Чтение онлайн

День своего тридцатипятилетия она провела в хлопотах – гости были приглашены в последнюю минуту, и под вечер, стоя у окна спальни, она почувствовала, что страшно устала. Десять лет назад Эвелин прилегла бы отдохнуть, но теперь она не решалась оставить дом без присмотра: горничные еще убирали нижние комнаты, повсюду на полу стояли вазы, подсвечники и всякие безделушки, а рассыльного от бакалейщика, конечно, придется выбранить – и надо написать Дональду (ему уже было четырнадцать лет, и он первый год учился в школе в другом городе).

Все-таки она чуть было не легла, но тут внизу раздался плач маленькой Джули. Эвелин сжала губы, брови ее сдвинулись, глаза замигали.

– Джули! – крикнула она.

– А-а! – жалобно тянула девочка.

Из столовой донесся голос Хильды, младшей горничной.

– Она порезалась, миссис Пайпер.

Эвелин бросилась к корзинке для шитья, порывшись в ней, отыскала старый носовой платок и побежала вниз. Секунду спустя Джули уже плакала у нее на руках, а она никак не могла найти порез, хотя на платье девочки кое-где виднелись пятнышки крови.

– Б-большой палец, – сказала Джули. – Ой, больно!

– Вон о ту чашу, – виновато объяснила Хильда. – Я протирала буфет и поставила ее на пол, а Джули подошла, стала играть с ней и оцарапалась.

Эвелин сердито нахмурилась, поудобней повернула девочку у себя на коленях и разорвала платок на узкие полоски.

– Дай-ка мама посмотрит.

Джули подняла палец, и Эвелин перевязала царапину.

– Ну вот и все.

Девочка опасливо посмотрела на забинтованный палец, согнула его, подвигала из стороны в сторону. Ее заплаканное личико стало спокойным и сосредоточенным. Она шмыгнула носом и опять согнула палец.

– Радость ты моя!

Эвелин поцеловала дочку, однако, выходя из комнаты, снова нахмурилась и поглядела на Хильду. Возмутительная небрежность! Вся прислуга теперь такая. Найти бы хорошую ирландку... только где ее возьмешь! А эти шведки...

В пять пришел Гарольд и, поднявшись к ней в спальню, подозрительно веселым тоном пригрозил поцеловать ее тридцать пять раз – по поцелую за каждый год.

Эвелин отстранилась.

– Ты же пил! – сказала она резко и добавила: - Пусть и немного. Ведь знаешь, я не выношу этого запаха.

– Эви, - начал он, усевшись на стул у окна, – я хочу тебе кое-что сказать. Ты, наверное, догадывалась, что дела мои шли неважно.

Она расчесывала волосы у окна, но тут обернулась и посмотрела на мужа.

– Как же так? Ты всегда говорил, что в городе хватит места не для одного скобяного магазина. – В ее голосе звучала тревога.

– Хватало, – многозначительно сказал Гарольд. – Да только Кларенс Эйрн хорошо умеет вести дело.

– Меня очень удивило, что ты вдруг пригласил его на ужин.

– Эви, - он хлопнул себя по колену, – с первого января компания «Кларенс Эйрн» станет компанией «Эйрн и Пайпер», а «Братья Пайпер» прекращают существование.

Эвелин растерялась. Его фамилия на втором месте... Ей стало не по себе, но Гарольд как будто торжествовал.

– Я не понимаю, Гарольд.

– Видишь ли, Эви, Эйрн прощупывал Меркса. Если бы они объединились, то оттеснили бы нас и нам пришлось бы перебиваться мелкими заказами, опасаясь малейшего риска. Это вопрос капитала, Эви, и «Эйрн и Меркс» прибрали бы к рукам всю торговлю скобяным товаром в городе, как теперь приберут ее «Эйрн и Пайпер». – Он кашлянул, до нее донесся легкий запах виски. – По правде говоря, Эви, я думаю, тут не обошлось без жены Эйрна. Она, говорят, мечтает войти в избранное общество города. И наверное, сообразила, что от Мерксов тут им толку не будет.

– Она... не нашего круга? – спросила Эви.

– Я ни разу ее не видел, но думаю, что так. Кларенс Эйрн уже пять месяцев пытается стать членом Загородного клуба, но пока у него ничего не выходит. – Он пренебрежительно махнул рукой. – Мы с Эйрном сегодня пообедали вместе и почти договорились, а потому я решил пригласить его с женой – ведь будет всего девять человек, почти семейный вечер. В конце концов, для меня это очень важно, и, разумеется, Эви, нам придется и приглашать их, и бывать у них.

– Да, пожалуй, – задумчиво согласилась Эви.

Такое знакомство ее не смущало, но превращение «Братьев Пайпер» в «Эйрн и Пайпер» неприятно ее задело. Они как будто теряют прежнее положение в обществе.

Полчаса спустя, когда она начала переодеваться, Гарольд позвал ее снизу:

– Эви, спустись-ка сюда!

Она вышла на лестницу и поглядела через перила.

– Что случилось?

– Помоги мне приготовить пунш.

Торопливо застегнув крючки платья, Эвелин спустилась в столовую и увидела, что Гарольд уже собрал на столе все необходимое для пунша. Она взяла с буфета чашу.

– Нет-нет! – возразил он. – Возьми большую. Эйрн с женой, ты, я и Мильтон – пятеро, Том с Джесси – семеро, твоя сестра и Джо Эмблер – итого девять человек. А когда готовишь пунш ты, так только успевай наливать.

– Достаточно будет этой, – настаивала Эвелин. – Она довольно вместительна. Ты же знаешь Тома.

Том Лаури, муж Джесси, двоюродной сестры Гарольда, имел привычку допивать все, что было на столе.

Гарольд мотнул головой.

– Глупости! В эту входит всего три кварты, а нас девять человек, и прислуге надо оставить. Да не такой уж он крепкий. Когда пунша много, Эви, то и на душе веселей. Не обязательно же пить его весь.

– Я говорю, маленькую.

Он снова упрямо мотнул головой.

– Ну пойми же...

– Я все понимаю, – сказала она сухо. – Но я не хочу видеть пьяных у себя в доме.

– Да кто же с этим спорит?

– Тогда возьми маленькую.

– Послушай, Эви...

Он взялся за чашу, собираясь отнести ее на место. Эвелин обеими ладонями прижала ее к столу. Раза два безуспешно дернув чашу, Гарольд, раздраженно хмыкнув, вывернул ее из-под рук жены и поставил на буфет.

Эвелин попыталась придать своему взгляду презрительное выражение, но Гарольд только рассмеялся ей в ответ. Ей пришлось смириться с поражением, однако готовить пунш она отказалась и ушла к себе.

III

В половине восьмого Эвелин спустилась в гостиную – на щеках ее играл румянец, а блеск волос, уложенных в высокую прическу, наводил на мыль о бриллиантине. Миссис Эйрн, маленькая женщина, чья робость маскировалась огненно-рыжими волосами и чрезмерно модным платьем, поздоровалась с ней излишне многословно. Эвелин с первого взгляда прониклась к ней неприязнью, но сам Эйрн ей понравился. У него были живые голубые глаза и природное обаяние, которое, несомненно, помогло бы обеспечить ему видное место в обществе, если бы он не совершил явный промах, женившись слишком рано.