицера по связям с печатью, но в конце концов пришлось сказать, от кого я получил текст.
– Послушайте,- сказал я,- я передал эту историю дальше, но ведь и получил-то ее из официального источника.
– Откуда?- вскипел он. Я ответил, и он повесил трубку.
***
Все телефоны базы звонили одновременно и беспрестанно. Бланчард выходил из себя, так как невозможно было нормально работать. Он приказал Хоуту сделать что-нибудь исключающее поступление в линию звонков извне, но Хоут ответил, что для этого придется прервать всю связь.
Шерифу звонили из Европы и Азии. Не отходили от телефонов и редакторы розуэллских газет.
***
На ранчо работы по сбору кусков шли своим чередом. А Кэвитту и Рикетту пора было возвращаться на базу. Брейзел не хотел ехать с ними. Пришлось потратить какое-то время на уговоры. Взывали к его гражданскому долгу и патриотизму. Уговорили в конце концов.