Чтение онлайн

– Я и сам не вполне это понимаю,- признался Флэмборо.- Действительно, к чему эти напрасные усилия?

– Попробуйте взглянуть на дело с другой точки зрения, инспектор. Нам доподлинно известно, что господин Судья унес из дома мисс Дипкар несколько писем. Но нам он прислал всего одну страницу. Если остальные так же важны, почему он не прислал и их? А если в них не содержится ничего интересного, для чего было их забирать?

– Может быть, он хочет пустить их в ход позже?

Сэр Клинтон покачал головой:

– У меня другое мнение. Я думаю, что у господина Судьи в резерве больше ничего не осталось и сейчас он бросает в бой последние силы.

– Вероятно, вы правы, сэр,- проговорил инспектор, проводя рукой по волосам, словно этим движением надеялся заставить свой мозг лучше работать.Однако я не могу разглядеть и сопоставить все эти мелкие детали, которые заметны вам, но не мне. Говорите что угодно, но почерк – подлинный, бумага цела, и я не вижу признаков фальсификации в этом письме!

Сэр Клинтон сжалился над вконец обескураженным инспектором.

– Посмотрите еще раз на письмо. Если немного подумать, становится ясно, что его легко можно разбить на отдельные фразы, примерно так:

…так не может продолжаться… Наш последний план представляется мне наиболее разумным… Я невзначай намекнул… Хассендину… О возможности… Применения гиосцина… И теперь, скорее всего, он сам поймет, как… Добиться желаемой цели… После этого остается лишь проследить… За ними… И тогда она… Больше не будет стоять на нашем пути… Будет совсем не сложно представить… Дело… Таким образа.", будто… Все совершилось… По их обоюдному согласию… А доискиваться до истины… Никому и в голову не придет.

Скажите, инспектор, если бы эти предложения попались вам по отдельности, разве пришло бы вам в голову, что в них описывается план убийства? "Так не может продолжаться". Учитывая то, как вела себя миссис Силвердейл, не слишком удивительно встретить подобную фразу в письме, обращенном к любимой девушке. "Наш последний план представляется мне наиболее разумным". Они могли планировать, например, небольшую совместную поездку. "И теперь, скорее всего, он сам поймет, как легкомысленно моя жена играет с ним". И так далее. – Да, все это вполне убедительно,- вмешался инспектор,- но как насчет слова "гиосцин"? Не совсем обычное слово для любовных посланий.

– Вспомните, мисс Дипкар изучала гиосцин под руководством Силвердейла. Он вполне мог случайно, среди прочего упомянуть об этом.

– Я начинаю понимать, к чему вы клоните, сэр. Вы считаете, что этот документ составлен из отдельных фрагментов, вырезанных из разных писем, наклеенных на бумагу и в таком виде сфотографированных?

– Я полагаю, это возможно, инспектор. И это предположение прекрасно согласуется с фактами. Перед нами набор фраз, невинных по отдельности, но в совокупности образующих весьма подозрительный текст. Если этот документ собран из множества кусочков, то для его создания действительно было необходимо несколько писем. Господин Судья отобрал их во время обыска, учиненного им в доме мисс Дипкар. Подбирая фрагменты для своей мозаики, он порой вырезал и слова, в оригинале стоящие в конце предложения. Когда же он принялся составлять новые предложения, пробелы, которыми оканчиваются строки, переместились в середину строки. Это в первую очередь привлекло мое внимание. Представьте, к примеру, что в подлинном письме была фраза "И теперь, скорее всего, он сам поймет, как легкомысленно моя жена играет с ним", и словами "скорее всего" кончалась строка. Потому-то буквы и стоят в нем так тесно. Но в процессе реконструкции "скорее всего" попало в другое место. В результате вышло, что слово в середине строки почему-то написано убористо, тогда как рядом с ним вполне достаточно свободного места. То же относится и ко всем остальным словам, которые вам самому удалось отыскать. Все они изначально располагались в концах строк, а в поддельном письме оказались в середине.

– Все это звучит весьма правдоподобно, сэр. Но в вашем изложении все что угодно может показаться правдоподобным. Вы ведь не дурачите меня, а?подозрительно спросил инспектор.- К тому же на фотографии не видно, что бумагу резали.

