Чтение онлайн

15 августа сотрудниками КГБ СССР совместно с сотрудниками Министерства обороны СССР (Грачев, Ачалов) подготовлен план первоочередных мероприятий по введению в стране чрезвычайного положения;

15 — 17 августа Председателем КГБ СССР В. А. Крючковым даны указания о прослушивании телефонов руководителей СССР и РСФСР и подготовке интернирования ряда народных депутатов СССР и РСФСР;

16 августа на объекте КГБ состоялась встреча В. А. Крючкова, Д. Т. Язова, О. С. Шенина, О. Д. Бакланова, В. И. Болдина, принявших решение о недопустимости подписания Союзного договора 20 августа;

17 августа на объекте КГБ состоялась встреча В. С. Павлова, В. А. Крючкова, О. Д. Бакланова, О. С. Шенина, В. И. Болдина, Д. Т. Язова, В. А. Ачалова, В. Ф. Грушко, В. И. Варенникова, принявших конкретные решения о введении в стране чрезвычайного положения и действиях по нейтрализации Президента СССР;

17 августа подготовлены тезисы выступления председателя КГБ В. А. Крючкова по Центральному телевидению о введении в стране чрезвычайного положения;

18 августа в 16:30 по указанию Ю. С. Плеханова, А. С. Глущенко отдано распоряжение начальнику 21-го отделения УПС КГБ СССР о выключении всех видов связи на даче Президента СССР в Форосе [348] .

То есть идет нормальный рабочий процесс по подготовке введения в стране чрезвычайного положения в соответствии с Законом СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения», принятого Верховным Советом СССР летом 1990 года. О каком путче или мятеже, перевороте, если хотите, может идти речь, если в подготовке этого мероприятия принимают участие все без исключения руководители государства: вице-президент, спикер парламента, премьер-министр, силовые министры. В этом списке явно отсутствует лишь один человек — Президент Горбачев. Но он зорко отслеживает ситуацию из Фороса, мало того, группа «путчистов» по завершении подготовительных мероприятий вылетела 18 августа в Крым для доклада Горбачеву о проделанной работе, а также с предложением утвердить план введения в стране чрезвычайного положения. Вспоминает генерал армии В. Варенников:

«17 августа было проведено совещание у председателя КГБ Владимира Крючкова. Встреча проходила на закрытом объекте КГБ, который назывался АБЦ. Было десять участников встречи: Владимир Крючков, его зам. Грушко, Павлов, Шенин, Бакланов, Болдин, Язов, Ачалов, Варенников. О социально-политической обстановке информацию дал председатель КГБ Владимир Александрович Крючков. Он говорил о том, что из-за порочного действия властей и неправильного толкования демократии в стране фактически утрачено управление. Идет война законов. Над государством нависла большая опасность. Начатая по инициативе Горбачева перестройка фактически зашла в тупик.

По второму, экономическому, направлению докладывал председатель правительства СССР Валентин Сергеевич Павлов.

Он нарисовал удручающую картину положения дел в экономике и финансах. Отметил, что тот кризис, в который мы уже вошли, может приобрести еще большие размеры. Подчеркнул, что коль мы неплатежеспособное государство, то и кредитов нам больше давать никто не намерен. Хаос в экономике приобретает угрожающие формы, а предложения правительства не находят поддержки у Горбачева.

О третьем, правовом, направлении информацию дали Крючков и Павлов, сосредоточив внимание на проекте Союзного договора. Они акцентировали: его подписанием узаконивается выпадение из СССР большей части союзных республик. Оба особо подчеркнули нарушение прав человека, поскольку игнорируются результаты референдума 17 марта 1991 года.

Таким образом, было решено, что к М. Горбачеву в Крым на его дачу в Форосе летят Бакланов, Шенин, Болдин, Варенников и Плеханов. Цель поездки — убедить Горбачева в необходимости принятия решения о введении чрезвычайного положения в некоторых районах страны. Предполагалось, что Горбачев сделает это своим распоряжением или поручит кому-то это. Кроме того, важно убедить Горбачева пока не подписывать новый Союзный договор» [349] .

