Чтение онлайн

В свете нашего исследования весьма показательна достаточно многочисленная топонимика с корнем рас-/раус-/рос- в месте бытования предания о приходе славян вместе с готами на Балканы. Польский средневековый хронист так объяснил название сербского княжества: «Таким же образом королевство Расция идет от “рац”, что означает след многих коней, собранных в одно войско. Ведь отсюда славяне множество всадников называют “раци”»{104}. Очевидно, что здесь польский автор «Великой хроники» дал свое, народное объяснение, совершенно не учитывающее того, что сама столица средневекового государства носила название Рас или Рашка (внутренняя Сербия), а город едва ли мог получить название в честь конского табуна. Интересно отметить, что этим государством правила династия Неманичей. Почти такое же название Сербии дает и местный сплитский архидьякон Фома (1200–1268 гг.): «В земле же Гетов, что теперь зовется Сервией или Разией (Rasia)…»{105} Еще ранее различную топонимику с интересующим нас корнем отмечал в X в. Константин Багрянородный. На границе Болгарии и Сербии ему известна область Раса (Р), а в Далмации — крепости Росса (Р) и Раусия (P, современная Рагуза){106}. Что касается последнего названия, то царственный автор особо отмечал в своем труде: «(Знай), что крепость Раусий не называется Раусием на языке ромеев, но в силу того, что она стоит на скалах, ее именуют по-ромейски “скалалава”, поэтому ее жители прозываются лавсеями, т.е. “сидящими на скале”. В просторечии же, нередко искажающем названия перестановкой букв и переменившем название и здесь, их называют раусеями. А эти же самые раусеи владели древней крепостью Питавра»{107}. Едва ли следует говорить, что и эта этимология такая же надуманная, как и «конская». Комментаторы данного текста осторожно высказали предположение о происхождении данного топонима от албанского названия винограда, однако и эта догадка нисколько не обоснованнее первых двух. Поскольку виноград растет по всему Балканскому полуострову, совершенно непонятно, почему именно этот город получил название в его честь, особенно если учесть, что в самой Албании в честь винограда никакие города не назывались.

Следует отметить, что сама Рагуза, современный Дубровник, согласно летописи все того же попа Дуклянина, была основана славянским королем Павлимиром, потомком Остроила. Весьма интересна и изложенная летописцем история его происхождения: «Позже Петрислав взял в жёны знатную римскую девушку и с ней родил сына, которому дал имя Павлимир. После этого долго жил со своими римскими родственниками и тогда умер. (…) Дойдя до юных лет, Павлимир развился в очень сильного и храброго рыцаря, так что в городе Риме не было ему равного. Этим-то он своим родственникам и другим римлянам очень нравился и они изменили его имя и прозвали его Беллом, поскольку он с большой радостью воевал. (…) Тогда же римская родня Беллова или Белимирова, видя, что не могут выдержать засад и вражды вельмож римских… вышли из города все вместе с Беллом… кораблём переправились в Далмацию. Прибыли к пристани, что называется Груж и Умбла. Славяне послали послов к Беллу, то есть к Павлимиру, чтобы пришёл и перенял королевство своих отцов, и ради этого пошла с ним его родня. Итак, они вышли на берег из кораблей, воздвигли укреплённый город и тут поселились. Когда народ города Эпидавра, который жил в лесах и горах, узнал, что Белло с римлянами прибыл и что они построили твердыню, собрался, прибыл и вместе с ними возвели город над морем, на морском побережье, который эпидавряне называют на своём языке “laus”. Отсюда этот город получил имя Лаузий, а позже, со сменой “л” на “р”, был назван Рагузий. Славяне же назвали его Дубровником, что значит “лесистый” или “лесной”, ибо пришли из лесу (дубравы) когда его строили. Как услышали баны и жупаны в стране, что прибыл Белло, внук короля Радослава, возрадовались, а больше всего радовался народ славянской земли»{108}.

