Чтение онлайн

"Секс у тебя был с кучей народа…"

Она даже не поняла, как снова сделала мне больно. И хоть смысл её фразы был в другом — в привязке — она дала оружие, которым я снова и снова царапаю себе едва затянувшиеся рубцы.

Всё понимаю. И царапаю.

Моя провокация удалась. Дана действительно так обо мне думает. Да — не брезгует. Да — ценит. Да — благодарна.

Но Дик всё равно был прав. Хоть я и знаю, что лгал мне. Но он — прав.

Я изначально ей был нужен как образец эксперимента мужа. И купила она меня только поэтому: как сейчас помню то утро — наше первое утро — и красный кристалл в пальчиках своей обнаженной хозяйки. Как она вставляет его в каст перстня, откуда его невозможно достать, лишая последней надежды заглушить боль…

Как смотрит мне в глаза, понимая, что не сможет меня отпустить из-за заглушки, а сама не в силах спрятать страх… Соль, она же меня боялась! И не зря…

Да, я не доверял Дику. Но соль его слов разъела тонкую, едва сформированную веру в то, что я смогу сделать что-то для Даны, находясь с ней рядом. Что-то, что ей действительно нужно.

Это был единственный раз в Столице, когда Ричард Трэнтон включил "шум", заглушив сигналы всех подслушивающих устройств. Ненадолго. Но сказать успел многое.

Он просто прямым текстом выдал, что я со своей страстью мешаю Дане рационально мыслить, выполнять её работу, мешаю стать частью Высшего Света Соледара и до конца исполнить договор с Альянсом — передать им заглушку. И меня — или мой кристалл — как часть единого проекта.

— Да ты понимаешь, что со своим кристаллом будешь гораздо полезнее Альянсу, чем все правдой и неправдой добытые технологии, которые ученые не в состоянии воплотить? Если договор с Альянсом включит поставки нитритов за пределы Соледара — поток нелегальной работорговли вырастет в разы! Ни один чип, ни один ошейник не даёт такого контроля, как эти грёбаные кристаллы! Ты, практически, спасёшь тысячи людей! — он поднял руку, не давая мне возразить, — даже миллионы! Но если и это не аргумент — подумай о Дане. Ты хоть представляешь себе последствия её вступления в права? Она стала не просто полноправной Либрой со средствами и связями. Она войдёт в Совет! Она сможет не только влиять на принимаемые внутренние законы, но и на внешнюю политику! Просто подумай, когда ещё мы сможем так глубоко внедрить действительно лояльного агента? Сколько она всего сможет сделать?

Конечно, сможет. Но вот хочет ли?

— Я не лоялен Альянсу, как, впрочем, и Соледару. Меня тошнит от вашей политики. Если Дана решит оставить…ся со мной — я ухвачусь за эту возможность руками, ногами — зубами в конце концов. Не нужны мне все эти твои высокие речи и идеи. Ты сам знаешь им цену.

— Вот именно, Сит. Я слишком хорошо знаю цену политически раскрученной фигуры. Дана, может, и не выбирала эту роль, но ты действительно готов поставить её перед выбором — тысячи невинных жизней или одна твоя?

Столько пафоса я встречал только у одного человека — того, кого пообещал Дане называть только мразью. И примерно в том же контексте.

Моя жизнь в обмен на свободу для других. Какая патетика.

И как же больно, что это — правда.

РЫБАЛКА

Мысли постоянно возвращались к Ситу и его выбрыку у фонтана. Перехватив взгляд Дика, мелькнувшего среди гостей в зале, куда нас привёл слуга, отправленный за мной в сад хозяином, я поняла, что поговорить сейчас не судьба. Не судьба в лице как Советника Мэдсена, — основного оппонента Аэруса Кэррая, — цепкой хваткой вцепившегося в предплечье Трэнтона и оживлённо что-то ему вещающего, так и самого организатора бала, повторившего такой же манёвр, но уже с моим предплечьем.

