Чтение онлайн

Фон Фрич безразлично пожал плечами:

– Случайно в него выстрелю при первом удобном случае, чтобы не искушать судьбу. И если не я, то другой обязательно случайно выстрелит. В бою, знаешь ли, всякое бывает...

Военный министр согласно кивнул головой:

– Вот, вот. Поэтому уже сейчас вся армия, начиная с простого бойца, резко отрицательно настроена по отношению к нацистам. Солдаты теперь всеми доступными им средствами будут избавляться от членов НСДАП рядом с собой и станут саботировать малейший приказ, идущий от командира, который является сторонником Гитлера. Это реальность, Густав. И Гитлер это понимает. Исходя из этого, он такую армию пустит под нож в самом ближайшем будущем. Ему не нужна такая армия. И начнет он с нас, руководства рейхсвера. Поэтому я считаю, Юргенс нас не сталкивает с главой правительства, а дает нам понять, что серьезный бизнес на нашей стороне. Но у нас есть еще немного времени. Армию Гитлер не будет трогать, пока не разберется внутри своей банды.

Начальник Генерального штаба тяжело повел плечами, сбрасывая с них невидимый груз:

– Хорошо, давай будем исходить из этого. То есть рассматриваем ситуацию, при которой он делает ход первым, начинает все с чистки рядов наци и ставит страну на грань гражданской войны. Каков их численный состав, и каким оружием они располагают?

Вздохнув, военный министр надел пенсне, подвинул к себе отдельно лежавшую от остальных бумаг папку и раскрыл ее:

– На текущий момент количество штурмовиков Рэма составляет около пятисот тысяч человек. В СС Гитлера двести тысяч. На складах обеих группировок, в общей сложности, насчитывается полтора миллиона винтовок и пять тысяч пулеметов. И это не считая личного оружия.

Он резко захлопнул папку и исподлобья взглянул на генерал-лейтенанта:

– Густав, это семьсот тысяч вооруженных головорезов, готовых вцепиться в глотку друг другу. Среди мирного, безоружного населения. Рядом с женщинами и детьми. В государстве, которое только что начало приходить в себя после кровопускания. Ведь Гитлер по своему разумению считает, что он все сделает неожиданно и быстро. А если нет? Ну, вот представь себе, что они все одновременно схватились за эти винтовки с пулеметами и начали уличные бои. Что останется от страны? Правильно, пыль и руины... А чего стоит только этот запрет на деятельность всех остальных партий, кроме НСДАП? Тебе не кажется, что мы начинаем отчетливо ощущать трупный запах диктатуры?

Начальник Генерального штаба иронично взглянул на фон Бломберга:

– Надеюсь, что ты не хочешь, чтобы к власти пришел Тельман со своей бандой, Вилли? Чем его коммунистическая диктатура пролетариата будет отличаться от диктатуры, о которой ты только что сам сказал?

Военный министр в ответ досадливо поморщился:

– Да ничем. Тут ты прав. И я не хочу красных так же, как и ты. Как, впрочем, ни коричневых, ни черных. Тем более, что в СА много "бифштексов". Я просто хочу служить стране, а не идее одной партии.

Генерал-лейтенант чуть удивленно поднял брови:

– Как ты сказал? "Бифштексов"? Почему "бифштексов"?

– Так ты не знаешь?

– Первый раз слышу.

Генерал-полковник укоризненно вздохнул:

– Густав, ну нельзя же так. Надо хоть эпизодически просматривать газеты и журналы и быть в курсе современной политической терминологии.

– Угу. Учту на будущее. С сегодняшнего дня начну изучать. Как боевой устав. От корки до корки. Теперь просвещай.

– Это их так называет СС. В штурмовиках у Рэма ходит много перешедших под его знамена коммунистических боевиков. Коричневые снаружи и красные внутри. Поэтому и "бифштексы". То есть, две идеи настолько близки, что сами их носители свободно переходят из одного движения в другое, не чувствуя при этом особого дискомфорта.

Начальник Генерального штаба задумчиво постучал пальцами по пачке, лежащей перед ним на столе, потом вздохнул и решительно достал из нее очередную сигарету. Чиркнув о коробок спичкой, прикурил и стал смотреть, как огонек превращает светлое дерево в обугленную головешку. Дождавшись, когда огонь дошел до кончиков пальцев, бросил спичку в пепельницу и тихо проговорил:

– Вот так же быстро и бесповоротно мы можем сгореть, если примем неправильное решение. Что ты предлагаешь, Вилли? Пойти и вот прямо сейчас арестовать законно избранного главу правительства? Это, знаешь ли, называется государственная измена и после этого ставят к стенке. Заметь, на законном основании ставят.

