Чтение онлайн

Приводились и положительные примеры в Таджикистане, Латвии, Грузии, Коми АССР. Но и их было, как капля в море, очень мало.

Резким и в тоже время конкретным было выступление министра финансов СССР В. Павлова, который предложил срочно создать рабочую группу по пересмотру инструкций Минфина о кооперации и немедленно начать совместную работу. Это выступление внесло некоторый оптимизм в завершающую стадию конференции. В целом же она гораздо менее «митинговой», чем предшествовавший ей чрезвычайный съезд московских кооперативов, и, следовательно, более конструктивной. Большинство делегатов конференции прямо или косвенно поддержали мысль, что кооперация должна любым способом выжить не ради чьих-то меркантильных интересов, а ради возможности создания в стране эффективного экономического механизма. И если сейчас для этого в первую очередь надо искать способы борьбы с административным аппаратом – значит, эти способы должны быть законными и направленными на создание реальных возможностей для нормального существования в будущем.

Фактическая многопартийность, сложившаяся в последние годы в стране, начала обретать организационные формы. Частичное признание руководством КПСС права других партий на существование стимулировало процесс оформления партийных структур. Складывался новый политический спектр: появились социалисты, анархисты, социал-демократы, конституционные демократы, христианские демократы. В республиках Закавказья и Прибалтики возродились национальные партии. На этом фоне решение чрезвычайной конференции Союза объединенных кооперативов о курсе на создание Партии свободного труда выглядело вполне логично.

В стране, где все есть политика, у альтернативной экономики нет другого пути, кроме как защищать свои интересы политическими же средствами. С этой точки зрения будущая партия имела весьма прочные основания и неплохие перспективы. Ибо на общем для страны фоне слабо кристаллизованных социальных интересов такая партия опиралась бы на одну из немногих социальных групп с четко выраженными интересами, на группу, которой есть что терять и что защищать. Представительство интересов альтернативной экономики в органах выборной власти, участие в законодательном процессе, организация диалога и поиски компромисса с оппонентами, смягчение социально-политических конфликтов – вот те функции, которые так или иначе приходилось бы выполнять партии независимых производителей. С другой стороны, будущая партия, в отличие от большинства других, опирающихся лишь на идеологию, могло бы опираться на достаточно солидный материальный фундамент – в том случае, конечно, если она будет воспринята производителями как действительный выразитель их интересов.

Реальная политика невозможна без денег. Однако, хотя слухи об участии мафиозных капиталов в политической борьбе ходили уже давно, в стране, похоже, никто не владел самой тонкой технологией политического рынка – как заставить деньги работать в политике. Для партии предпринимателей, которая вряд ли могла рассчитывать на завоевание большинства, вопрос об использовании денег являлся ключевым, но в высшей степени деликатным. Общественное мнение было настроено по отношению к предпринимательской активности отчасти настороженно, отчасти негативно. Статистика свидетельствовала о растущем числе преступлений против собственности не только кооператоров, но и арендаторов.

Летом 1989 года во время забастовочной волны часть стачкомов на местах выступила инициатором закрытия торгово-закупочных кооперативов (например, в Караганде). В этой ситуации для партии предпринимателей жизненно важным было правильно выбрать союзников, четко расставить акценты в своей социальной программе. Только союз с массовыми и цивилизованными движениями трудящихся – рабочим движением, нарождающимися социал-демократическими и социалистическими партиями, региональными экологическими и национальными движениями в общем демократическом русле сможет обеспечить Партии свободного труда надежное и адекватное место в политическом спектре. Социальный эгоизм российских предпринимателей в начале века немало способствовал радикализации народных движений. Это послужило одной из причин взрыва, снесшего на десятилетия с исторической арены и самих предпринимателей, и возможность нормального развития страны. Избежать подобного развития событий – стало одной из главных задач новой политической партии.

