Чтение онлайн

– Товарищ капитан, вас Соломахин просит.

– Чистяков, слушаю.

– Товарищ капитан, почему вы не заступили на дежурство на коммутатор?!

– Товарищ подполковник, я вам и начальнику штаба объяснил, что не могу дежурить. У меня - СРАЧКА!

– Товарищ капитан, напишите рапорт об отказе заступить на боевое дежурство!

– Никаких рапортов я писать не буду!

– Товарищ капитан, если вы не хотите со мной работать - подайте рапорт!

– Еще раз повторю: никаких рапортов я писать не буду и вообще - ПОШЕЛ НА Х...Й!! !

Через день я оклемался и заступил на дежурство. Вызывает Никифоров на ПУС. Это ГаЗ-66 с кунгом, где протянуты линии служебной связи ко всем аппаратным. Используется для управления аппаратными во время работы узла связи. Все время там рулил НШ батальона Витя Мироненко. А самый доблестный комбат после смерти Климова засел на ЦБУ и вообще не вылезал наверх. Даже по большому в туалет ходил в каску, за что удостоился персонального пинка под жопу от Рохлина! Рохлин и то иногда поднимался наверх и прогуливался по территории завода, а это чмо - никогда! Только в конце января, когда прекратились и минометные обстрелы, и снайперские вылазки, его выгнали с ЦБУ.

– Серега, я тебя просил - не ругайся с Соломахиным!

– А я не ругался!

– А кто его на х... послал?

– А кто мне со срачкой приказывал заступить на боевое дежурство? Это вообще как? Я ВКАЛЫВАЮ по 8 часов в день коммутаторе ЗАС ВМЕСТО его солдат и офицеров. Я даю каналы ЗАС ВМЕСТО его аппаратных. Я обеспечиваю дежурство на Р-142 ВМЕСТО его радистов. Я объяснил, что я не могу дежурить - а он "пишите рапорт!".

– Сереж, он комбат и по всем нормам я должен его поддержать.

– И что, тоже будете приказывать больному на коммутаторе сидеть? Так вот пусть Соломахин и сидит вместо своих подчиненных! Ну ладно, это мы с вами поговорили по понятиям, кто что должен. Давайте теперь поговорим по закону...

– Чего?! Какому закону?!

– Обычному. Нашему, военному, бюрократическому закону. Вот моё командировочное. Здесь написано: место командировки - г. Кизляр. Цель командировки - обеспечение связи. Отметки о прибытии - нет. То есть я к вам не прибывал. Про прикомандирование к 8АК здесь тоже нет ни слова, ни строчки. Где приказ командира батальона связи о зачислении меня и моих солдат и офицеров в списки части в качестве прикомандированных? Где приказ о постановке нас на все виды довольствия? Где приказ на развертывание узла связи? Где схема - приказ узлу связи? Где приказ об организации боевого дежурства? Ничего нет. Вообще. Исходя из этого, Соломахин мне вообще не начальник. Он просто подполковник - на две ступени выше меня по должности и по званию. Если идти на принцип, я вообще могу свернуть свои машины и уехать. И ни один прокурор - ни военный, ни гражданский, мне абсолютно ничего не предъявит. Я этого не сделаю, вы прекрасно знаете. Но подчиняться этому ушлепку у меня просто нет сил. Вы мне лучше скажите, когда мне замену пришлют!

– Серега, телеграмму в твою бригаду за подписью Рохлина я отправил. Теперь все зависит от твоего комбрига.

– С нашим комбригом я буду ждать замены до ишачьей пасхи!

Эти слова оказались пророческими. Комбриг, прочитав телеграмму, заявил "Я Рохлину не подчиняюсь! А наш командующий (42 АК г. Владикавказ) никаких приказов не отдавал!"

Ситуация вообще сложилась уникальная. Я числюсь в бригаде, которая входит в 42АК г. Владикавказ. Тот подчиняется СКВО г.Ростов-на-Дону. Корпус Рохлина подчиняется ОГ МО, которая находится в Моздоке, командует этой группировкой Квашнин. Кто кому должен приказать, чтобы мне прислали замену? Ответа не знает никто! Так мы и сидели - хренели до конца операции в Грозном.

Ещё одна дата намертво запечатлелась в моей памяти. Это было 2 февраля.

+ + +

Весь день начался наперекосяк. Сначала бойцы чего-то учудили, потом за коммутатором на смене всякие мелкие неприятности постоянно донимали. Сменился, пришел к себе в Н-18. Походил вокруг неё, посмотрел. Что-то на душе неспокойно. Вызвал водителя - "Отгони машину назад на 3 метра, чтобы морда из-за угла не торчала". Перегнали, запас кабеля позволял без отключения переставить машину. Сидим с Максом после так называемого обеда, кукуем. Приходит Юра Гнедин:

– Серега, Андрей не справляется на коммутаторе.

