Чтение онлайн

Линкор „Рипалс“ выполняет учебную стрельбу.

Теперь известно, что это действие было тщательно спланировано адмиралом Дёницем, который был правильно информирован об относительно слабом состоянии защиты восточных проходов. Необходимо отдать должное и капитан-лейтенанту Прину за хладнокровие и целеустремленность, с которыми он реализовал план Деница».

Оценка действий U-47 в Скапа-Флоу. [35]

В разгар всех этих дел вдруг произошло событие, нанесшее Адмиралтейству удар в самое чувствительное место.

Я упоминал о тревоге, вызванной слухом о появлении германской подлодки в Скапа-Флоу, выгнавшей Гранд Флит в море ночью 17 октября 1914 г. Та тревога оказалась преждевременной. Теперь, спустя четверть века почти день в день, это произошло. В 01.30 14 октября 1939 года немецкая подлодка, преодолев сильные морские течения, проникла сквозь наши защитные сооружения и потопила линейный корабль «Ройал Оук», стоявший на якоре. Лишь одна торпеда из первого залпа попала в носовую часть, вызвав приглушенный взрыв. Адмиралу и командиру корабля показалось настолько невероятным, что в защищенной базе Скапа-Флоу их поразила торпеда, что они приписали взрыв некоей внутренней причине. Прошло двадцать минут, прежде чем подводная лодка, а это была именно она, перезарядила аппараты и произвела второй залп. Затем три или четыре торпеды одна за другой разнесли днище корабля. Менее чем за две минуты он опрокинулся и затонул. Большинство людей находилось на боевых постах, но стремительность, с которой корабль перевернулся, лишила возможности спастись почти всех, кто находился внизу.

Заключение, основанное на немецком сообщении и написанное в то время, имеет смысл привести здесь:

«В 01.30 14 октября 1939 года линейный корабль королевских ВМС „Ройал Оук“, стоявший на якоре в Скапа-Флоу, был торпедирован подводной лодкой U-47(командир — капитан-лейтенант Прин). Операция была тщательно спланирована непосредственно адмиралом Дёницем — командующим подводными силами Кригсмарине. Прин вышел из Киля 8 октября, ясным осенним днем, прошел Кильский канал и лег на курс норд-норд-вест на Скапа-Флоу. 13-го октября, в 4 утра лодка легла на грунт у побережья Оркнейских островов. В 7 утра лодка всплыла. Дул свежий бриз, горизонт чист — никого в поле зрения, в полумраке смутные очертания отдаленного побережья, длинные сполохи Полярного сияния озаряли небо синим цветом. Курс — вест. Лодка настойчиво подкрадывалась к проливу Холм-Саунд — восточному проходу в Скапа-Флоу. К несчастью эти проходы были блокированы не полностью. Узкий промежуток между двумя затонувшими судами оставался открытым. С большим умением Прин вел корабль по бурлящим водам. Берег был совсем близко. Можно было разглядеть даже велосипедиста, крутившего педалями по прибрежной дороге. И вдруг взору открылся весь залив. Кирк-Саунд остался позади. Они прошли. На севере, на фоне берега маячила тень линейного корабля, стоявшего на якоре, с высокой грот-мачтой, сиявшей как серебряное шитье на черном бархате… Все ближе, ближе — торпедные аппараты к выстрелу готовы — никакой тревоги, неслышно журчит вода вдоль борта, низкое шипение сжатого воздуха и резкий хлопок. Лос! (Пли! — нем.) — пять секунд, десять секунд, двадцать секунд. Раздался оглушительный взрыв, и огромный столб воды поднялся в темноте (разрезал темноту). Прин выждал несколько минут, чтобы повторить залп. Аппараты, товсь! Пли! Торпеды поражают цель, за этим следует серия разрушительных взрывов и линкор „Ройал Оук“ тонет, унося с собой 786 человек экипажа включая контр-адмирала Г. Э. Ч. Блэгроув (Командира 2-й эскадры). U-47тихо проскользнула обратно через тот же узкий проход. Блокшив для его перекрытия прибыл двадцать четыре часа спустя».

Этот эпизод, который можно с полным основанием рассматривать как воинский подвиг командира немецкой подводной лодки, потряс общественное мнение. Это событие вполне могло оказаться в политическом отношении роковым для любого министра, отвечающего за довоенные меры предосторожности. Как новичок, я был избавлен от подобных упреков в первые месяцы своего пребывания на этом посту. Я обещал провести строжайшее расследование.

На следующее утро 17 октября был произведен воздушный налет на Скапа-Флоу и близкими разрывами поврежден старый линкор «Айрон Дьюк», с которого к тому времени были сняты вооружение и броня, и который использовался в качестве плавучей базы. Корабль сел на мель и продолжал служить по назначению всю войну. Во время налета был сбит вражеский самолет. К счастью, флота в это время там не было. Эти события показали, насколько важно обеспечить защиту Скапа-Флоу от любого нападения, прежде чем пользоваться этой базой. Но прошло почти полгода, пока нам удалось воспользоваться огромными преимуществами этой стоянки.