Зараза, синяки же останутся.

А хватка у него классная, я прям позавидовала. Вот смотришь на этого человека, и понимаешь — скала. Совсем с ним не страшно. Если, конечно, он на твоей стороне. Ну, или ты — на его, потому что ситуацией владеть будет в любом случае он.

Аэрус Керрай, Третий Советник Соледара. Не имела чести личного близкого общения с ним в прошлом, скрытая надёжной спиной мужа. Подозреваю, именно он когда-то поставил Дэрека перед выбором — наука или политика. Без компромиссов.

С этим человеком предпочитали не связываться. Как минимум четыре года назад. Судя по уверенному взгляду, сейчас мало что изменилось.

Но когда он, паря рядом в своём гравикресле, сжал мою руку, первой мыслью было: "как жаль, что я не его дочь". Я даже вздох восхищения не смогла сдержать. Но Кэррай нахмурился, восприняв его немного иначе.

— Не пугайся, Либра Хоэри. Я просто хотел засвидетельствовать тебе свою благосклонность, что успели уже сделать остальные мои… кхм… соратники.

Ага. Либра, но на "ты". Интересно…

Дыши, Дана. И помни — ты дура, делай вид, что ты об этом не знаешь, улыбайся и кивай.

— О, что вы, Либрас Кэррай, просто вы так тихо подо…летели. Я не ожидала. Да и Советник Либрас Мэдсэн предпочёл моего поверенного, — игривый взгляд, в надежде, что хватка ослабнет. Ага, щщас.

Стоп, а где Сит?

— Не беспокойтесь о своём телохранителе, — ну блин, мысли-то мои зачем читать так нагло? — Он в полной безопасности в приёмной моего кабинета. Я и тебя, девочка, хотел пригласить туда. Ты же не откажешь старику в доле внимания?

— Я с радостью, но мои дела ведёт…

— Ричард Трэнтон в курсе предстоящего разговора, и даже, в какой-то мере, — его организатор. К сожалению, сам он не сможет присутствовать на этой беседе. И это не фигура речи, мне действительно жаль, я бы с удовольствием понаблюдал, на какие именно предложения решится Ричард в твоём присутствии. Но он, видимо, боится что тогда с крючка сорвётся более крупная, по его мнению, рыба, — Аэрус бросил недвусмысленный взгляд на Советника Мэдсэна, так и не отпустившего предплечье Дика.

— Советник, вы разбираетесь в рыбалке? — меня и вправду это удивило. — В морях Соледара же не водится рыба.

— Читал немного в вашем фольклоре, Либра, — Аэрус выглядел польщённым. — Ну так как — уважишь старика?

Непроизвольно я тепло улыбнулась, чем явно озадачила собеседника. Аэрусу было за шестьдесят, на Соледаре, с его экологией, это довольно почтенный возраст даже для жителей Столицы, не выбиравшихся из-под купола, но выглядел он не старше сорока пяти, если не учитывать благородную седину. Смуглое, непонятно где загоревшее лицо без мелких морщин, лишь несколько складок у губ и в уголках зелёных глаз, слишком ярких и живых для его возраста. Их взгляд называли холодным и тяжелым, но, перехватив его, я увидела лишь огромную усталость и отражение груза ответственности, которые единственно и выдавали истинный возраст их носителя.

Когда-то Тэллас сказал мне, что в мире есть только две пары глаз, взгляд которых имеет для него значение. Одной из этих пар были глаза его наставника. Второй, по-видимому, подразумевалась моя. Но я не хотела об этом думать — ни тогда, ни сейчас.

Тогда зачем вспомнила?

— Конечно, Либрас Кэррай. Вы не представляете, как мне приятна ваша отеческая забота!

Язык мой — враг мой. Но я правда сказала это безо всякого подтекста. И слишком поздно спохватилась, увидев, как резко потемнел его взгляд. — Простите, — и опять — не произвольно. — Я не хотела.