Чтение онлайн

Но сути эти различия в главном не меняют: в обоих случаях речь идёт о смене приземлённого женского начала возвышенным мужским. Тем самым Гимбутас, независимо от занимаемой ею явственной феминистской позиции, отходит от линии своего духовного предшественника Р. Грейвса, писавшего, в том числе, так же о возвышенном, небесном начале религии Белой Богини [19] . О взглядах Грейвса ниже будет говориться подробнее, но уже сейчас отмечу: мне представляется, что именно Грейвс, несмотря на весь его романтизм поэта и влюблённого, ближе всего подошёл к пониманию первоначальной картины верований и мировосприятия древнейших людей современного типа.

Гипертрофированное внимание к земной природе Великой Богини, как мне представляется, связано с упрощённым пониманием её хтонической природы. Когда мир человека был ограничен его поселением и прилегающими охотничьими угодьями, Земля была не локальным, а вселенским символом. Кроме того, большинство авторов, посвятивших свои исследования культурному, религиозному и мифологическому наследию матриархата, решительно не учитывают, что в чистом виде развитых матриархальных религиозных и мифологических систем не только к нашим дням, но и к моменту появления письменности не сохранилось (а содержание мистерий, например Элевсинских, посвящённых критско-пеласгийской Деметре, современным учёным просто не известно). Не учитывают также и то, что в условиях борьбы против древних матриархальных культов со стороны всех патриархальных религий сами эти культы Богини Прародительницы были искажены и переняли многие черты противостоящих им агрессивных патриархальных представлений. К сожалению, о матриархате мы знаем исключительно то, что согласились, по каким-то причинам, сохранить в патриархальных религиях жрецы и сказители мужчины, некоторые из которых проявили явную женофобию, ничуть не меньшую той, которую испытывают некоторые современные авторы.

И тем не менее, несмотря на многовековую войну против первоначальных религиозных представлений, которая велась в патриархальную эру, почти стёртые, искажённые, но явные следы матриархата сохранялись – столь глубоки и сильны его корни. Много интересных и важных наблюдений, а также обобщений на этот счёт в своё время было собрано академиком Б.А. Рыбаковым. Так, в специальном труде, посвящённом предыстории возникновения религии Древней Руси, он анализирует религию древних славян и других народов Севера Евразии. Хотя академик не посвящает вопросу матриархата отдельных глав или параграфов своего труда, но по всей книге у него разбросаны свидетельства существования с глубочайшей древности религиозных и мифологических женских образов, напрямую связанных с небом и поклонением небесному началу.

Например, очень интересны приводимые им факты, указывающие на особенности поклонения Солнцу, а также таким созвездиям, как Большая и Малая Медведицы, тысячелетиями сохранявшимся у некоторых народов. Образы этих небесных объектов, по академику Рыбакову, оказываются одними из древнейших религиозных символов, а родились они – ещё в эпоху палеолита, т. е. во времена, когда не было ни земледелия, ни скотоводства, ни ткацкого, кузнечного или гончарного ремесла. Поэтому религия была связана с культом дикой природы, а магия – с охотой, которая являлась важнейшим источником пропитания и благополучия человека. Сложившиеся в те времена религиозные представления, обряды, суеверия и символы потом переходили в новые эпохи и культуры. Но, даже подвергаясь трансформации, они сохраняли свою древнейшую первооснову.

Так, в качестве объекта анализа, академик обращается к различным этнографическим материалам, на которых, по его убеждению, мы видим древнейшие слои изначальных человеческих верований. И тут-то оказывается, что у многих народов сохранился образ небесных лосей или оленей. Академик Рыбаков доказывает, что этот образ первоначально носил не мужскую, а женскую природу, и речь шла о небесных лосихах, которых древние люди ассоциировали с созвездиями Большая и Малая Медведицы: «Важнейшее созвездие нашего северного полушария – Большая Медведица – на русском Севере называлось “Лосем”, “Сохатым”… – писал Рыбаков. – У поляков Полярная звезда называется “Лосиной звездой” (Gwiazda Losiowa). У эвенков созвездие Большой Медведицы (Ursus Major) наывается “Лосихой Хэглэн”, а Малой Медведицы (Ursus Minor) – “Теленком Хэглэн”» [20] .

