Чтение онлайн

— Но ведь она так поступила отнюдь не из филантропических побуждений?

ОРЛОВ: Естественно! Ее интересы в этой войне были очень значительными.

ЛОБОВ: Но почему Англия не высадила десант, не использовала эти 225 тысяч ружей в своих целях против Франции? Струсили, боялась французов?

— Тут можно только догадываться. Потому вернемся к боевым действиям, столкновению армий Кутузова и Наполеона. Если сравнивать этих полководцев…

ЛОБОВ: Мне кажется, мы Кутузову слишком многое приписываем. Он и главнокомандующий, он победитель Наполеона. Но сравнивать его с Наполеоном просто нетактично! Наполеона нужно сравнивать с Александром I — это два стратега, два политика, два человека, которые действительно вели войну! Я бы сказал — два ума, противостоящие друг другу. Они, эти два ума, использовали все, что у них есть, — и политику, и дипломатию, и экономику, и народ, и армии, и т. д.

ГРЮНБЕРГ: А почему Наполеона нельзя сравнивать с Кутузовым?

ЛОБОВ: Наполеон прежде всего был императором, и у него были свои такие же полководцы, как Кутузов, — Мюрат, Ней…

ГРЮНБЕРГ: Кстати, кого из выдающихся полководцев победил Наполеон? Кого?! Австрийцев — в Итальянскую кампанию?

ШУРИНОВ: Я сейчас был на коллоквиуме, где два француза, историк и литератор, проводили анализ боевых действий с участием Наполеона как полководца. Видно, что никакого пиетета перед Наполеоном они не испытывают, что во Франции к его имени относятся спокойно: да, политик — крупный, талантливый. Но то, что он сделал в Италии, например, подвел под свою юрисдикцию множество покоренных им государств, включая Ватикан, говорит о том, что он не считался с нравственными, духовными традициями областей и народов. Уклад, который он хотел распространить на всю Европу, был просто неприемлем — объяснять не надо, что каждая страна имеет свои традиции. И то, что он столкнулся в России с таким противоборством, естественно. Страна была совсем другая, чем известные ему европейские страны, он к этому был не готов.

ГРЮНБЕРГ: Хотя у него были очень интересные взгляды на церковь… Он даже пытался вести переговоры с Московским митрополитом, чтобы ввести церковный круг в свою орбиту.

ЛОБОВ: По сути дела, во Франции о Наполеоне заговорили только при его племяннике Наполеоне III. Когда племянник пришел к власти, надо было ему свой авторитет поднять, и он приказал — собрать все, что можно написать о его дяде. Тогда-то Наполеон начал обрастать легендами, стал национальным героем.

ВАСИЛЬЕВ: Сравнивать Кутузова с Наполеоном вполне можно, поскольку они противостояли друг другу, командуя армиями. Хотя статус Наполеона был иной.

ГРЮНБЕРГ: Кстати, в 1805 году Кутузов маршем от Браунау до Ольмюца полностью переиграл Наполеона, который стал его бояться как мастера маневра.

БЕСПАЛОВ: Все ж не стоит забывать, что Кутузов прежде всего был царедворцем и политиком, а не полководцем. Блестящее его пребывание в Турции в качестве посла показало, насколько он выдающийся дипломат.

ОРЛОВ: Да, Кутузов был человек очень осторожный. Если перед ним стояла дилемма — сражение или милость государя, он выбирал милость. При этом он был талантливым полководцем — мог воевать, мог побеждать. Но для него лучше было сражение потерять, чем милость у двора. Это был его категорический императив.

ВАСИЛЬЕВ: Думаю, это произошло после того, как его сделали «козлом отпущения» за Аустерлиц — ив 12-м году он стал главнокомандующим вопреки первоначальной воле государя…

ОРЛОВ: В 1805 году, потеряв милость государя, он настолько переживал, что даже заболел…

ВАСИЛЬЕВ: Но это не помешало ему принять командование в 1812 году.

ОРЛОВ: А почему должно было помешать? Наоборот, это был для него сигнал, что милость возвращена, и он с удовольствием это воспринял.

ВАСИЛЬЕВ: Милость государя он собирался вернуть изгнанием французов!

ОРЛОВ: Думаю, что, становясь главнокомандующим, он не знал, сможет ли изгнать французов из России — но не считал это «подставой» со стороны императора. Есть письмо Кутузова дочери, что ему был страшный сон, как отступали перед лицом Наполеона.

