Чтение онлайн

Шон хотел сказать ей, что здесь был кто-то от кого плохо пахло, но боялся еще больше злить маму, поэтому промолчал и не смотрел на Софи. Ему было жаль ее, и она рассердилась бы на него, если бы знала, что он тоже видел и промолчал. Но потом мама снова взяла вазу и пошла по спальням, заглядывая под кровати и в шкафы. Софи и Шон следовали за ней. Она даже заглянула в шкафчик в ванной, где стоял бак с горячей водой, но там лежали только стопки полотенец.

Единственное место, где мама не проверила, стал чердак, но так как к нему не было лестницы, Шон рассудил, что мужчина не мог спрятаться там. Если только он не обладал сверхспособностями и не мог летать, как Супермен. Он почувствовал горячее дыхание Софи, когда она вздохнула с облегчением. Сестра стояла так близко, сжимая его руку, что он не мог пошевелить ею. Мама повернулась к ним обоим.

— Пока я не знаю, в какую игру ты играешь и почему лжешь, Софи, но ты больше никогда не должна этого делать. Ты чуть не довела меня до сердечного приступа, я думала, кто-то напал на тебя.

Софи наклонила голову, и крупные слезы упали из ее глаз на пол. Шон протянул руку и обхватил своими пухлыми пальцами холодные, гораздо более тонкие пальцы Софи, затем крепко сжал — он ей поверил. Мама спустилась вниз, и они последовали за ней, ни один из них не хотел оставаться наверху без нее. На случай, если дурно пахнущий человек вернется через стену.

Он присел на подлокотник дивана, любуясь своей работой. Женщина лежала и не шевелилась, что ему очень нравилось. Он не хотел бороться с ней и был рад, что крови нет. Ему не нравилась кровь — нет, это недостаточно сильное слово, он ненавидел кровь. От запаха у него сводило живот и подкашивались колени. Пару раз он терял сознание из-за этого, и, хотя в последнее время реакция его тела стала лучше, старался избегать крови любой ценой.

Когда в первый раз надел ей на голову полиэтиленовый пакет, она попыталась вырваться, но он его завязал. Материал был слишком толстым, а ее ногти слишком короткими, чтобы что-то изменить. Убедившись, что она мертва, он подошел, вытаскивая из заднего кармана нож. Выдвинул лезвие и направил его острием наружу, чтобы медленно разрезать пакет пополам. Он старался не коснуться лезвием ее кожи и не испортит все. У него нет времени падать в обморок.

Освобождая ее голову от пакета, он осторожно убрал пленку с ее лица и мягких розовых губ. Погладил ее длинные светлые волосы и откинул назад прядь, которая выбилась, когда она боролась, и уставился на нее. Девушка выглядела так, словно спала — Спящий ангел.

Он ожидал глубокого сожаления из-за того, что сделал, но этого не произошло. Впервые в жизни он ощутил, что какая-то основная, первобытная потребность была удовлетворена, и почувствовал опьянение от ощущения счастья, которое его обычно беспокойный ум редко испытывал.

Было еще рано, и он проведет пару часов со своим идеальным ангелом, прежде чем отвезет ее к месту последнего упокоения. Он надеялся, что ее найдет священник, а не какая-нибудь маленькая старушка. На самом деле не так уж важно, кто ее обнаружит, потому что люди быстро прибегут посмотреть, из-за чего поднялся шум. И весть о его даре посланнику Божьему быстро разнесется по округе.

Он сел в кресло и закрыл глаза, воспоминания о давних временах заполнили его разум. Его мать виновата во всем, что пошло не так в его жизни. Он хотел, чтобы она была здесь. Хотел, чтобы она увидела, кем он стал, но ее нет. Он сам по себе, всегда был и всегда будет.

Скорее всего, он задремал, потому что, открыв глаза, не понял сразу, где находится. Моргнув несколько раз, он оглянулся, чтобы посмотреть, не ожила ли женщина, и не сбежала ли. Но она все еще лежала на диване без всяких признаков жизни. Он протянул руку, позволив своим пальцам коснуться ее щеки, она стала намного прохладнее. Теперь ее губы приобрели голубой оттенок, они уже не выглядели такими желанными, как раньше.