У народов, сохраняющих охотничий уклад в качестве основного, с образами оленя, лося или лосихи нередко ассоциировалась не только Полярная звезда или отдельные созвездия. Рыбаков рассказывает, что охотники тайги поэтически образно представляли солнце «в виде живого существа – гигантского лося, за день пробегающего по всему небосклону и к ночи погружающегося в преисподнюю, в бесконечное подземное море». Он приводит пример одной долганской сказки об огромном небесном лосе, которая, по его убеждению, «в основе несомненно была создана ещё в каменном веке и дожила у людей тундры до нашего времени» [21] .

И опять, как и в случае с созвездиями Большой и Малой Медведицы, сквозь напластования намного более поздних патриархальных верований, в отождествлении Солнца с представителями животного мира часто проступает матриархальная первооснова образа. Иногда само Солнце воспринимается как женское божество. А иногда, когда речь, видимо, идёт о каких-то промежуточных этапах перехода религии от матриархальной к патриархальной, Солнце выступает в качестве объекта или божества подчинённого или же порождённого Небесной Богиней. Помимо оленей или лосей, эта Небесная Богиня является прародительницей других животных, людей, всего мира. Так, у эвенков, помимо образа Небесной Лосихи Хэглэн, имеется представление о лосихе или самке оленя Бугады Энинтын («относящаяся к Вселенной мать»), которая, согласно их верованиям, является Хозяйкой Мира и матерью зверей и людей [22] .

Особое внимание академик Рыбаков уделяет с его точки зрения «крайне интересному» гиляцкому мифу. Согласно этому мифу, в прежние времена «на небе существовали два солнца и две луны; ничто живое от жара не выживало». Чтобы спасти мироздание от гибели культурный герой решает навести во Вселенной порядок и с этой целью отправляется на небо. Там он отыскивает жилище матери Вселенной. Она в легенде описывается как рогатое существо, являющееся наполовину женщиной, а на половину оленем. На её рогах миф помещает все четыре светила. Герою мифа остаётся только уничтожить лишние светила и это приводит к воцарению в мире порядка. «Для нас важно отметить, – подводит итог своим размышлениям Рыбаков, – что хозяйками Вселенной в этом мифе являются рогатое женское божество и её дочь [23] .

Тот же миф о правящих миром двух женщинах-важенках (самках оленя) академик обнаруживает у нганасан. В нём повествуется о путешествии по древу жизни шамана, который, попав наконец на небо, сумел отыскать чум владычиц Вселенной. Академик Рыбаков так передаёт случившееся затем: «Войдя, шаман увидел на левой (женской) стороне чума двух нагих женщин, подобных оленям: покрытых шерстью, с ветвистыми оленьими рогами на голове. Шаман подошёл к огню, но то, что шаман принял за огонь, оказалось светом солнечных лучей. Одна из женщин была беременна. Она родила двух оленят… Вторая женщина тоже родила двух оленят…» Эти оленята должны были стать родоначальниками диких и домашних оленей [24] .

У славян, которые в цивилизационном плане обогнали охотничьи народы Севера, образ Великой Матери Мира – Небесной Лосихи, в последующем постепенно трансформировался в образы других животных. Важное место среди них будут занимать самки огромных диких быков туров – турицы. Ещё позже, вероятно уже в неолите, в связи с процессом доместикации скота и развитием животноводства, важное значение получит образ Священной Коровы – Говяды. Ещё позже женский образ будет замещён мужским образом – у целого ряда народов одним из священных супругов Великой Богини выступает бык. Иногда образ быка воплощается не в супруге, а сыне Богини, иногда, отражая определённую ступень эволюции древних верований, бык мог являться последовательно и сыном, и супругом.

Не исключено, что именно этот вариант развития древнего небесного образа нашёл отражение в сказке А.С. Пушкина в персонаже, носящем многоговорящее имя – царевич Гвидон, который правил, если называть вещи своими именами, не просто на блаженном острове Буяне, а в Ирии – славянском раю [25] . Интересно в плане интерпретации сакрального имени царевича Гвидона напомнить следующие результаты изысканий М. Серякова: «С индоевропейских времён корова символизировала собой плодородие и изобилие в космическом масштабе. Интересно отметить, что первоначальным общеиндоевропейским термином, обозначающим быка и корову без различия мужского и женского рода было kou-: др.-инд. gauh “бык, корова”, авест. gaus “бык, корова”, др.-в. – нем. chuo (нем. Kuh), др. – англ. cu (англ, cow) “корова”, ст. – слав. govezdi “крупный рогатый скот”, др. – русск. говядо “бык”» [26] .