ВАСИЛЬЕВ: Известны его переживания перед сдачей Москвы, но это не помешало ему выполнить свой стратегический замысел до конца…

В. ПЕТРОВ: Не надо забывать, что это был замысел Александра I, точнее, этот план разрабатывался личным штабом императора.

ШУРИНОВ: Роль Кутузова заключалась в том, что он сумел своим чутьем, своим талантом — политическим и полководческим — объединить и направить в одну сторону все силы народные, армейские, гвардейские.

ГАПЕНКО: Из-за Кутузова за пределы России ушло не меньше 150 тысяч человек: практически вся Старая гвардия, все лучшие боеспособные части.

Тому, что у гили лучшие, удивляться не приходится — на то они и являются лучшими, чтобы уцелеть…

ГАПЕНКО: И все же надо смириться с тем фактом, что Кутузов отнюдь не был тем героем, которым его представляют. Если внимательно проследить всю его деятельность с момента принятия армии у Царева Займища, возникает больше вопросов, на которые ответы оказываются какие- то невнятные. Начиная от выбора места сражения у села Бородино, само ведение этого сражения…

ГРЮНБЕРГ: Позиция настолько хорошо была выбрана, что французам ни разу не удалось согласовать действия своего правого фланга с левым — позиция разрывалась поворотом Семеновского ручья.

ГАПЕНКО: Кутузов Бородинским сражением практически не руководил. Он его полностью угробил. Никто не обращает внимания далее на то, что ставка Кутузова находилась в 3 километрах от Семеновских флешей, где шел бой, а Наполеона — в 400 метрах. Кто мог в той обстановке командовать войсками?

Кутузов запретил Барклаю де Толли усиливать какие- либо воинские части, но Барклай — это действительно герой сражения — в нарушение приказа снимал части и усиливал их, особенно на фланге 2-й армии, который там раздолбили. Из-за Кутузова лучшие гвардейские части были разбиты, потому что один дрался против семерых. Наполеон все свои атаки делал с тем, что сосредоточивал трех-, четырехкратное превосходство в силе. Если армии были приблизительно одинаковые, то откуда бралось это превосходство? Он с одного участка снимал войска, на другие кидал. А Кутузов на это спокойно смотрел: на Масловском кургане сидели, комаров давили, а на Семеновских высотах в это время умирали.

Наполеон выпустил 90 тысяч зарядов, в бою у него участвовало чуть больше 500 пушек, а всего было где-то 550. Русская артиллерия, официально имея 640 пушек, выпустила 60 тысяч зарядов. Потом, когда подсчитали, оказалось, что в бою не участвовало по крайней мере 200 пушек.

— Историки объясняют это тем, что все расположение наших орудий было известно только погибшему начальнику артиллерии графу Кутайсову. Это, честно говоря, звучит несколько странно.

ГРЮНБЕРГ: Даже у нас, которые профессионально занимаются военной историей, почему-то господствует такое расхожее представление, что победить — значит устроить грандиозную драку с колоссальным кровопролитием. Кстати, именно Наполеоновская концепция войны зиждется на том, что должно быть генеральное сражение и обязательно должны быть «спортивные показатели»: столько-то убитых, столько раненых, взятые знамена и т. д. На самом деле война построена на совершенно ином принципе. Особенно если сражается армия, численно значительно меньшая, чем армия атакующая, — как было при Бородине.

ГАПЕНКО: Силы были равны, нет ни одного доказательства, что армия Наполеона была больше…

ГРЮНБЕРГ: Кто же просчитал, что при Бородине был паритет? Недавно вышла книга Попова «Великая армия» в России, или Погоня за миражом». По мнению автора, границу перешли 545 тысяч человек — он приводит все документы, на основе которых считал, в том числе все трофейные и т. д. Но почему маркиз де Шамбре, участник Бородина, который работал с французскими документами, с которыми Попов не работал, еще в 1824 году опубликовал цифру 643 тысячи? Почему Попов ее не упоминает и с ней не дискутирует? Методологически он неправ. Почему? Потому что гам есть лакуна, незаполненная документально. Не все документы сохранились, не всеми он пользовался…

Почему, например. «Великую армию» стали догонять резервы только с 8 сентября по новому стилю? Неужели Наполеон после Витебска и Смоленска шел дальше, не подкрепив себя ничем? Вы что, его за дурака принимаете?! Просто куда-то и одевались все документы по резервам с начала войны по 8 сентября.

— Когда впервые знакомишься с событиями 1812 года, то кажется, что все известно, писано-переписано. А стоит углубиться в тему, и понимаешь: «Я знаю только то, что я ничего не знаю».