– Юра, а кто будет вместо меня с 16 до 20 сидеть? Если он сейчас не тянет, то что будет, когда пиковая нагрузка пойдет? Я и так на вас батрачу по 8 часов в день, не считая своих обязанностей по закрытию и сдаче каналов, регламенту и всему остальному. Не справляется твой боец - сам садись.

– Я один механик ЗАС остался, мне и так никуда не выйти - постоянно что-нибудь случается.

– Юра, я тебе сказал я - не сяду за коммутатор! Предложи своему комбату поработать, он ох...но грамотный офицер, пусть покажет, как надо работать!

– Ты что, издеваешься?! Это чмо из бункера только газом можно выкурить! Макс, может, ты сядешь?

– Юра, я один раз сорвал переговоры Рохлину и за это копал яму для туалета. Повторять печальный опыт нет никакого желания!

Прошел час. Слышим такой конкретный БАБАХ! Что-то прилетело и довольно большого калибра, это не мина 82мм, что-то более серьезное. И тут еще один БАБАХ прямо рядом с нами во дворе. Выскакиваем на улицу.

У Р-440, который стоял рядом с нами и морда торчала из-за угла, как у моей Н-18, пока не переставил, кабина превратилась в дуршлаг, а колеса в хлам. Стоял справа УАЗик буханка и ГаЗ-66 - машины в хлам. Мы кинулись узнавать - нет ли раненых. Повезло, все живы. В машинах в тот момент никого не было. Возвращаемся обратно, а на ПМП суета какая-то. Подходим и видим тело с головой закрытой афганкой белого оттенка. Такая афганка была только у одного человека - Андрея Горячева. Мы уже понимая, что случилось, бежим на аппаратную Гнедина, где наш коммутатор ЗАС. А там п...ц! Снаряд попал в дерево на высоте около 8м и осколки пошли сверху вниз. Фанера с фольгой плохая защита от такой напасти. Коммутатор в хлам, Андрюха - 200. Юра Гнедин весь в соплях, ничего не то, что сделать - сказать ничего не может. Хотя на нем - ни царапины! Он был в заднем отсеке - и на нем ни царапины! Всю связь начали переключать на соседнюю аппаратную (такую же) из Краснодарского полка связи. Начальник - пр-к Володя Зайцев. А мы пошли помянуть раба божьего Андрея. Помянули. Связи перекинули, запустили в работу коммутатор. Соединяю Рохлина - пропало питание блока, в аппаратной питание есть. Володя прибежал, заменил какой-то предохранитель, связь восстановил. Бежит Никифоров:

– Серега, что случилось?! Почему Рохлину переговоры сорвали?!

– Что-то здесь наеб..сь, а Зайцев потом исправил.

– Ты что, пьяный?!

– Нет, я же работаю. А по поводу пьянства - посмотрите на своего Гнедина. Он до сих пор лыка не вяжет. Лучше думайте, кто вместо Андрюхи сидеть смену будет.

– А кто может?

– Из ваших - никто! Надо с Зайцевым говорить.

– Зайцев, кто у тебя может за коммутатор сесть?

– Да вот солдатик есть, больше никого нет.

– А ты сам?

– Мне здоровье не позволяет.

– А если я прикажу?!

– Вот Соломахину с Гнединым и приказывайте. Я и так на честном слове держусь. Мне надо в госпитале лежать, а тут в войнушку играю.

– Ну ладно, сажай солдата.

Закончилась смена где-то в 22 часа, пошли с Максом и Серегой добавили. И тут звоним в бригаду узнать новости, а там все уже на ушах стоят. Все знают, что связь ЗАС с нашим узлом пропала. И все знают, что на коммутаторе сижу я с Максом. А Вадим Черняев на мой вопрос, ушло ли на меня представление на НС "Акварели" заявляет:

– Все нормально, Серега! Туда идет Сан Саныч, а ты будешь вместо меня!

Меня перемкнуло и Остапа понесло. Дословно я привести разговор не могу, но я сказал, что эту должность я видел в гробу и белых тапочках, самого Черняева вертел на ...как шашлык на шампуре, Сан Саныч может идти куда хочет, а ему лучше задуматься о том, кто будет командиром роты, потому что я дальше служить не намерен. Он мне отвечал на том же языке, отчего у всей смены на узле связи повяли уши, а глаза вылезли на лоб. Окончательный разговор отложили до моего возвращения.