Чтение онлайн

Ну, вот и все. Установка прошла. Теперь он будет делать то, на что его настроила целительница. Его отвезут в частную офтальмологическую клинику – после консультации, для солидности, в Королевской офтальмологии. Изменят рисунок глаза. На тот случай, если, вырвавшись из-под контроля группы Князя, он попытается забрать свои сокровища из банков Швейцарии и подвалов замка под Эдинбургом. Там охранная система предполагает идентификацию по сетчатке.

После приема комплексных гомеопатических препаратов у него изменится голос и запах. Это нужно для того, чтобы он не смог пройти систему идентификации владельца сейфа в Суисс-бэнк – доступ к наворованным миллиардам закрыт для него навечно.

С пальчиками в Отделе специальных операций Генпрокуратуры вообще придумали гениально. Достаточно неделю поносить перчатки, которые как убедила его Лада, создадут биополе, благоприятное для психофизического восстановления нервной системы – и дактилоскопическая картина будет размыта. Навсегда. Восстановлению не поддается. Идентификации – тоже. Осина, если даже прорвется в Берн, вернется оттуда ни с чем…

После протокольной встречи с президентом республики (зеленый чай, пирожные, фрукты) усталости только прибавилось. Сказывалась бессонная ночь, гастрономические злоупотребления, напряженность, которую он испытывал на протяжении всей поездки.

Прежде чем завалиться спать, он подвел итоги командировки. Что у нас в сухом остатке?

1. Убит человек с интересной судьбой, и не самый плохой человек своего поколения. Убийц никогда не найдут.

2. Режиссура преступления говорит о могуществе организаторов, но не об их уме. Впрочем, похоже, главного вдохновителя преступления не сильно волновало мнение статистов и зрителей.

3. Камни похищены. То, что мы их лишились, – плохо. То, что они скорее всего окажутся у Осины, – еще хуже. С точки зрения расстановки сил в регионе новой информации не так уж много.

4. В его представлении об истории ювелирного искусства первой четверти XX века появились новые штрихи: часть ювелирных раритетов, принадлежащих семье Романовых, была разграблена в 1917—1918 годах, но подавляющее большинство было распродано советским правительством в 1927 году.

Скорее всего для нас эти камни утрачены навсегда. Впрочем, для построения пентаграммы Мишеля Нострадамуса они все равно не годились, хотя… Недавно в Англии на аукционе «Сотбис» был выставлен на продажу необычный лот – бриллиантовый гарнитур великой княгини Елизаветы Федоровны. Осина интереса не проявил. Купил, по слухам, какой-то новый русский олигарх, пожелавший остаться неизвестным.

Это – случайность. Обычно такие вещи на аукционы не попадают. Взять те же яйца Фаберже из коллекции семьи Романовых: из 50 яиц в России осталось только 19. По слухам, три – у Осины. Восемь яиц когда-то, в середине 90-х, были в коллекции всесильного Командира. Яйца пришлось передать через Патрикеева государству, теперь они в Кремле. Может ли он, Командир, сыграть такую же партию с Осиной, какую у него выиграли в свое время Патрикеев и прокурорский «важняк» Саша Муромцев? [21]

Нет. Другая модель, другая драматургия, другие персонажи.

С Осиной можно сыграть и на его поле. Но только своими картами. И все время следить, чтоб этот прохиндей не вытащил из рукава джокера.

Резюме: командировка небесполезная и небезынтересная. Но не более того… Если бы не лукавый взгляд президента, когда он пожимал на прощание ему руку. Рукопожатие было сухое и сильное.

– Надеюсь, еще увидимся, – сказал президент и добавил со значением: – Командир. Так вот вы какой… Рад был знакомству.

Сказано слово было почти шепотом, никто из присутствующих на непротокольное обращение внимания не обратил. Услышали лишь последнюю фразу:

– Такие гости в республике бывают не каждый день. Я постараюсь приехать на вокзал к отходу поезда. Поскольку вы здесь с неофициальным, по сути дела – частным визитом, то приеду без оркестра.

– Если приедете в Москву – обещаю оркестр.

– В ближайшее время не планирую. В республике дел много. В сложные времена живем. Люди больше о своих амбициях, а не о долге перед народом думают.

«Ох, лукавит президент, – подумал Юрий Федорович. – Все намеками. Что-то ему от меня нужно…»

Прежде чем завалиться спать, он вызвал группу бывших спецназовцев ГРУ из отряда сопровождения. Его личный вагон был загнан в тупик на станции Элиста-товарная, был обеспечен системой автономного снабжения, хорошо охранялся, причем как изнутри, так и снаружи, – с вице-президентом все эти аспекты пребывания были обсуждены заранее. Не понравился Миловидову последний эпизод с дареным вином, проникновением в его номер и копированием документов, находившихся у него в работе.

…Когда вагон Командира прицепили к пассажирскому поезду «Элиста – Москва», на перроне был мгновенно выстроен коридор из охраны президента, и Люмиджинов вошел в апартаменты Командира и не сумел сдержать возглас восхищения:

– Много я видел личных вагонов, но ваш – лучший. Тут есть все, кроме установки залпового огня…

– Слава богу, оружие мне ни к чему: другие времена. Договариваться люди научились, поумнели.

– Не все, к сожалению, не все. Мало кто чтит традиции. А вот у вас, я вижу, на пальце перстенек. Фамильный? Вы, я слышал, древнего рода…

– Фамильные перстни сейчас редко встречаются. А это – так… Игра…

– Хорошо играть в игру, которую сам режиссируешь. Вы по натуре режиссер?

– Скорее драматург.

– В чем отличие?

– Режиссер работает с людьми – актерами, которые имеют свое мнение и пытаются его отстаивать, а когда пишешь пьесу – персонажи не спорят. Ощущение полного могущества.

– Но пьесу могут не поставить…

– Я, как вы, вероятно, знаете, написал несколько романов, а вот пьесу – всего одну. Это пьеса о предательстве, основанная на реальных фактах и судьбах. Она не была поставлена, а главный ее отрицательный герой умер. В расцвете сил.

– Герой – по пьесе?

– По жизни. Прототип персонажа… До отхода поезда всего ничего. Может, ближе к делу? У вас ведь ко мне есть дело…

– Раз перстень Командира у вас по-прежнему на пальце, значит, вы…

– Не совсем. Страна изменилась. Я устал и постарел. Словом, буду откровенен: я попросил раскороновать меня.

– Такие прецеденты бывали?

– Мы живем в мире, когда создаются новые прецеденты. Например, невозможно представить, чтобы человек, объявленный во всероссийский и международный розыск, мог по подложным документам прибыть в страну, которая требует его экстрадиции.