– Посмотрите на эти снимки. Лишь один из них представляет собой увеличенную копию целой фразы: "Так не может продолжаться". Эта фраза была вырезана из оригинала целиком, и господин Судья именно с нее снял увеличенную копию с целью продемонстрировать нам, что бумага цела. Разумеется, она цела, раз эта фраза не составлена из отдельных кусочков! Что же касается микрофотокопий, то они представляют собой изображения лишь маленьких фрагментов слов и разрезы на них не видны. А делая общий снимок текста, господин Судья даже не пытался показать на нем мелкие детали. Он сложил кусочки в нужном порядке, приклеил к листку настоящей почтовой бумаги, замазал стыки китайскими белилами и сфотографировал все это, применяя такую фотопластинку, на которой не должна была отразиться небольшая разница между оттенками белил и бумаги. Всем художникам известно: если рисуешь черно-белую иллюстрацию для книги, можешь сколько угодно замазывать огрехи китайскими белилами – на репродукции этого не будет заметно.

Флэмборо жестом дал понять, что сэру Клинтону все-таки удалось убедить его.

– И вы полагаете, что именно поэтому господин Судья не прислал нам оригинала?

– Я убежден, что никакого оригинала у него и не было, инспектор. Как же в таком случае он мог нам его прислать?

Флэмборо, решив не продолжать дискуссию, обратился к новой теме:

– Господин Судья, очевидно, входит в число людей, способных пойти на все, лишь бы отомстить врагу. А врагом этим едва ли мог быть Хассендин, судя по тому, что нам известно о его характере.

Сэр Клинтон, однако, не стал комментировать это предположение.

– Господин Судья – человек весьма одаренный, хотя и совершает па каждом шагу ошибки – вот как сейчас.

– Вы, кажется, упомянули, что догадываетесь о том, кто скрывается за этим псевдонимом, сэр?- с просительной интонацией проговорил Флэмборо.

Но сэр Клинтон, похоже, вовсе не горел желанием делиться своими секретами. Прежде чем ответить, он на мгновение задержал на лице инспектора лукавый взгляд.

– Я укажу вам на некоторые факты, которые, на мой взгляд, кое-что говорят о личности господина Судьи. И тогда вы будете знать ровно столько, сколько и я. Прежде всего, сопоставив время выхода утренних газет с тем моментом, когда телеграмма господина Судьи была, вместе с остальной почтой, извлечена из ящика, вы, полагаю, поймете, что о событиях того трагического вечера он узнал не от репортеров. Даже сообщение о происшествии в Иви-Лодже было опубликовано уже после того, как он отправил свое послание.

– Верно, сэр,- согласился Флэмборо. По его тону было ясно, что он ожидал куда более значительной подсказки.

– Следовательно, господин Судья получил сведения о происшествии в летнем домике напрямую. Либо он был там в момент преступления, либо один из свидетелей немедленно рассказал ему о трагедии.

– Согласен,- кивнул инспектор.

– Вслед за этим в газетах появляется упоминание о гиосцине, и он – или она?- понимает, что гиосцин стоит в центре всего преступления. И мы с вами тут же получаем зашифрованное послание, где нам указывают на необходимость без того очевидную, наведаться в Крофт-Торнтонский институт.

По лицу инспектора было заметно, что это перечисление хорошо известных событий ему наскучило.

– Вспомните также о почерке на шифрованных объявлениях – прекрасно подделанном почерке миссис Силвердейл.

– Да-да!- проговорил инспектор, пытаясь дать шефу понять, что столь подробные пояснения излишни.

– Весьма важен также и тот факт, что господин Судья смог так удачно выбрать время для своего визита в дом мисс Дипкар.

– То есть что он явился в дом, когда самой мисс Дипкар там не было, сэр?

– Именно. Предусмотрительность господина Судьи, проявляющаяся во всех его поступках, поистине восхищает меня. Но, если как следует обдумать последнее происшествие, на ум приходит и еще одно заключение.

– Ну, сэр, если ваша догадка верна, господину Судье письма Силвердейла требовались для того, чтобы сделать вот эти фотокопии.

– Нет, я говорил о еще более очевидном выводе, инспектор. Неужели, основываясь на всех этих уликах, вы не можете составить представления о личности господина Судьи? Мне кажется, их достаточно, чтобы портрет получился практически точным.