Чтение онлайн

Несколько сотен французских рыцарей пало на поле битвы, причём среди этого числа было немало военачальников. Около двух тысяч сладось в плен. Однако оставалась ещё третья баталия французской армии – ещё несколько тысяч рыцарей. Это было в несколько раз больше, чем было рыцарей у короля Генриха, пусть вместе с лучниками общее численное преимущество могло бы уже быть и у него. Но у французов бойцы не были истощены боем. Однако созерцание разгрома и сдачи в плен их товарищей настолько сильно подорвала их боевой запал, что хотя несколько сот и попытались атаковать врага (столь же безуспешно), большая часть просто покинула поле сражения.

В этот момент английский обоз подвергся нападению. Как мы помним, этот манёвр входил в первоначальный план французов, и, возможно, кто-то из их вождей попытался действовать по этому плану, несмотря на то, что все прочие его части явно не сработали. Иногда утверждается, что нападение на обоз было организовано местным феодалом, собравшим ополчение из собственных крестьян. Как бы то ни было, был разграблен даже королевский шатёр, причём исчезла корона Генриха.

Английский король, осознавая, что среди его бойцов находятся около двух тысяч закованных в латы французских рыцарей, которые хотя и сложили оружие, но увидев подмогу, могут быстро его снова взять в руки, принял жёсткое решение уничтожить пленников. Английские рыцари отказались исполнять этот приказ, который они посчитали бесчестным и недостойным благородного сословия (не говоря уже о том, что исчезновение захваченных ими благородных пленников наносило очень существенный удар по их финансам). Поэтому исполнить его взялись представители сословия неблагородного – лучники и пехотинцы. Поскольку пленные сняли свои шлемы (что вполне естественно, так как по доброй воле держать голову в железном ведре с не слишком многочисленными отверстиями для прохода воздуха мало кто согласится, и пленные наверняка снимали шлемы с облегчением, вдыхая воздух полной грудью), то именно на головы и глотки беззащитных жертв направили удары своих мечей, топоров и кинжалов английские представители простого народа.

Уильям Шекспир в пьесе о Генрихе V вовсе не замалчивает этот весьма негероический эпизод, хотя и находит ему оправдание:

Король Генрих

Другая часть поля сражения. Входят Флюэллен и Гауэр.

Флюэллен

Избивать мальчишек и обоз! Это противно всем законам войны. Более гнусного злодейства – как бы это сказать – и придумать нельзя. Скажите по совести, разве я не правду говорю?

Гауэр

Да, ни одного мальчика не оставили в живых! И резню эту устроили трусливые мерзавцы, бежавшие с поля битвы! Мало того, они сожгли и разграбили все, что было в королевской палатке. И король поступил вполне справедливо, приказав, чтобы каждый перерезал глотку своему пленнику. О, наш король молодец!

Надо сказать, что поскольку по крайней мере тысяча пленных была отправлена в Англию в ожидании выкупа, это означает, что в какой-то момент был отдан приказ прекратить бойню. Но сам факт приказа, идущего вразрез с рыцарским кодексом чести, показывает как в капле воды характер Генриха V, его профессионализм, холодный расчёт и чисто практический подход к войне – всё, что обеспечило успех его последующим кампаниям, и – пусть ненадолго – французский трон его сыну.

Среди тысяч убитых французских рыцарей на пропитанном кровью поле лежали герцог Алансонский и герцог Брабантский, коннетабль д’Альбре, а также архиепископ, семеро графов, сто двадцать баронов и полторы тысячи рыцарей. Герцог Орлеанский и маршал Бусико попали в плен. На стороне англичан потери составляли около трёх сотен убитых, но среди них были герцог Йоркский (умерший в разгаре боя не от удара французского меча, а от сердечного приступа) и граф Саффолк. Гибли не только аристократы. Но статистика потерь довольно интересна. Один из английских отрядов из двадцати пяти латников и лучников потерял убитыми троих в осаде Арфлёра и семерых при Азенкуре. Другой отряд из сорока восьми бойцов потерял пятерых в Арфлёре, но ни одного в сражении. Ещё один отряд из пяти десятков лучников потерял шестнадцать бойцов при осаде, восьмерых оставил в гарнизоне Арфлёра, семеро попали в плен к французам накануне битвы, но ни один не погиб в сражении при Азенкуре.

Англичане разграбили брошеный французами лагерь, разжившись богатой добычей. Вечером король пировал в замке Мезонсель, причём ему прислуживали пленные французские рыцари. Далее был шестидесятикилометровый марш к Кале и возвращение в Англию под пение «Азенкурской колядки»:

29 октября армия Генриха была в Кале, 16 ноября король пересёк пролив и высадился в Дувре, а ровно через неделю его с триумфом встречали в Лондоне. Ещё через пять лет он был хозяином Франции… почти.