Следует отметить, что Белло-Павлимир является, скорее всего, реальной исторической личностью. Белая, жупана Тервунии, упоминает Константин Багрянородный{109}. Интересно, что само название Тервуния-Тербуния происходит от славянского треба, требище{110}, что указывает на славянские языческие корни названия самого этого места. Византийский император отмечал, что крепость Раусий лежит между племенем захлумов и Тервунией. Еще более показательно, что внук Белая носил имя Фалимер. Комментаторы текста считают, что это искаженное славянское Хвалимир, однако Филимером звали легендарного пятого короля готов, при котором это племя начало движение от берегов Балтики к Черному морю.

Совпадение этих имен вновь говорит о том, что у «славяноготской» легенды имелось какое-то реальное историческое основание и родилась она не в XII в., а раньше, равно как и о том, что Белай был весьма неплохо осведомлен об истории готов. Кроме того, в честь своей победы над рашским жупаном этот король воздвиг в Рашке церковь в честь апостола Петра, а недалеко от этой церкви король построил на одной скале твердыню и назвал её своим именем Белло. После победы над венграми, поле, где был бой, стало называться в его честь Белина, и название Биельина до сих пор существует в боснийской Посавине. Наконец, на территории бывшей Югославии было известно и племя Б'елопавличей. Все эти примеры показывают, что культ «белого» правителя, основателя Раусий, имел весьма глубокие корни у южных славян. Не может не обращать на себя внимание, что в легенде о происхождении Белло-Белая хоть и в другом соотношении, но фигурируют прусско-римские связи, которые впоследствии всплывут на противоположном конце славянского мира, когда возникнет необходимость обосновать древнее происхождение государя всея Руси.

И это не единственное совпадение между двумя странами. Константин Багрянородный приводит следующий прибрежный топоним: «Две жупании, т.е. Растоца (Р, современный Расток) и Мокр, прилегают к морю; они владеют длинными судами»{111}. Данное название соответствует как русскому Ростову, так и немецкому Ростоку. Более того, именно на этой территории было известно племя неречан (неретвлян), названных так по реке Неретва (Нарента). Два других названия этого племени упоминает Константин Багрянородный: «Сами же патаны происходят также от некрещенных сербов времени того архонта, который искал помощи у василевса Ираклия. (…) Паганами же они названы потому, что не приняли крещения в то время, когда были крещены все сербы. Ведь на славянском языке патаны означает “нехристи”, а на языке ромеев их страна называется Аренда (по названию одноименной реки. — М.С.), поэтому их сами ромеи и именуют аренданами»{112}. Исследователи отмечают их довольно сильное отличие от других сербских племен: «По своей истории и внутренней жизни это племя значительно выделяется из ряда других соседних сербских племен. (…) Живя близ моря и устья реки Неретвы, судоходной в нижнем течении, и имея в своем распоряжении соседние острова, неречане, благодаря такому выгодному положению, рано стали отважными мореходами, образовали сильный флот и сделались страшны для соседних стран»{113}.

Благодаря сильному флоту неретвляне были известны как опасные пираты, представлявшие серьезную угрозу для венецианской торговли. Они практически не подчинялись сербским правителям, а письменные источники не упоминают и их собственных племенных князей. О приверженности их языческой вере красноречиво говорит название наганы, под которым упоминает это племя византийский император. Все это сильно напоминает живших на территории Германии западных славян, также впоследствии ставших известными немецким хронистам как отважные пираты, и это сходство еще более усиливается тем, что именно на их территории находилась Растоца.

Славянские параллели на этом не кончаются. Этимологически неретвлянам соответствует название Неревского конца в Новгороде, по поводу происхождения которого высказывалось множество гипотез, по большей части необоснованных. Кроме того, следует вспомнить и племя нериван, упомянутого автором «Баварского географа» непосредственно перед атторосами. Все эти названия восходят к индоевропейскому корню ner-/nor-, обозначавшему целый ряд связанных с водой мифологических персонажей: нереид, дочерей Нерея, сына Понта и Геи в греческой мифологии, скандинавских норн, сидящих у источника Урд, описанную Тацитом богиню земли Нерту, лит. nerove, nira, лтш. nara, а также класс жрецов у пруссов, имеющих отношение к погружению в воду, — neruttei. К этому же кругу понятий относятся имена богини плодородия Нореи, главной богини Норика, давшей свое имя данной провинции; сабинской богини Нерии, бывшей супругой Марса, др.-инд. Нарака «дыра», «подземное царство», слав, нора, лит. nerti — «нырять», «погружаться в воду»{114}. Как видим, корень нер- в индоевропейских языках был связан с понятиями земли, влаги, низа.