Встав, он взял свой айфон и сделал несколько фотографий, отправив их на беспроводной принтер, который стоял в маленьком кабинете наверху. Лучше всего не распечатывать эти фотографии в магазине в городе, они могут наделать много шума!

Он поднялся наверх и отпер дверь в кабинет, который на самом деле являлся свободной спальней. Все стены были выкрашены в белый цвет, а на одной висели четыре большие пробковые доски для объявлений. Три из них он еще не успел заполнить. Достав из принтера две фотографии, приколол их к доске, которую назвал «Операция «Габриэль».

На этой доске висели фотографии дома его жертвы, с видом на улицу с обоих концов. Имелась небольшая карта окрестностей, и ее дом был отмечен большим красным крестом. К доске были приколоты записки с ее именем и номером телефона, фотография кофейни, в которую она ходила два или три раза в неделю, чтобы выпить свой обезжиренный латте с шоколадной посыпкой. Однажды она купила кусочек лимонного торта, но даже его взяла на вынос. Он никогда не видел, чтобы она присела и расслабилась хоть на пять минут. Он стоял в очереди позади нее и дважды, когда она поворачивалась, ей улыбался. Взволнованная, она тоже ответила ему улыбкой, потом повернулась лицом к бариста и больше не оглядывалась.

У нее не было ни семьи, ни друзей, которые навещали бы ее, и она никогда ни с кем не ходила пить кофе. Он наблюдал за ней уже четыре недели, и единственным посетителем, который приходил к ней, был электромонтер, снимавший показания счетчика.

Похоже, Трейси Хейл была так же одинока, как и он. Сложно представить кто бы мог заявить об ее исчезновении. На самом деле это довольно грустно. Он отступил назад, чтобы полюбоваться своей работой. «Операция «Гэбриэль» почти закончилась. Ему просто нужно доставить ее на территории церкви, при этом не попасться, и тогда наступит время начать следующую операцию. Он наслаждался сбором информации почти так же, как и убийством, и задавался вопросом, не растрачивает ли свои таланты на нынешней работе.

Спустившись вниз, он выглянул в окно гостиной, отодвинув занавеску, чтобы посмотреть, нет ли кого поблизости. В маленьком тупичке было тихо. Он завел маленькую черную книжечку, где отмечал все передвижение своих соседей.

Он знал, что Боб из восьмого дома ходил в паб каждый четверг, пятницу и субботу. Уходил из дома в семь и возвращался не раньше полуночи. Миссис Уоллес из дома номер двенадцать никогда не выходила после пяти вечера. Последний раз он видел, как она возвращалась домой без десяти пять, когда к ее дому подъехало такси, и она поспешила внутрь, закрыв и заперев дверь. Затем она прошла по всем комнатам и задернула шторы. К ней никогда не приходили гости, и она никогда не открывала дверь — совсем.

Проблема была в жильцах из пятнадцатого. Он не знал, как звали молодую пару, которая жила там, но они приходили в любое время и были очень непредсказуемы. Оба работали посменно в «Макдоналдсе», он знал это по характерным оливково-зеленым рубашкам-поло и брюкам цвета хаки, которые носили сотрудники фастфуда.

Когда не работали, они выпивали и иногда приводили друзей, чтобы слушать очень громкую музыку и веселиться. Он был рад, что живет далеко от них, иначе мог бы пойти туда и разбить их музыкальную систему или что там они использовали, чтобы проигрывать эту чертову музыку.

Однако, можно с уверенностью сказать, что они не вернутся домой между восемью и девятью часами вечера. Они оставались единственными, кто продолжал находится на улице.

Остальные дома, выкупленные советом, стояли заколоченные досками. Поговаривали о реконструкции и сносе домов, чтобы построить городской парк, но речь об этом вели больше двух лет назад. У совета закончились деньги, и теперь последние несколько жителей старались использовать все, что у них имелось, пока не подвернется лучшая возможность.