Загадочные страницы русской истории
Шрифт:
ГРЮНБЕРГ: А вы знаете, что на поле сражения при Бородине ночевала именно Русская армия? То есть что поле все-таки осталось за ними? По воспоминаниям принца Вюртембергского, бригада генерала Росси ш Тобольский и Волынский полки — ушла на следующий день, в 11 часов, с того самого места, где сейчас памятник Волынскому полку. А Брандт, писавший в мемуарах, что он ночевал на батарее Раевского, почему-то пишет, что на следующий день к их позиции прибыл Наполеон, и от них кто — то поскакал вперед, к батарее Раевского, чтобы узнать, что там делается. Версия, что Наполеоновская армия ночевала на тех местах, где она остановилась, совершенно неправдоподобна!
— Однако она утвердилась в литературе, равно как и утверждение, что при Бородине как бы победил Наполеон, тогда как Кутузов одержал некую «нравственную победу».
ГРЮНБЕРГ: Видите, говорят, что «Кутузов угробил Бородино», а при том Наполеону почему-то присваивают какую-то «неполную победу»… Скажите, пожалуйста, Русская армия, вся Россия — они что, ненормальные были? Почему у русских не было состояния проигравшей армии? Об этом свидетельствуют мемуары. Неужели у всех было моментальное неадекватное восприятие действительности? Они что, не имели опыта суворовских войн и 1805–1807 годов, не побывали в Швеции и Турции? Что же тогда с ними случилось?
Сражение было оборонительное, оно не подразумевало лобовой драки, и как стратегическое сражение было, безусловно, в пользу русских!
ГАПЕНКО: И все же, даже если внимательно почитать Тарле, возникают вопросы, которые ни с какой точки зрения не показывают Кутузова военачальником. С оставлением Москвы, например. Если уж впустили Наполеона в Москву, то зачем его оттуда выпустили? Почему когда к Кутузову пришел Денис Давыдов с просьбой дать ему 300 гусар, чтобы организовать в тылу противника подвижные отряды, — 300 человек для тогдашней армии была ерунда, он ему дал 50 человек! Роту пехоты нельзя атаковать с таким количеством гусар!
А почему Кутузов отступал по Старой Смоленской дороге? Наоборот, ее надо было перерезать, перерезать все пути снабжения, атак получилось, что Наполеон собирал, но пути все гарнизоны, и его армия увеличивалась. Лично у меня сложилось впечатление, что Кутузов не хотел гибели Наполеона, и вся его деятельность была против того, чтобы разгромить Наполеона — на то, чтобы дать ему свободно уйти из России.
ГРЮНБЕРГ: Насчет Москвы… Суворов писал еще в 1790 году: «Если вам нужно защищать какой-то пункт, и защита этого пункта обходится слишком дорого и вам дороже люди, которые его защищают, — бросайте этот пункт, переносите свои коммуникации и т. д., и сохраняйте, как сейчас говорят, живую силу». Чем и были вынуждены заниматься в 1812 году… Невозможно выиграть войну, проиграв все сражения! У нас почему-то считается, что войну, по Льву Толстому, выиграла то «дубина народной войны», то партизаны, то казаки. Регулярная армия с ее полководцами как бы и вообще не нужна!
— Подобная точка зрения обычно дорого обходится любому государству… А все же, почему Русская армия не сумела досокрушить Наполеона па Березине?
В. ПЕТРОВ: План изгнания Наполеона был разработан в Петербурге, в Главной квартире государя, и Кутузов, как главнокомандующий, выполнял этот план, и Чичагов, и Витгенштейн. Планировался полный разгром Наполеона, но исполнителям недоставало сноровки, и «клешни», которые должны были сомкнуться на Березине, не удалось соединить до конца. Наполеону удалось уйти и вывести кадровое ядро своей армии. Потери у них были огромные, но как бы за счет отставших солдат, которые уже были небоеспособны и брели вслед за армией огромной многотысячной толпой, зачастую бросив свое оружие, но таща награбленное. Десятки тысяч таких солдат и оказывались жертвой. А боевые части геройски оказывали сопротивление. Главное, Наполеону удалось вывести с собой две-три тысячи офицеров и генералов, которые потом составили кадры для той армии, которую он сформировал в 1813 году, и продолжал воевать.