Нападение на Скапа-Флоу и потеря линкора «Ройал Оук» немедленно побудили Адмиралтейство к действиям. 31 октября я вместе с начальником военно-морского штаба отправился в Скапа-Флоу для проведения второго совещания по этим вопросам на флагманском корабле адмирала Форбса. Меры по усилению обороны Скапа-Флоу, о которых мы договорились, предусматривали усиление боновых заграждений, увеличение количества блокшивов в открытых восточных проходах, а также установку управляемых минных полей и других заграждений. Наряду со всеми этими внушительными мерами намечалось увеличить число дозорных кораблей и установить орудия, которые прикрывали бы все подступы. На случай нападения с воздуха было решено установить 88 тяжелых и 40 легких зенитных орудий, а также значительное число прожекторов и аэростатов воздушного заграждения. Была организована оборона при помощи истребителей, имевших базы на Оркнейских островах и в Уике — на материке. Считали, что все эти мероприятия будут завершены или, по крайней мере, осуществлены настолько, что к марту 1940 года вполне можно будет вернуть сюда флот. Тем временем Скапа-Флоу можно будет использовать как базу для заправки эсминцев.

Английский линкор «Ройял Оук».

Воспоминания кэптена Р. Ф. Николса (Королевские ВМС). [36]

Когда в августе 1939 года «Ройал Оук» пришел в Скапа-Флоу, я отметил, что система обороны с моря не выглядит столь же надежной, как в годы Первой мировой войны, однако был слишком занят, чтобы вникать в этот вопрос, к тому же это не входило в круг моих обязанностей. За местную оборону гавани перед главнокомандующим отвечал старший морской начальник.

Главной задачей было обучить команду, среди которой было много резервистов, как жить на корабле и сражаться на нем в современных условиях. Угроза атаки с воздуха, ночью или днем, в гавани или в море, многим была в диковинку и поэтому считалась одной из главных проблем. Радиолокация находилась в зачаточном состоянии, и радар на «Ройал Оук» установлен не был.

13-го октября 1939 года «Ройал Оук» стоял на якоре в полумиле от восточного берега Флоу, поскольку высокий берег обеспечивал защиту от воздушного нападения с этого направления. Старый авианосец «Пегасус» [37] стоял на якоре приблизительно в 7 кабельтовых (1400 ярдов) по пеленгу 340° от нас. «Айрон Дьюк», несколько эсминцев, плавбаза и т. д., стояли на якоре в западной части залива Флоу, приблизительно в восьми милях от нас, с противоположной стороны островов Кава и Фара. «Рипалс» стоял на якоре совсем близко от нас день или два, но 13-го около 16.00 он ушел, и «Пегасус» занял его место.

Той ночью мы, как обычно, затемнили корабль и находились в готовности к атаке с воздуха. Я лег спать примерно в 22.30, но в четыре минуты первого был разбужен сильным ударом по корпусу корабля. Набросив шинель, я вышел на палубу, но никто не смог объяснить мне, что случилось. Я отдал приказание поднять пары и вызвать команды на дрифтер «Дэйзи II» и дежурный катер (оба плавсредства находились у борта под нижним выстрелом).

Наблюдалось слабое полярное сияние, позволявшее различать контур берега на фоне неба и людей, ходивших по палубе, правда, недостаточно отчетливо, чтобы распознать их. Пройдя вперед до полубака, я заметил, что стопор Блейка на якорь-цепи правого борта был отдан, и та, сорвавшись со стопоров, очевидно, ушла за борт. Возможно, проблема скрывалась в районе цепного ящика… внизу я встретил командира и старшего механика. У всех возникло впечатление, что взрыв произошел в хранилище огнеопасных материалов, и матрос в защитной маске готовился спуститься туда, чтобы разобраться на месте.

Затем, ровно через тринадцать минут после первого взрыва, прогремели еще три ужасающих взрыва позади нас по правому борту. Каждый взрыв сильно потряс корабль, освещение полностью вышло из строя, и сразу же образовался крен примерно двадцать пять градусов. Я абсолютно не сомневался ни в том, что произошло, ни в том, что последует за этим. Но как же лодка смогла преодолеть заграждения? В дополнение к тяжелым повреждениям, вызванным торпедами, было большое количество открытых иллюминаторов, прикрытых светомаскировочными (вентиляционными) щитками. (На них было получено разрешение от главнокомандующего). Было ясно, что по правому борту все они оказались под водой, и задраить их под нарастающим напором хлынувшей воды не представлялось возможным.

Из-за отсутствия электропитания было невозможно спустить на воду спасательные барказы, а нарастающий крен делал это все более трудным и в отношении шлюпок, особенно в темноте. Дрифтер «Дэйзи II», стоявший у борта слева по корме, служил неким утешением, поскольку имел достаточно большую вместимость.

Практически в кромешной темноте командир и я, с помощью многих других членов команды извлекли те спасательные средства, что смогли обнаружить, но спустя всего восемь минут после взрывов торпед второго залпа, «Ройал Оук» опрокинулся и затонул.

Примерно через полтора часа те, кто находился на спасательном плоту Керли, [38] были подобраны одной из шлюпок с «Пегасуса» и погружены в роскошь горячей ванны, где смогли избавиться от мазута и переодеться в чистую одежду, не считая соответствующих напитков, которыми наши спасители нас столь великодушно обеспечили.

Я решительно заявляю, что ни один корабль в Скапа-Флоу, кроме «Ройал Оук», не пострадал от торпед Прина. И, кроме того, в ночь с 13 на 14 октября 1939 года там не было никаких линейных крейсеров.