Чтение онлайн

– Ну что, пацаны! Кинули меня, как лоха позорного!

– Шеф, что случилось?! Мы не все поняли из твоих матюков в адрес Черняева.

– Сан Саныч идет на "Акварель", а мне предлагают должность начальника связи бригады.

– Так это же хорошо! Какой из него начальник связи бригады?!

– Пацаны, я после всех этих подстав вообще служить не хочу! Как пахать - так я, а как должность получать - так Сан Саныч.

– Шеф, мы тут на ПМП солдатика видели. Из 81 мсп. Так он без ноги лежал, ожидая отправки в Моздок. Так вот он сказал, что ногу потерял в новогодний штурм. Их лейтенант взводный их бросил и они попали в засаду. Его посчитали мертвым и бросили, потом свои подобрали. Как ты думаешь, мы смогли объяснить ему, что не все офицеры сволочи? И что есть такие, как ты? Нет, он знает твердо - его бросил его командир. И все офицеры - сволочи и козлы! Мы тебе к чему говорим - ты хоть своих не бросай! А то придет дятел на роту - и п...ц!

Честно сказать, именно этот случай послужил одним из аргументов в пользу дальнейшего прохождения службы. Хотя желание кинуть рапорт на стол и послать всех на х... не покидало меня еще долго.

Соломахин выбрался из бункера. На ПУСе (пункт управления связью) собрал совещание. Я на смене дежурю. Приходит Юра Гнедин и рассказывает:

– Соломахин начал всех подряд воспитывать, а Володя Зайцев и говорит ему:

– Я бы вам сказал, товарищ подполковник, да вы обидитесь...

– Да ладно, говори!

– Что, при всех?

– Да, при всех.

И тут Володя произнес свою знаменитую фразу, которую я помню до сих пор:

– Если баранами командует орёл, то они становятся орлами. Но если орлами командует баран...

Все присутствующие офицеры поняли, что они орлы, а баран... Тоже все поняли.

Это чмо заткнулось и очень надолго. Но изменить свою сущность он, конечно, был не в силах.

Из всей Грозненской эпопеи мне очень сильно запомнилось вранье, которое извергали наши официальные власти. Это было вообще что-то. О том, что информационную войну наши проиграли с треском, хуже чем наши футболисты, знают все. Но видеть это вранье своими глазами - совершенно другое. Я уже писал, что при подъезде к Грозному мы видели наши бомбардировщики, штурмующие и бомбящие Грозный. А когда открыл газету, то оказалось, что никакие самолеты Грозный не бомбят. И вообще войны в Чечне нет, есть наведение конституционного порядка. А какой объект разбомбили в первую очередь, не дожидаясь подхода наземных войск? Это был местный филиал Госбанка! Наверное, там больше всего чеченцев сидело.

А в Грозном на Рождество взял газету (сейчас точно не скажу, то ли Труд, то ли Известия) и ох...л! Общее впечатление "почувствуй себя карателем в Белоруссии в 1942году". Мы, оказывается, истребляем мирных чеченских жителей, зверски расправляемся со всеми подряд, невзирая на пол и возраст. Всех женщин насилуем всей толпой, не снимая лыж и автоматов. Это при том, что мирных чеченцев в Грозном с середины декабря не было. Все чеченцы и их семьи разбежались по кишлакам и аулам, в Грозном остались только боевики и русские, которым было некуда бежать. Основные тезисы статьи:

– Ельцин по сравнению с Дудаевым - пигмей;

– Все русские солдаты - преступники, которые истребляют мирных жителей;

– Все летчики, которые бомбят горные аулы - параноики, потому что отстреливают ИК-ловушки. И с таким сарказмом вопрошает "А вдруг у кого в ауле "Стингер" в сарае завалялся?" А вот когда я ехал из Грозного на своей Р-142 и видел остовы сгоревших вертушек и СУ-25, у меня был вопрос: а из чего же их сбили? Я подозреваю, что из тех самых "Стингеров", которых в сарае ни у кого не было;

– Самый лучший представитель чеченского народа - это Сергей Адамович Ковалев, который заявил: "Если вам нужен Грозный, пусть берут его вместе со мной - депутатом Госдумы!";

– Войну надо прекратить, чеченцам выплатить компенсацию за разрушенные дома и моральный ущерб, военных отдать под суд, желательно в Чечне, и предоставить Чечне полную государственную независимость.