— Однако имел ли смысл выход Русской армии в Европу? Известно, что далеко не все в России были сторонниками переноса боевых действий за Неман.
МОНАЕНКОВ: Самым активным и известным противником перехода Русской армии через границу был Кутузов. Хотя он не мог активно противодействовать императору, но высказывал свое мнение против перехода через Неман. Армия пришла к Неману в плачевном состоянии в процессе параллельного преследования было огромное количество отставших, обмороженных. Кутузов считал, что не стоит переходить границы Европы и лить там русскую кровь.
ВАСИЛЬЕВ: Нет, не было и тени возможности, чтобы, дойдя до Немана, Русская армия могла остановиться! А что Кутузов был якобы противником вторжения в Европу, — это утверждение того же Роберта Вильсона…
— В своих «Записках» Вильсон пишет, что князь Кутузов утверждал, что в результате Заграничного похода выиграет не Россия или Пруссия, а «некое островное государство». Вряд ли англичанин мог просто приписать русскому полководцу такую точку зрения, весьма невыгодную для его соотечественников.
ВАСИЛЬЕВ: Кутузов был противником перехода не через Неман, а через Эльбу. Он говорил, что мы вернемся оттуда «с окровавленным рылом». Русскими войсками при преследовании неприятеля Кутузов активно руководил до самой своей смерти. Он понимал, что недорубленный лес вырастает, надо его вырубать до конца, и поэтому, как и подавляющее большинство военных деятелей России, был сторонником продолжения войны.
— Почему же в исторической литературе все-таки утвердилась мысль о возможности закончить войну 1812 году? Она ведь возникла не сегодня…
ВАСИЛЬЕВ: Точка зрения, что была какая-то альтернатива Заграничному походу 1813–1814 годов, существует давно, но родилась она гораздо позже тех событий, уже в эпоху, когда очень сильное развитие получила Германия, изменилось соотношение сил в Европе. Особенно после Первой мировой войны. Но надо исходить из реалий эпохи, существа событий начала XIX века, потому что тогда не было таких пророков, которые бы мыслили на 30–50 лег вперед…
Заграничные походы на тридцать-сорок лет сделали Россию ведущей державой Европы, ее движущей силой. Пруссия была ближайшим союзником России, Австрия была вынуждена с ней считаться, Франция при Бурбонах тоже была теснейшим нашим союзником… Этого бы, конечно, не было, если бы не было заграничных походов.
Вплоть до Крымской войны Россия считалась мощнейшей, могущественной державой…
ГАПЕНКО: Кстати, если посмотреть всю хронику войны 1813 года, то увидим, что Наполеон проигрывал — либо сражения заканчивались не в его пользу — только в том случае, если в войне участвовала Россия.
ВАСИЛЬЕВ: К осени 1813 года в союзной армии русских было 170 тысяч, пруссаков — 160, австрийцев 110, шведов — 24 тысячи. Русские не составляли и половины союзных войск…
ОРЛОВ: Но они были во всех трех армиях — Северной, Богемской и Силезской. Александр I действительно был главной движущей силой кампании 1813 года, всей этой эпохи. Его политика доказала свою правильность, — и тогда начались активные поставки субсидий.
— Субсидий на освобождение Европы! Золотом платить лучше, чем кровью…
ОРЛОВ: Да, Англия не позволила бы России не рассчитаться по этим счетам. У России были международные обязательства, и она не могла их игнорировать.
ГАПЕНКО: Для меня лично нет никакого сомнения в том, что без России Наполеон поставил бы на колени всю эту так называемую коалицию и к середине 1813 года снова подошел бы к границам России.
— А не побоялся бы император повторения «польского похода» — так сказать, новых встреч с «генералом Морозом» и «дубиной народной войны»?