Чтение онлайн

Самая крупная армия после русской – в Украине, но и она по численности составляет лишь одну треть от русской армии и страдает теми же недугами, которые характерны для русской армии. С точки зрения Украины, а еще больше стран Балтии, русская армия выглядит угрожающе даже в ее нынешнем ослабленном положении. Не стоит забывать, что русская армия одержала победу в Чечне (по крайней мере, на данном этапе) и могла бы легко справиться с любой организованной военной силой на территории России. (Ее успехи в борьбе с террористами менее впечатляющие, но то же самое можно сказать о любой другой армии мира.)

Наконец, русская армия или, по крайней мере, ее руководство имеет огромную в сравнении с советской эпохой автономную власть по отношению к обществу и политической элите, даже несмотря на все финансовые и организационные трудности, переживаемые ныне российскими вооруженными силами. Два облика одновременно.

Большинство аналитических исследований в России, среди ее соседей и на Западе концентрируется лишь на одно из этих двух обликов, с одной стороны – отрицание силы русской армии, а с другой – опасения, что она станет основой новой русской имперской кампании или геополитической угрозы. Среди российских реформаторов горестные проблемы армии рассматриваются как цена за демилитаризацию российского общества, а ее политическое влияние как предзнаменование возврата к авторитаризму сродни тому, что существовал во времена Брежнева. Среди соседей России явные слабости русской армии вызывают поведение, которое лишь еще больше осложняет их отношения с Москвой. В то же время реальная или потенциальная сила русской армии заставляет многих из них искать защиты у Запада через НАТО либо через какой-то иной механизм, а также стремиться к наилучшей для них договоренности с Москвой перед тем, как армия снова возьмет власть. И среди западных аналитиков и политиков наблюдается тенденция либо списывать русскую армию со счетов как возможную угрозу в ближайшем будущем, либо рассматривать ее политический вес в качестве предвестника возврата к худшим временам прошлого.

Лишь в редких случаях существует понимание того, что настоящая угроза для всех, исходящая от русской армии, проистекает от того, что она имеет оба этих облика. Это создает обстановку, которая не только предвещает возможность радикального изменения политического курса, но и создает условия для растущего использования вооруженными силами своего политического веса для выбивания средств, необходимых для осуществления перехода к их модернизации, – а это было бы чем-то гораздо более дорогостоящим, чем восстановление модели советских времен – и тем более для использования этой силы для следования, как многие русские сейчас это называют, «латиноамериканской модели». По этому сценарию армия стала бы главным вершителем политических судеб в обществе, скорее всего настаивала бы на проведении сильной внешней политики для оправдания закручивания гаек внутри страны и могла бы даже разделиться на фракции, создающие союзы с какой-нибудь одной или несколькими другими силами в российском обществе. В таком случае нищета и. сила русской армии могли бы слиться воедино и побудить военных стремиться к выходящим за рамки конституции решениям в отношении будущего вооруженных сил.

В метафоре, упомянутой в самом начале, великий английский писатель Диккенс заметил, что то были не только наилучшие и одновременно наихудшие времена, но и времена, когда все казалось возможным и невозможным одновременно. Это наблюдение также относится к ныне существующей ситуации и должно помочь нам избежать одностороннего подхода, который неизбежно привел бы нас к неправильным выводам.

Но были и такие люди, которые рвались в Чечню, несмотря ни на какие препятствия. То была особая когорта – журналисты.

Военные корреспонденты делятся на две категории – на тех, кто рассуждает о войне и армии, сидя в кабинете, и тех, кто пишет из окопов и войск. К последним из них и относился редактор отдела репортажей газеты «Красная звезда» полковник Владимир Михайлович Житаренко.

В канун Нового года, 29 декабря Владимир вылетел в Моздок. Он сразу же попросил, чтобы его перебросили поближе к Грозному, на передовую. Новый год он встречал в одном из полков воздушно-десантной дивизии, который находился в двух километрах от столицы Чечни, на северо-восточной ее окраине. Как нам рассказывали очевидцы, в полночь Володя решил навестить экипаж боевой машины десанта, с которым познакомился накануне, поздравить его с праздником. БМД находилась на передовой, в боевом охранении.

В час тридцать ночи первого января на подходе к передовой Житаренко был убит пулей снайпера…

Владимир Житаренко родился 15 июня 1942 года в Немирове Винницкой области. В 1968 году закончил факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища. Один из нас проучился с ним на этом факультете год, на первом курсе, потом носил свои заметки лейтенанту Володе Житаренко в окружную газету Прикарпатского военного округа «Слава Родины». Другой прослужил несколько лет с ним бок о бок в «Красной звезде», где Владимир работал с 1974 года, практически двадцать лет. В нынешнем году он должен был уходить в запас.