У меня после таких журналистских экзерсисов появилось огромное желание вдумчиво побеседовать с ними на предмет патриотизма и простой порядочности. Я понимал, что статьи заказные и проплаченные, но я не мог понять, почему власть допускает эти обливания грязью своих солдат, которые выполняют её, власти, приказы.

В начале февраля активная часть наземной операции закончилась, 20 мсд 8АК начали отводить в Толстов Юрт, а мы так и стояли на консервном заводе. И тут нас решил посетить Начальник Войск Связи СКВО генерал-майор Ляскало Николай Петрович. С ним, естественно, прибыла его свита. Покровский в своей книге "Расстрелять!" очень точно дал название таким сопровождающим "Подшакальники. Служба в штабе с 9.00 до 18.00 и два выходных в неделю". И тут мы нарисовались. Внешний вид: шапка без кокарды, борода 2-х месячная, черный свитер, бушлат без звездочек, штаны-афганка и сапоги. Все мои офицеры выглядели точно так же, но без бород. Ляскало шествует по дороге, прошел мимо нас и бросает в пространство вокруг себя фразу:

– Это чей такой бородатый здесь находится?

Подшакальники молчат, кроме Никифорова меня никто не знает, а его с ними не было. Я не выдержал и в спину уходящему генералу:

– Буйнакский, товарищ генерал!

Ляскало замер на месте, развернулся и подошел к нам.

– А я вас знаю, вы хорошо тут поработали! Я бы с радостью вас отпустил домой, но таких аппаратных Н-18, как у тебя, в округе очень мало. Она понадобится в дальнейших боевых действиях. Поэтому надо подождать замену из бригады, чтобы ваши люди на вашей технике работали. А остальных можно уже отпустить.

Я переглянулся с Серегой и Максом и отрицательно покачал головой:

– Нет, товарищ генерал, мы уже все вместе поедем домой.

– Ну как хотите. На обратном пути заедешь в Моздок и оформишь наградные листы на себя и всех офицеров. А почему небритый?

– Говорят, бриться до приезда домой - плохая примета.

Генерал Ляскало, задумчиво глядя в кроны деревьев, хлопает себя по выбритой до синевы щеке:

– Себе, что ли, бороду отпустить? Так боюсь, командующий не поймет. Чистяков, ты все понял по награждению?

– Так точно, товарищ генерал!

Все ушли, а мы через несколько дней перебазировались на аэродром "Северный" где ждали замену в лице Андрюхи с тремя солдатами. С Максом я пытался говорить на тему его отношений с женщиной-военнослужащей с нашего узла:

– Макс, на хрена ты с ней связываешься?

– А что такого? Нормальная девчонка!

– Макс, она работала еще в дивизии на узле связи. Там русских офицеров было в два раза больше, чем сейчас в бригаде. Почему она не вышла замуж?

– Да откуда я знаю?!

– А почему она к тебе воспылала любовью с первого взгляда? Ну, не считая того, что кинула Андрюху?

– Шеф, я не знаю. А ты можешь сказать, почему?

– У Андрюхи ничего нет. Ни квартиры, ни машины. Как у латыша: х... да душа. А у тебя квартира в Краснодаре уже есть. Даже если уволишься из армии - угол есть, в большом городе. Работу ты себе всяко найдешь. Можно жить - поживать, да добра наживать.

– Ты что, считаешь, что она со мной замутила только из-за квартиры?!