Военный министр поднялся со своего места и стал прохаживаться по кабинету, заложив руки за спину. Подошел к окну, задумчиво постучал пальцами по подоконнику. Потом решительно развернулся и сел в свое кресло. Оперившись о стол, чуть придвинувшись к своему собеседнику, улыбнулся:

– А мы никого сейчас не будем арестовывать, господин генерал-лейтенант. Мы будем наблюдать, собирать информацию и планировать. И, как практичные люди, будем надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Но, как ты понимаешь, если СС и СА начнут стрелять друг в друга с подачи Гитлера, то это прямая угроза стабильности государства. А такую угрозу может нейтрализовать только армия. Больше никто. Никакая полиция не сможет остановить семьсот тысяч вооруженных до зубов бандитов. Поэтому слушай, что я предлагаю. Гитлер на последнем совещании сам приказал разработать план на случай массовых забастовок рабочих с переходом в уличные беспорядки и вооруженного сопротивления властям, возглавляемого коммунистами. Его рамки он очертил - это мобилизация армии при ситуации, когда у полиции не будет хватать сил, чтобы эти беспорядки нейтрализовать. Вот такой план мы и разработаем. Я уже набросал его черновик. Страна делится на четыре зоны, условно назовем их Юг, Север, Восток и Запад, плюс центральная зона со столицей и особая в Кенигсбергском анклаве. Если СС и СА начнут воевать друг с другом, то обязательно начнут в больших городах. А у нас там расположены гарнизоны. Основной их задачей будет блокирование узлов связи, железнодорожных станций, автомобильных дорог и аэродромов - чтобы черные и коричневые не смогли связываться со своими сторонниками и перемещать личный состав по стране. Особое внимание необходимо будет уделить блокированию арсеналов, где у них хранится оружие. В каждом населенном пункте мы создадим от взвода до батальона быстрого реагирования. Надо будет провести учения, которые мы представим как отработку приказа Гитлера. Учения разобьем на два этапа. Первый этап штабной - на картах. Второй этап - реальное выдвижение сил и средств в местах дислокации - на местности.

Но мы обязательно сделаем следующее. Во время учений вполне целесообразным будет дать вводную, по которой тот или иной командир части не может выполнять свои функции. Это даст нам прекрасную возможность назначить в этот момент исполняющими обязанности командиров частей и подразделений людей, в чьей лояльности армия может не сомневаться. Я считаю, что надо будет назначить на эти должности офицеров из аристократии, которые негативно относятся к Гитлеру и его людям. Тем самым мы сразу отсечем командиров, которые могут втайне сочувствовать наци, но стараются своих взглядов не афишировать. Просто надо заранее, еще на штабном этапе учений, отработать этот вопрос. А на втором этапе пусть они реально возьмут управление частями и подразделениями на себя. У меня уже есть кандидатура на должность начальника штаба учений. Это майор Клаус Штауффенберг. Он граф, родился в одной из старейших аристократических семей Южной Германии, тесно связанной с королевским домом Вюртемберга. Воспитан в духе католического благочестия и патриотизма. Как понимаешь, после отлучения Святым престолом НСДАП от Церкви, его отношение к нацистам, мягко говоря, резко отрицательное. Думаю, что если ему присвоить очередное звание - "подполковник" к началу учений, то его преданность армии от этого только усилится.

И вот смотри, что у нас в результате получается. Генштаб, по сути, разработает план двойного назначения. Если у Гитлера хватит мозгов, и он не даст команду на тотальное уничтожение коричневорубашечников, то наш план вполне подходит и для подавления вооруженного сопротивления властям со стороны коммунистов.

Мы его представим главе правительства с чувством глубоко исполненного долга. Так что бери мой черновик в разработку - генерал-полковник протянул фон Фричу тонкую папку - и передавай его в оперативный отдел для детализации. Считай, что это уже приказ.

Начальник Генерального штаба мгновенно поднялся со своего места и щелкнул каблуками:

– Слушаюсь, господин Военный министр.

Фон Бломберг махнул рукой:

– Вольно, расслабься, Густав.

Генерал-лейтенант снова сел и откинулся на спинку кресла, взглянув при этом с хитринкой на своего начальника:

– Дозволит господин генерал-полковник задать вопрос?

– Идите в жо...у, господин генерал-лейтенант, с вашими церемониями. Что за вопрос?

– По негласной традиции генштаба, разработчик плана имеет право дать ему свое название. Господин военный министр такое название уже придумал?

Фон Бломберг ухмыльнулся:

– А как же. Нацисты любят громкие наименования, связанные с мистикой. Думаю, если я назову этот план, скажем "Валькирия", то Гитлеру может понравиться.

Они пристально посмотрели друг другу в глаза, а потом, вдруг одновременно расхохотались. Смеялись молодо и заразительно. Внезапно генерал-лейтенант опять стал серьезным. Он вздохнул и постучал пальцами по столу:

– Хорошо, допустим, СС и СА начали стрелять друг в друга и мы их остановили. Что потом, Вилли? Что потом? Ты что, действительно все же решишься устранить главу правительства?