Чтение онлайн

– Она все знала, – неожиданно заявил Джон. – Мы как раз вчера обсуждали вопрос о том, что брак отменяет более ранние завещания.

– М-да. Тогда возникает еще один вопрос, мистер Уэллс. Вы сказали «согласно последнему завещанию». Не значит ли это, что миссис Инглторп оставляла иные, более ранние завещания?

– В среднем она составляла новое завещание по меньшей мере раз в год, – невозмутимо ответил Уэллс. – У нее имелась склонность менять завещательные распоряжения, по-разному назначая размеры пожертвований и выплат своим родственникам.

– Допустим, – сказал Пуаро, – что, не поставив вас в известность, она написала новое завещание в пользу человека, не являющегося членом семьи в любом смысле этого слова… ну, к примеру, в пользу мисс Говард. Вас удивило бы наличие такого документа?

– Ни в коей мере.

– Ясно. – Пуаро, видимо, исчерпал свои вопросы.

Джон начал обсуждать с адвокатом какие-то вопросы, связанные с документами миссис Инглторп, а я подсел поближе к Пуаро и тихо спросил:

– Неужели вы думаете, – с любопытством спросил я, понизив голос, – что миссис Инглторп написала новое завещание, оставив все свои деньги мисс Говард?

– Нет, – улыбнувшись, ответил бельгиец.

– Тогда зачем же вы привели ее в пример?

– Тише!

Джон Кавендиш, подняв голову от бумаг, обратился к Пуаро:

– Не желаете ли вы, месье, пойти с нами? Мы просматриваем документы моей матери. Мистер Инглторп готов предоставить решение всех вопросов мистеру Уэллсу и мне.

– Что значительно упрощает дело, – проворковал адвокат. – Поскольку формально, конечно, он имеет право… – Он не закончил, сознавая, что все и так его поняли.

– Мы хотим начать с ее письменного стола в будуаре, – пояснил Джон, – а потом подняться в ее спальню. Наиболее важные документы она хранила в пурпурном бюваре, и мы должны внимательно изучить их.

– Согласен, – поддержал его адвокат, – вполне возможно, что там обнаружится новое завещание, написанное позднее того, что имеется в моем распоряжении.

– Да, более позднее завещание имеется, – произнес Пуаро.

– Что? – Джон и адвокат потрясенно взглянули на него.

– Или, точнее, – преспокойно продолжил мой друг, – оно существовало.

– Что значит «существовало»? Где же оно сейчас?

– Сгорело.

– Сгорело?

– Да. Взгляните сюда. – Он извлек обгоревший клочок, найденный нами в камине спальни миссис Инглторп, и вручил его адвокату, кратко пояснив, где и когда он нашел его.

– Но, возможно, это было какое-то старое завещание?

– Я так не думаю. Более того, я почти уверен, что его написали не далее как вчера днем.

– Что? Невероятно! – одновременно вырвалось у обоих мужчин.

Пуаро взглянул на Джона.

– Я докажу вам это, если вы пошлете за вашим садовником.

– Ну, разумеется… однако не понимаю…

Подняв руку, Пуаро вынудил его замолчать и предложил:

– Сделайте, как я прошу. А потом можете спрашивать все, что пожелаете.

– Отлично. – Джон позвонил в колокольчик.

Вскоре, как положено, появилась Доркас.

– Доркас, попросите, пожалуйста, Мэннинга зайти сюда, чтобы поговорить со мной.

– Слушаюсь, сэр. – Служанка удалилась.

Ожидание проходило в напряженном молчании. Лишь Пуаро выглядел абсолютно спокойным. Придирчиво взглянув на книжную полку, он смахнул оставленную в углу пыль.

Тяжелая поступь подбитых гвоздями башмаков по гравиевой дорожке возвестила о приближении Мэннинга. Джон вопросительно глянул на Пуаро. Последний кивнул.

– Заходите, Мэннинг, – пригласил Джон. – Мне нужно поговорить с вами.

Медленно и робко садовник вошел из сада в кабинет через застекленные двери и остановился на почтительном расстоянии. Стащив с головы шляпу, он нервно мял ее в руках. Спина его сильно сгорбилась, хотя, вероятно, он выглядел старше своих лет, а его смышленые и проницательные глаза противоречили медлительной и весьма осторожной манере разговора.

– Мэннинг, – сказал Джон, – мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов, которые задаст вам этот господин.

– Ясное дело, сэр, – пробурчал садовник.

Пуаро живо выступил вперед. Скользнувший по нему взгляд Мэннинга отразил легкое пренебрежение.

– Вы ведь вчера днем высаживали бегонии на клумбе с южной стороны дома, не так ли, Мэннинг?

– Да, сэр, мы с Уиллом.

– А миссис Инглторп подошла к окну и позвала вас, верно?

– Да, сэр, позвала.

– Расскажите мне попросту, что именно произошло потом.

– Ну, в общем, сэр, ничего особенного. Она просто попросила Уилла съездить на велосипеде до деревни и привезти какую-то форму для завещания, или что-то в таком роде… я точно не знаю… она записала ему нужные слова на бумажке.

– И что же дальше?

– В общем, он так и сделал, сэр.

– А что произошло потом?

– Мы опять отправились сажать бегонии, сэр.

– Разве миссис Инглторп не позвала вас снова?

– Позвала, сэр, хозяйка позвала и меня, и Уилла.

– Зачем же?

– Она предложила нам зайти прямо к ней в комнату и поставить наши имена под каким-то длинным документом… там еще стояла ее подпись.

– А вы видели, что было написано над ее подписью? – резко спросил Пуаро.

– Нет, сэр, там лежала промокашка.

– И вы просто подписали там, где она велела вам?

– Да, сэр, сначала я, а потом и Уилл.

– И что же она сделала после этого?

– Ну, сэр, она сложила бумагу, сунула ее в длинный конверт и убрала в какую-то красную папку, что лежала у нее на столе.

– В какое время она первый раз позвала вас?

– Да вроде около четырех, сэр.

– Не раньше? Не могло ли это случиться около половины четвертого?

– Нет, сэр, вроде нет. Скорее уж чуток позже четырех, а не раньше.

– Благодарю вас, Мэннинг, больше у меня нет вопросов, – любезно произнес Пуаро.

Садовник глянул на своего хозяина; увидев, что Джон молчаливым кивком отпустил его, он отдал своеобразную честь, приложив палец ко лбу, что-то тихо пробурчал и осторожно удалился в сад по своим же следам.