Чтение онлайн

Горхем безутешно прошептал:

– Что же нам делать?

Дейвенпорт ответил:

– Как мне кажется, ухватиться можно только за черную платину на кислородном цилиндре. Это иррационально, а в объяснении может содержаться решение. Но я не химик, химик вы, так что ответ где-то внутри вас. Может это быть ошибкой, мог убийца спутать кислород с водородом?

Горхем сразу отрицательно покачал головой.

– Нет. Вы знаете о цветах: в зеленом баке кислород, в красном водород.

– А что если он дальтоник?
– спросил Дейвенпорт.

На этот раз Горхем ответил не сразу. Наконец он сказал:

– Нет. Люди, не различающие цвета, не годятся для химии. Слишком важно определение цвета в химической реакции. Если бы у нас был дальтоник, мы давно бы знали об этом: он не мог бы отличить один реактив от другого.

Дейвенпорт кивнул. С отсутствующим видом потрогал шрам на щеке.

– Хорошо. Если кислородный цилиндр готовили не по невежеству и не случайно, может, существует цель? Сознательно?

– Я вас не понимаю.

– Допустим, у убийцы был план, когда он занялся кислородным цилиндром, но затем он свой план изменил. Существуют ли условия, в которых черная платина была бы опасна в присутствии кислорода? Любые условия? Вы ведь химик, доктор Горхем.

На лице химика появилось изумленное выражение. Он покачал головой.

– Нет. Не может быть. Разве что...

– Разве что?

– Ну, это нелепо, но если поместить кислород в контейнер с водородом, черная платина может стать опасной. Естественно, нужен очень большой контейнер, чтобы произошел сильный взрыв.

– Предположим, - сказал Дейвенпорт, - наш убийца хотел заполнить комнату водородом, а потом открыть кислородный цилиндр.

С легкой улыбкой Горхем ответил:

– Но зачем создавать водородную атмосферу, когда...
– Улыбка исчезла, место ее заняла бледность. Он воскликнул: - Фарли! Эдмунд Фарли!

– Кто это?

– Фарли только что вернулся после шести месяцев на Титане, - с растущим возбуждением сказал Горхем.
– У Титана водородно-метановая атмосфера. Он единственный у нас человек с опытом работы в такой атмосфере, и теперь все приобретает смысл. На Титане струя кислорода соединится с окружающим водородом, если ее нагреть или в присутствии черной платины. А струя водорода нет. Ситуация прямо противоположная той, что на Земле. Это Фарли. Войдя в лабораторию Льюиса, чтобы подготовить взрыв, он по привычке взялся за кислородный цилиндр. А когда вспомнил, что находится на Земле и нужно поступать наоборот, дело было уже сделано.

Дейвенпорт кивнул с угрюмым удовлетворением.

– Я думаю, вы правы.
– Он протянул руку к интеркому и сказал невидимому собеседнику на другом конце: - Найдите доктора Эдмунда Фарли из Центральной Лаборатории.

Ни у кого не возникало сомнения в том, что Монти Стайв с помощью хитроумного обмана действительно прикарманил более ста тысяч долларов. Никто не сомневался также, что в один прекрасный день его задержат, несмотря на то что срок давности уже истек.

Процесс «Штат Нью-Йорк против Монтгомери Харлоу Стайна» наделал шума и стал прямо-таки эпохальным ввиду способа, с помощью которого Стайн избежал ареста до истечения срока давности. Ведь решение судьи распространило действие закона о сроках давности на четвертое измерение.

Дело, видите ли, в том, что после совершения мошенничества, в результате которого Стайн положил в карман сто с лишним тысяч, он преспокойно вошел в машину времени, которой владел незаконно, и перевел рычаги управления на семь лет и один день вперед.

Адвокат Стайна рассуждал так: исчезновение во времени принципиально не отличается от исчезновения в пространстве. Коль скоро представители закона не сумели обнаружить Стайна на протяжении семи лет, значит, им не повезло.

Окружной прокурор в свою очередь указал, что закон о сроке давности при всем желании не может быть применен к данному преступлению. Это была гуманная мера, направленная на то, чтобы избавить обвиняемого от неопределенно долгого периода боязни быть арестованным. Испытываемый в течение определенного времени страх быть задержанным сам по себе считается достаточным, так сказать, наказанием. Однако, настаивал окружной прокурор, Стайн вовсе не пережил какого-либо периода страха.

Адвокат Стайна стоял на своем. В законе не были определены размеры наказания в виде страха и страданий преступника. Закон просто устанавливал срок давности.

Окружной прокурор сказал, что Стайн фактически не жил в течение срока давности.

Защита утверждала, что по сравнению с моментом совершения преступления Стайн состарился на семь лет и потому реально жил в течение срока давности.

Окружной прокурор опротестовал это заявление, так что защите пришлось представить свидетельство о рождении Стайна. Он родился в две тысячи девятьсот семьдесят третьем году. В момент совершения преступления, а именно: в три тысячи четвертом году, ему был тридцать один год. Сейчас, в три тысячи одиннадцатом году, Стайну было тридцать восемь лет.

Окружной прокурор просто вышел из себя и завопил, что с точки зрения физиологии Стайну не тридцать восемь лет, а тридцать один год.

Защита ледяным тоном указала на то, что, когда индивидуум считается умственно дееспособным, закон признает единственный хронологический возраст, который может быть установлен лишь путем вычитания даты рождения из нынешней даты.

Окружной прокурор, теряя терпение, заявил, что если Стайн выйдет из этого процесса безнаказанным, то половина законов в различных кодексах потеряет свою силу.

В таком случае измените законы, посоветовала защита, чтобы они учитывали возможность перемещения во времени, но пока законы не изменены, пусть применяются в том виде, в каком существуют.

Судье Невиллу Престону понадобилась целая неделя, чтобы разобраться в этом деле, а затем он объявил о своем решении. Это был поворотный пункт в истории юриспруденции, поэтому немного жаль, что некоторые подозревают, будто на ход рассуждении судьи Престона повлияло то обстоятельство, что у него было непреодолимое желание сформулировать свое решение именно так, как он это сделал.

Ибо решение в полном виде звучало так: «Стайн затаился, во времени укрылся — и это его спасло».