Вопрос о введении в отдельных районах страны режима чрезвычайного положения со всей прямотой встал сразу же после того, как летом 1991 года верховный Совет СССР принял закон «О правовом режиме чрезвычайного положения».

Летом 1991 года премьер-министр Валентин Павлов понял, что ждать от Горбачева радикальных мер по пресечению развала властных структур бесполезно, и решил апеллировать непосредственно к Верховному Совету СССР, который согласно закону правомочен вводить в стране режим чрезвычайного положения. Лейтмотивом своего выступления Павлов сделал требования чрезвычайных полномочий для кабинета министров. Он заявил, что только в 1991 году дефицит союзного бюджета достиг 39 млрд. рублей. Была также названа огромная, в 200 млрд. рублей, сумма ущерба, нанесенного стране от антиалкогольной кампании, затеянной Горбачевым и Лигачевым. Выступление В. Павлова было решительно поддержано А. И. Лукьяновым, Д. Т. Язовым, B.А. Крючковым и Б. К. Пуго, то есть всеми «силовыми» министрами.

Б. Н. Ельцин, вспоминая то время, напишет в своих мемуарах: «Новый премьер Павлов за период с апреля по июнь очень резко обозначил независимость своей позиции, «особое мнение» по многим экономическим и политическим вопросам, противодействие общему курсу горбачевской администрации» [350] .

В. А. Крючков, в частности, в своем выступлении сказал: «…Наше отечество находится на грани катастрофы… Главная причина нынешней критической ситуации кроется в целенаправленных, последовательных действиях антигосударственных, сепаратистских и других экстремистских сил, развернувших непримиримую борьбу за власть.

Эти силы открыто взяли курс на захват власти в стране. Для реализации своих амбициозных планов они не остановятся перед попытками ввергнуть страну в пучину крайнего обострения обстановки» [351] .

После подобных выступлений можно уверенно сказать, что мосты уже сожжены, открытым текстом первые лица государства требовали у Верховного Совета чрезвычайных полномочий, которые они самостоятельно реализовали через два месяца на три августовских дня. Настроение большинства депутатов было таково, чтобы дать эти полномочия уже сейчас, как это требовал премьер-министр. Надо отметить, что рейтинг В. Павлова после такого эмоционального выступления резко пошел вверх. В нем увидели лидера, решительности и смелости которого, так не хватало Горбачеву.

Вот как оценивал это В. А. Крючков: «Решительно контрастировала манера ведения заседаний Кабинета министров Горбачева с Павловым. Выступления Горбачева отличались аморфностью, неопределенностью, вилянием, неточностью в изложении своей позиции и фактической ситуации в стране. Выступления же Павлова были содержательными, компетентными, логичными, нередко концептуальными, с предложением конкретных мер по выводу из кризиса. Сравнения были явно не в пользу Горбачева, что раздражало последнего, особенно если иметь в виду его самолюбие» [352] .

А президента Горбачева, как всегда в ответственный момент, нет в эпицентре событий (т. е. в зале заседаний ВС). Согласованы ли были с ним столь резкие выступления премьера и силовиков? Если согласованы, то это вполне в духе Горбачева — дать «добро», а потом от всего отказаться, сделав вид, что ничего не давал, ничего не слышал.

Если такие выступления им не санкционированы, то он получает убедительное доказательство подготовки к отстранению его от власти. Надо быть глупцом, чтобы этого не понимать, поскольку это уже начало заговора. Безусловно, Горбачев знал о планах премьера и «силовиков», о чем убедительно поведал в своей книге «Снова в оппозиции» Г. Х. Попов. Он, якобы, получил информацию, что правительство СССР, получив чрезвычайные полномочия, введет чрезвычайное положение, направленное против Ельцина. Антиельцинская направленность заговора более убедительна и тогда становится понятным, что у истоков его стоял именно Горбачев, поскольку упрямый и самодовольный Ельцин порядком надоел теряющему популярность Горбачеву.