Чтение онлайн

И наконец, пятая версия. Задачей Камчатских экспедиций являлись не столько поиски пролива между континентами, сколько обследование ничейных территорий на северо-востоке Азии и северо-западе Америки. Делалось это опять-таки для достижения практической выгоды. Суть же ее заключалась в том, что пушные богатства Сибири к тому времени изрядно поистощились и возникла идея организовать промысел «мягкой рухляди» в Америке [78] .

Но это еще не все. Есть основания полагать, что не одна пушнина манила организаторов Камчатских экспедиций. В Петербурге знали, что металл, из которого делались испанские, португальские и прочие европейские монеты, доставлялся преимущественно из Америки. А это могло породить заманчивую идею — поискать на ничейных берегах Тихого океана «российское Эльдорадо, российское Потоси» [79] .

Даю справку: Эльдорадо — таинственная (точнее говоря, фантастическая) страна в Центральной Америке, якобы сказочно богатая золотом. Потоси — район Боливии, где действительно в крупных масштабах добывалось серебро. В пользу данного предположения говорит и тот факт, что огромные расходы, а также колоссальные трудности, создаваемые климатом и отдаленностью района исследований, не остановили тех, кто вершил в то время судьбами России. Скажем, только на Вторую Камчатскую экспедицию было затрачено 360 тыс. р. Для сравнения напомню вам, что в 1725 г. стоимость всего русского экспорта в Европу составляла около 3 млн р. [80]

Таким образом, есть основания полагать, что Камчатские экспедиции были организованы не для нужд чистой науки, а засекречены они были с целью избежать противодействия европейских колониальных держав. Для них русский флаг в бассейне Тихого океана даже на ничейных землях был крайне нежелателен. Именно поэтому для экспедиции были разработаны открытые и закрытые документы. Первые — к сведению господ дипломатов, аккредитованных при русском дворе, вторые — для руководства начальствующим лицам экспедиции.

Здесь мне придется сделать пояснение. Дело в том, что царь Петр I не ограничивал постановку задач подобным предприятиям одной письменной инструкцией. Так, например, в 1719 г. геодезисты Иван Евреинов и Федор Лужин получили царскую инструкцию, которая предписывала им ехать в Сибирь до Тобольска, а далее они должны были следовать туда, «куда нм указано». (Обращаю ваше внимание на эту формулировку.) Об общих целях экспедиции было сказано: выяснить, сошлась ли Азия с Америкой. Таким образом, получается, что Евреинов и Лужин были предшественниками Беринга. Однако не будем торопиться с выводами. Остановимся лучше на некоторых деталях этого предприятия.

В 1721 г. Евреинов вернулся из Сибири и лично доложил Петру I о проделанной работе. О том, остался ли доволен царь итогами содеянного, никакой официальной информации не последовало. Когда же историки стряхнули пыль с некогда секретных документов, то обнаружили удивительный факт: экспедиция Евреинова — Лужина не только не решила доставленную перед ней задачу, но и не была в том районе, где ее надо было решить. Упомянутые геодезисты на самом деле занимались обследованием Курильских островов, чтобы составить карты этого района [81] . Отсюда вытекает, что Лужин и Евреинов руководствовались не письменной инструкцией, а устным инструктажем.

Аналогичный подход к обеспечению секретности наблюдался при организации Индоокеанской экспедиции. Вспомните, в ее инструкции о конечном пункте плавания говорилось: «В назначенное вам место» [82] . Как видим, в документах Петра I, посвященных секретным экспедициям, имеется одна общая особенность. Кто из вас попробует объяснить ее?

— По-моему, все предельно ясно, — сказал Женя. — Петр I, стремясь обеспечить секретность экспедиций, давал их руководителям письменные инструкции общего характера, а конкретные цели и задачи руководители предприятий получали в устной форме (с глазу на глаз). Тем самым вероятность утечки информации была сведена к минимуму.

— Добавьте к этому, Женя, что петровский метод обеспечения секретности сбивал с толку не только современников, но и потомков, изучавших историю русских географических открытий.

А теперь вернемся к Первой Камчатской экспедиции. В конце 1725 г. ее участники уже отправились в Сибирь, а Витус Беринг дожидался в Петербурге царского инструктажа. Однако так и не дождался. Петр I умер, и начальнику экспедиции пришлось руководствоваться документом, который его автор наверняка не считал исчерпывающим. Изрядно поломав голову над царской инструкцией, Беринг решил все же искать пролив в том районе, где Азия максимально простирается к востоку.

Принимая во внимание его опыт в мореплавании, можно догадаться, чем было вызвано это решение. Ведь обследовать район вблизи мыса Дежнева можно было за одну навигацию (с учетом возвращения на Камчатку), а достичь европейских владений на Американском побережье можно было только в ходе многолетнего плавания.

Напомню вам, что по картам, имевшимся у Беринга, от Камчатки до Мексики было около 6 тыс. верст [83] . Прибавьте к этому сравнительно невысокие мореходные качества гукера, отсутствие достоверных карт, тихоокеанские тайфуны, и вам станет ясно, что вояж по царскому маршруту давал бы мало шансов на возвращение.

После окончания плавания в район пролива Беринг поспешил в Петербург. Не берусь судить, как он сам оценивал результаты экспедиции, но сенат и Адмиралтейств-коллегия оценили их невысоко. Было решено организовать вторую экспедицию, с тем чтобы выполнить предначертания Петра I. И опять-таки истинные цели предприятия были замаскированы. Например, в именном указе императрицы Анны Иоанновны Берингу предписывалось принимать меры по хозяйственному освоению Восточной Сибири (по организации там судостроения). Святейший синод и сибирские власти должны были оказывать ему помощь [84] . Что же касается секретных инструкций сената, то в них речь шла об обследовании неосвоенных земель в северной части Тихого океана и о приведении в подданство их населения (без вторжения во владения европейских и азиатских государств) [85] .

— А теперь, Женя, сделайте вывод из всего услышанного!

— Признаю свое заблуждение, Геннадий Васильевич! Камчатские экспедиции действительно были секретными! И ясно, что цели их заключались не столько в поисках пролива между Азией и Америкой, сколько в освоении Северного морского пути и свободных земель на севере Тихого океана. Секретность же этого предприятия объясняется стремлением избежать противодействия недругов России.

— Вы правильно меня поняли, Женя. Стоит, пожалуй, добавить, что одной из задач Камчатской экспедиции было установление политических и экономических контактов с Японией и что задачу эту россияне секретили не от японцев, а от европейцев. А для того чтобы сказанное стало понятным, напомню вам кое-что из истории контактов европейских держав с Японией.

Впервые об острове Чипангу, к востоку от Китая, поведал в Европе Марко Поло. Суть же его информации сводилась к тому, что островитяне красивы, учтивы и независимы. Земли же их богаты золотом и жемчугом [86] . Четыре столетия спустя в документах русского дипломата Николая Спафария также сообщалось, что недра Японии содержат золота и серебра, а также иных сокровищ больше, чем недра Китайского государства [87] . Аналогичные сведения приводились и в других источниках. Одним словом, в XVIII в. богатства Страны восходящего солнца стали в Европе общепризнанным фактом. Это нашло отражение даже в художественной литературе. Я имею в виду Робинзона Крузо, который, путешествуя по Сибири, рассчитывался слитками японского золота [88] .