Полковник Житаренко старался избегать «общеполитических» разговоров. Его трудно было встретить на пресс-конференциях – он ездил по горячим точкам, которых на территории бывшего Союза образовалось с лихвой. 16 таких командировок у полковника за неполных последних два года! Основной герой его материалов – простой солдат и офицер, которому, как считал Володя, наиболее трудно на войне, который своей жизнью расплачивается за маневры политиков. Воину тяжко не от ранений и контузий, писал Житаренко в своей последней книге «Подвиг и подлость», а прежде всего от хулы недобросовестных политиков и борзописцев, наветов иных правителей, их беспочвенных обвинений… Сколько выдержки требуется порой офицеру, солдату, чтобы, невзирая на моральные травмы, продолжать выполнять свой воинский долг: защищать людей от пуль, откуда бы они ни летели.

Полковник Владимир Житаренко погиб от такой пули. Его уроки журналистской чести останутся с нами.

А между тем в начале 1995 года прокатилась волна отставки генералов, отказавшихся воевать в Чечне.

Документы на увольнение ранее подавших рапорты об отставке в связи с событиями в Чечне первого заместителя главкома сухопутных войск Эдуарда Воробьева, командира Кантемировской дивизии Бориса Полякова, а также отстраненных Павлом Грачевым генералов из состава руководства Северо-Кавказского военного округа уже переданы из МО в «вышестоящие инстанции» (назначение и увольнение указанных высших чинов – прерогатива президента) и могут быть подписаны уже в ближайшие дни. По некоторым сведениям, аналогичные документы готовы и на заместителей министра обороны Бориса Громова и Георгия Кондратьева.

Очевидно, что чистки могут произойти и на более низких уровнях военного руководства. По данным «Интерфакса», переведен на должность Ставропольского краевого военкома комбриг 21-й Ставропольской воздушно-десантной казачьей бригады. Можно предположить, что будет снят с должности командир десантно-штурмового батальона морской пехоты Тихоокеанского флота майор Евгений Жовторипенко, отказавшийся выполнять приказ о переброске батальона в Чечню. Майор мотивировал свой отказ тем, что значительная часть личного состава батальона состоит из необстрелянных солдат первого года службы, а также пополнения из матросов. Между тем батальон Жовторипенко, видимо, до сих пор был на хорошем счету, раз летом прошлого года именно ему было поручено блеснуть на совместных российско-американских учениях в Приморском крае.

Можно предположить, что все эти факты – лишь верхушка айсберга, а скрытый и открытый саботаж в армии носит гораздо более масштабный характер. С одной стороны, в российской армии неподчинение (сам факт которого считается позорным) в последний раз принимало массовые формы лишь накануне революций 1917 года. Поэтому увольнение и даже трибунал – реакция на такие действия вполне логичная. Однако, с другой стороны, рост числа фактов неподчинения – реакция политическая, в частности, и на самого военного министра, и на президента-главнокомандующего. В результате серии внутриполитических кризисов армия, вокруг которой в течение нескольких лет шли активные спекуляции (использовать ее «против народа» или нет), оказалась политизированной. Хотя официально и Ельцин, и Грачев, сами приложившие руку к этой политизации, не раз заявляли, что они ей противостоят. В этой ситуация и реакция на неподчинение уже не может носить характер чисто военного дисциплинарного наказания – «фракция честных офицеров и генералов» неизбежно становится фактором политическим, еще более ослабляющим армию в чисто военном отношении, ибо уходят, как правило, далеко не худшие.

Помимо внутренних конфликтов, военных ждут и более серьезные проблемы – экономические. Генералы начинают сознавать, что, не затребовав заранее возмещения затрат на военные действия, они совершили крупную, а может быть, и роковую ошибку. Официоз МО газета «Красная звезда» в пятницу опубликовала редакционную статью под заголовком «Неужели армия в Чечне воюет за свой счет?», намекая именно на финансовые обстоятельства. А накануне начальник главного управления военного бюджета и финансирования МО генерал Василий Воробьев заявил «Интерфаксу», что ежедневные расходы Минобороны на осуществление военных акций в Чечне составляют 12–14 млрд рублей, а всего с 11 декабря по 12 января расходы на операцию составили около 550 млрд руб. (По словам генерала, выстрел из 125-миллиметровой пушки танка Т-72 обходится Минобороны в 1, 7 млн рублей, из установки залпового огня БМ-21 «Град» – 557 тыс., миномета – 68 тыс., самоходной 152-миллиметровой гаубицы – 356 тыс. рублей, а выстрел из автомата Калашникова – 161 рубль.) Остается напомнить, что реальное финансирование армии в 1994 году намного отстало от сумм, заложенных в бюджет. То есть вооруженные силы в результате затянувшейся войны (а этого-то, видимо, никто не просчитал) поставлены в критическую ситуацию. Это не может не усилить политический потенциал действий «отказников», делая слухи о грядущих переменах в МО все более реальными. А инициированы они могут быть уже не только сверху, но и снизу.