Чтение онлайн

Он взглянул на часы: было почти восемь часов, пора привести свой план в действие. Его грузовик стоял на небольшой подъездной дорожке прямо перед домом. Он взял за правило держать необходимые вещи в кузове, чтобы не вызывать подозрений. Теперь там на самом деле было больше, чем несколько досок или обломков старой мебели. Натянув толстые черные кожаные перчатки, он открыл входную дверь.

Ночь выдалась сухая, и это было частью плана. Он не смог бы сделать это под дождем. Открыв заднюю дверь грузовика и опустив ее, он передвинул несколько старых кусков дерева и взял сложенную пленку, которая хранилась у него в кузове, в дом. Он начал обматывать Спящего ангела полиэтиленом, накручивая его вокруг нее и перекатывая из стороны в сторону, чтобы убедиться, что она полностью закрыта. Затем взял рулон скотча, который оставил на столе, и начал закреплять пленку, стараясь не использовать слишком много — не хотел, чтобы разворачивать было сложнее, чем уже есть, когда он доставит ее в церковь.

Поднять ее, оказалось гораздо труднее, чем он себе представлял. Скользкая пленка не давала крепко ухватиться, и, хотя она была крошечной, тело оказалось мертвым грузом. Он улыбнулся про себя этому каламбуру.

Собрав все силы, он перебросил ее через плечо и сделал свой ход. Выйдя из дома, разместил ее в кузове своего грузовика. Он не оглядывался, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто-нибудь, потому что никогда этого не делал, полагаясь на свое чутье. Захлопнув заднюю дверцу, он вернулся в дом и прикрыл входную дверь. Дав соседям время подойти и выяснить, если они вдруг решат, что он положил что-то неподобающее в кузов грузовика. Свет в холле он оставил включенным, и не стал запирать входную дверь.

Дышать от напряжения было тяжело, но от возбуждения у него гудело в ушах. Он прошел в темную гостиную, сел и стал ждать в кресле, давая полицейским возможность прибыть на тот случай, если кто-то их вызвал. Он не мог душить девушек в общественных местах. Заниматься этим стоило в частном порядке. Он не выносил беспорядка, да и слишком рискованно убивать жертву в ее собственном доме, так что убийство приходилось совершать здесь.

Прошло десять минут, и ни одна полицейская машина не вылетела на улицу с мигалками и воющими сиренами. Прекрасно, остается надеяться, что ему удастся вытащить ее из грузовика у церкви так, чтобы никто не заметил.

В последний месяц он был очень занят, потому что записывал в красную книжку все дела и служения, которые проводились в церкви. Вечера четверга были тихими, никаких танцующих чечетку подростков в церковном зале или расставляющих цветы пенсионеров. Четверг оказался непопулярным вечером в календаре церкви Святой Марии, что вполне соответствовало его потребностям.

Он свернул с подъездной дорожки и проехал небольшое расстояние до церкви. В последнее время он несколько раз подрабатывал в этом районе, так что его грузовик был привычным зрелищем, когда стоял припаркованным рядом с церковью. Про себя он мог сказать, что обладает очень хорошими организаторскими способностями.

Не было ни одного дома, выходящего окнами на церковь, только здание пресвитерии неподалеку. Он заметил, что жалюзи закрыты. Передняя часть церкви была освещена, но задняя погрузилась в темноту. Он припарковался как можно ближе к воротам. Рядом никто не ходил, но он вышел и немного прогулялся, чтобы убедиться наверняка.

Успокоившись, он открыл заднюю дверцу грузовика и вытащил ее, перекинув через плечо. Ему пришлось пригнуться, когда он проходил через ворота. Стоило убедиться, что он не зацепит ее низко висящими над входом ветвями. Он совсем не желал, чтобы она запуталась в них, и начала болтаться, как марионетка. Его руки в перчатках вспотели, и стало труднее удерживать тело, но еще несколько шагов — и он окажется у могилы, которую выбрал. Идеальное расположение: его не видно с улицы из-за непосредственной близости к стене, а с другой стороны он оказался защищен огромным дубом.

Тяжело дыша, он наклонился и попытался поставить ее, не уронив, но она выскользнула из его рук, и он застонал, когда тело ударилось о гравий. Вытащив из кармана нож, он разрезал пленку. Работая быстро, он стащил ее и скрутил, отбросив в сторону. Раздел Трейси, сняв всю одежду, затем уложил на бок, не торопясь, положил одну руку ей под лицо ладонью вверх, а другую на грудь. Стараясь, чтобы они оказались очень близко друг к другу, насколько он мог их разместить, не скрепляя вместе. Затем принялся собирать листья, ветки и веточки, желая прикрыть часть ее наготы. Ему хотелось, чтобы Трейси выглядела красиво, застыв в смерти, как будто она скульптура.