Влияние кооператоров в обществе усиливалось с каждым днем. Так, уже в марте избирательная кампания в Дмитровском территориальном избирательном округе Москвы, где в числе восьми кандидатов в народные депутаты РСФСР баллотировался вице-президент Союза объединенных кооператоров СССР Артем Тарасов, показала, что в кризисных условиях значительно возрос авторитет носителей нового экономического мышления. В первом туре Тарасов опередил заместителя Мосгорисполкома Валерия Жарова, а во втором туре получил 57% голосов и выиграл у рабочего Николая Рыжкова. Такая победа – и над аппаратчиком, и над рабочим, свидетельствовала о том, что сейчас именно представители альтернативной экономики способны выдвинуть реальные программы вывода страны из кризиса. Таким образом, СОК был представлен и в Верховном Совете СССР – своим президентом В. А. Тихоновым, и в Верховном Совете РСФСР – А. М. Тарасовым. Вот как аргументировал свое появление в новом парламенте России Артем Тарасов:

– Я баллотировался в народные депутаты РСФСР для того, чтобы попытаться отстоять в России то, чего пока не удалось сделать в Советском Союзе в целом: не просто добиться принятия законов о собственности, о земле и других, а получать конкретные правительственные решения, которыми эти законы вводятся в жизнь, дают реальную возможность воспользоваться свободой в экономике. Нам нужны конкретные, четкие постановления, например, о том, что всем предприятиям и трудовым коллективам разрешается выйти из подчинения министерств и ведомств, если они не имеют специального ранга «предприятия государственного значения», о том, что в сельском хозяйстве распускаются колхозы – как убыточные, так и неубыточные. Колхозы могут существовать на добровольных началах частных владельцев земли. Мы привыкли работать по постановлениям, инструкциям, а не по законам, которых никто не читает. Доля законов среди всех законодательных актов составляет всего двадцать процентов. Остальные восемьдесят – постановления. Российский парламент должен принять постановления, развивающие, а часто и усиливающие действия законов. Если нам это удастся сделать, мы действительно откроем свободный рынок.(2)

Необходимо отметить, что в то время в нашей стране было выдвинуто немало самых разных концепций, касающихся дальнейшего развития экономики. Но тогдашнее руководство Советского Союза не смогло из всего этого разнообразия выбрать модель экономической политики и положить его в основу практического курса. Последующие политические события, которые привели к смене экономического строя в стране, сделали споры и дискуссии о рыночном социализме вообще беспредметным.

Одним из основных результатов обсуждения кардинальной экономической реформы на Президентском Совете является решение не форсировать переход к рыночной экономике до начала 1991 года.

Это подтвердил и Президент Горбачёв, заявив в одном из своих выступлений, что для того, чтобы «проработать все вопросы радикализации экономической реформы», нужно 6–8 месяцев.

Таким образом, формально продолжается реализация правительственной программы, принятой в декабре прошлого года.

Следует сказать, что остался открытым вопрос, возможен ли вообще переход к рынку административным решением, которое можно отменить или перенести, в условиях, когда в стране бурно развивается коммерческая активность. По мнению экспертов, в СССР сложилась ситуация, при которой рынок ещё не сформировался, а экономика вышла из-под планового контроля. В этой ситуации перенос сроков осуществления радикальных мер по рыночной реформе мог создать дополнительные сложности для её проведения, а также привести к ещё большему ухудшению экономической ситуации в стране.(3)

В первом квартале 1990 года по сравнению с тем же периодом 1989 года Госкомстат СССР впервые за много лет зафиксировал не просто снижение темпов роста производства, а сокращение их абсолютных размеров. В частности, национальный доход сократился на 2%, общий объём производства промышленной продукции на 1,2%, при этом по 164 основным её видам план выполнен только по 56.

Итоги 1989 года и 1 квартал 1990 года показали самое большое за последние годы расхождение плановых показателей и реальных объёмов производства. В условиях даже неполной хозяйственной самостоятельности предприятий и Госплан, и Минфин начинают утрачивать возможность реально управлять ими, поэтому сейчас ни одна организация не может предложить и реализовать механизм, гарантирующий исполнение плана.

Предложенный правительством в качестве одной из антиинфляционных мер налог на прирост оплаты труда практически распространился едва ли на одну пятую предприятий, для которых он предназначался. Продажа 5% казначейских обязательств связала лишь 0,5% доходов населения.

В итоге Госкомстат отметил ускорение темпов инфляции. По его данным, в первом квартале 1990 г. по отношению к первому кварталу 1989 г. масштабы наличной эмиссии возросли более чем на четверть. Учитывая, что в 1989 г. сумма годовой эмиссии в 6 раз превысила уровень первого квартала (18,3 млрд. руб. против 3 млрд. руб. в первом квартале), то при сохранении сложившейся тенденции инфляция к концу 1990 г. составит не менее 23%.