Из описания трёх важнейших сражений войны – только в них с обеих сторон армиями командовали либо сами монархи, либо наследники престола – понятно, что английский длинный лук сыграл важную роль в победе английских армий во всех трёх сражениях, но его лишь с очень большой натяжкой можно считать главным фактором победы. Возможно, он и был таковым в сражении при Креси, но всё равно только в сочетании с полной дезорганизацией на стороне французов, не позволившей им использовать своё подавляющее численное превосходство. При Пуатье и Азенкуре основная тяжесть боя легла на плечи английских спешенных рыцарей, хотя при Пуатье завершающий удар нанёс английский конный отряд. Под Азенкуром английские лучники тоже помогли своим рыцарям в рукопашной, когда у них иссяк запас стрел, что должно было произойти самое позднее через полчаса после начала сражения. Но в этом случае их помощь не предполагала роли для их луков.

Тем не менее, познавательно рассмотреть более внимательно это оружие, а также сравнить его с его соперником – арбалетом. Длинный лук помог сформировать то, что получило название «английского способа ведения войны», под которым понимались относительно небольшие армии, состоящие из рыцарей, латников и, самое главное, многочисленных лучников, которые были способны совершать длинные марши и быстро переходить к бою с минимальным временем на приведение себя в боевую готовность. Длинный лук стал несущим стержнем английских армий на протяжении почти трёх веков, от шотландских войн Эдуарда І и вплоть до правления Генриха VІІІ и его наследников. До нашего времени не дошли экземпляры луков периода Средних веков и Столетней войны, но на затонувшем в середине XVI века флагмане флота Генриха VІІІ «Мэри Роуз» были найдены луки этого периода, которые, как считает большинство исследователей, мало отличались от тех, с помощью которых были выиграны сражения Столетней войны.

Почти двухметровые луки (измерения луков, поднятых с «Мэри Роуз» показали, что их длина варьировалась между шестью и семью футами, то есть от 180 до 210 сантиметров, с диаметром в рукояти около десяти сантиметров) могли принести смерть на расстояние до двухсот-двухсот пятидесяти метров. Лучшие луки делались из тиса – вида хвойных деревьев. Его древесина прочна, твёрда, упруга, тяжела, не гниёт и легко поддаётся обработке. Древнейший тисовый длинный лук был найден при археологических раскопках в Шотландии и датирован как сделанный около 4000 года до нашей эры. Однако ранние тисовые луки изготавливались из сердцевины тиса. Настоящим техническим прорывом стало осознание того факта, что сердцевина тиса и его заболонь (подкорье, наружный слой ветви или ствола) имеют разные механические свойства. Применяемая на внутренней стороне лука ядровая древесина (довольно тёмная, цвета карамели) – жёсткая и выдерживает сильное сжатие, в то время как заболонь (более светлые, живые слои) гибче и растяжима и потому использовалась на наружной стороне лука. Таким образом лук, изготовленный из одного куска дерева, по своим свойствам и принципу работы оказывается сходен с восточным композитным луком, представляющим собой достаточно сложную технически, состоящую из набора различных материалов конструкцию.

Хотя тис распространён по всей Европе, лучшим материалом для луков считался средиземноморский тис. Эта порода дерева стала настолько востребованным сырьём, что после окончания Столетней войны английское королевское правительство даже ввело особую пошлину для судов, прибывающих в английские порты – каждое судно должно было сдать определённое количество тисовых заготовок для луков в зависимости от тоннажа и груза. Есть даже гипотеза (правда, из области ненаучной «народной лингвистики»), что сам термин для обозначения налога (tax) и даже слово «такси» происходят от латинского названия тиса Taxus baccata.

Комбинация особых свойств древесины тиса и размера боевого длинного лука создала смертоносную боевую машину. Длинные луки обладали усилием натяжения до семидесяти килограммов. Это втрое больше, чем у современных спортивных луков и вдвое больше, чем у современных охотничьих луков. Натягивать такой лук нужно было до уха, чтобы достичь максимальной его эффективности (короткие охотничьи луки обычно натягивались до груди). Такой лук мог послать стограммовую стрелу на расстояние более двухсот метров. Современные эксперименты подтвердили, что с десяти метров стрела, пущенная из такого лука, могла пробить железную пластину толщиной в миллиметр. Стабильного и регулярного достижения таких усилий, требуемого от лучников в бою – чтобы посылать во врага десяток стрел в минуту – можно было добиться лишь обладая весьма значительной физической силой, достигавшейся годами тренировок и практики. Скелеты лучников, найденные на уже упоминавшемся затонувшем корабле «Мэри Роуз», подтвердили, что такие многолетние механические нагрузки на скелет приводили к серьёзным и необратимым профессиональным деформациям.