Это заняло у него гораздо больше времени, чем он рассчитывал, но, когда, наконец, он закончил и отступил назад, чтобы полюбоваться своей работой, ему захотелось аплодировать. Она выглядела по-настоящему прекрасной в смерти. Он стянул перчатки и достал из кармана телефон, сделав пару снимков. Он не думал, что увидит ее снова, но хотел помнить все о своем первом ангеле.

С трудом оторвавшись от созерцания, он повернулся и начал собирать одежду и пленку. Вещи пахли Трейси, и он развесит их в своем кабинете в шкафу, который специально купил. Поднес блузку к носу и вдохнул аромат, не зная, что это, но догадываясь, что что-то дорогое. Он знал, что каждый раз, когда почувствует этот запах на женщине, будет возвращаться к этим драгоценным воспоминаниям. С колотящимся от волнения и напряжения сердцем он заставил себя отойти. Оказавшись у ворот, он обернулся, бросил на нее последний взгляд и послал воздушный поцелуй. Затем сел в свой грузовик и уехал.

Он был накачан адреналином, ничто не могло разрушить то, что он ощущал в этот момент. Торжествуя, но не предаваясь безрассудству, он бесцельно ехал по пустым улицам следующие двадцать минут — и не встретил ни одной полицейской машины, что его не удивило. Когда почувствовал, что готов, он поехал домой и вернулся к своей обычной жизни.

В «Черном Псе» оказалось немноголюдно. Уилл подошел к бару, купил себе двойную порцию водки и аккуратно выпил. Затем заказал две пинты пива, большой бокал вина и три пакетика чипсов с солью и уксусом. В углу двое мужчин играли в бильярд, и все. По крайней мере, это сэкономило время в баре — он хотел напиться и забыть о том, что произошло сегодня вечером.

Через пару недель, возможно, он увидит в этом смешную сторону, но сейчас сомневался. Уилл мог бы даже взять больничный завтра, чтобы не пришлось столкнуться с восьмичасовым издевательством коллег. Он отнес напитки и вернулся за чипсами. Лора рассказывала Стью о каком-то фестивале, на который собиралась через пару недель в микроавтобусе полном приятелей. Стью спросил, кто был хедлайнером, и Уилл осушил свою пинту, прежде чем они успели выпить. Он встал и снова подошел к бару, чтобы заказать еще двойную порцию водки и пинту пива. Проглотил водку в баре зная, что они будут шептаться о нем. Обычно он никогда не пил больше пары кружек за вечер, предпочитая оставаться трезвым и не быть причиной каких-либо сплетен.

Достал телефон и позвонил Энни, хотя и злился на нее, но все равно предпочел бы быть с ней, чем сидеть в пабе и сердиться.

Сегодня первый раз, когда они по-настоящему поссорились, и ему это не понравилось. Если она ответит, он возьмет такси и уедет домой, оставив Лору и Стью одних. Он набрал ее номер и звонил, и звонил, пока не переключился на голосовую почту. Не стал оставлять сообщение, потому что не знал, что сказать: «Перестань упрямиться и возвращайся домой?»

Уилл попробовал еще раз, по-прежнему без ответа. Набрал Джейка, который тоже не взял трубку. Теперь он разозлился еще больше, чем раньше, и заказал очередную рюмку водки. Осушив ее, повернулся и, спотыкаясь, побрел к столу, чтобы присоединиться к остальным. Он поймал взгляд, который Лора бросила на Стью, но проигнорировал его и начал говорить о всякой дурацкой чепухе, которая приходила в голову.

Через двадцать минут Стью посмотрел на часы. — Мне точно пора, Дебс убьет меня, если я опоздаю.

Уилл кивнул. — Ты слабак Стью, что это у тебя на лбу? Держись, это следы от каблука — подкаблучник, вот кто ты.

Лора подавила смешок и протянула пустой бокал Уиллу. — Ну, я не тороплюсь, повтори.

Стью нахмурился, качая головой, но Уилл встал, чтобы вернуться к бару, и она потерла большой и указательный пальцы и прошептала: — Ты будешь должен мне гораздо больше, чем десятку.