На Руси был широко распространен культ Матери Сырой Земли, также указывающей на связь с влагой богини земли. Поскольу убедительной этимологии Неревского конца в Новгороде до сих пор не предложено, можно предположить, что его название было связано с низом и представляло естественную оппозицию Славенскому концу, другим названием которого было Холм. Так как других примеров образования топонимов или этнонимов с корнем ner- в славянском мире не обнаружено, это обстоятельство вновь указывает на какие-то связи данной части балканских славян со словенами новгородскими. В свете данного значения индоевропейского корня отметим, что другая жупания неретвлян называлась Мокр, а от Раусии их отделяло лишь племя захлумов.

Тот факт, что Прус и Рим фигурируют в двух никак не связанных между собой преданиях о происхождении Раусии и русской княжеской династии, говорит о том, что обе легенды независимо друг от друга отражают какие-то реальные исторические события. С этими данными соотносится рассмотренная выше и зафиксированная уже в X в. весьма интересная балканская топонимика. Каких же славян могли привести с собой на Балканы готы? Иордан сообщает, что сначала Германарих победил венетов, а затем Винитарий победил антов и распял их короля Божа. Очевидно, что оба этих племени были настроены враждебно по отношению к своим врагам, а спасавшиеся от гуннов готы явно не обладали ни временем, ни силой, чтобы заставить данные племена следовать за собой. Весьма соблазнительно было бы отождествить последовавших за готами славян с упоминаемыми Иорданом росомонами, однако этому предположению противоречит их резко враждебное отношение к готам, закончившееся покушением на жизнь Германариха.

Таким образом, в первую очередь речь может идти об области племен оксывской культуры, бывших самыми первыми, с которыми готы вступили в контакт на материке и отношения с которыми, по всей видимости, складывались достаточно мирно. Единственное славянское заимствование в готском языке, которое признают немецкие ученые, а именно слово plinsjan, обозначающее танцы и пляски{115}, также указывает на достаточно мирный характер взаимодействия, что опять-таки нисколько не напоминает описанные Иорданом войны славян с готами в Восточной Европе. К числу этих заимствований можно отнести и гот. atta — «отец», связанное с мифическим предком ободритских князей Аттавасом, образ которого будет рассмотрен в следующей главе, а также с атторосами, которых упоминал «Баварский географ». Следует отметить, что в готском языке имелось и другое, восходящее к общегерманскому (англ. father, др.-в.-нем. fater) слово для обозначения отца — fadar, имевшее к тому же производное fadrein — «потомство, родня»{116}. Поскольку в других германских языках термин atta отсутствует, можно сделать вывод о заимствовании его готами.

К числу эксклюзивных славяно-готских изоглосс относится и понятие гобино — «изобилие». Само это слово и производные от него термины встречаются нам в различных славянских языках, что однозначно свидетельствует о бытовании его в эпоху славянской общности: ст.-слав. гобезие «богатство», ст.-слав. гобьзити «изобиловать», др.-русск. гобьзъ «обилие», др.-русск. гобьзовати «умножать», «способствовать обилию», др.-русск. гобина, гобино «богатство, изобилие», русск.-ц.-слав.гобьзети «благоуспевать», русск. диал. гобзя «изобилие, богатство», укр. гобьзовати «изобиловать, быть богатым», серб.-хорв. гобино «полба», др.-чеш. hobezny «богатый, пышный», серб.-хорв. gobino, gobina «гирлянда из листьев или цветов на стену, дверь и т.п. для украшения»{117}.