Чтение онлайн

Бакланов перечислил состав ГКЧП, причем назвал в числе его членов Лукьянова. Сказал, что Ельцин арестован, хотя тут же поправился: будет арестован по пути (из Алма-Аты, откуда он возвращался в Москву).

Реакция, тон Горбачева были неожиданны для приехавших. Проигрывая не один раз сценарий встречи, они рассчитывали на взаимозаинтересованное обсуждение вопроса в духе аналогичным встречам в прошлом и поручений, которые давал Горбачев о готовности введения чрезвычайного положения в стране. А тут сразу — отлуп. Узнав, кто входит в состав комитета, а главное, узнав, что прибывшие не представляют руководство России, Горбачев стал мягче. Убедившись, что меры чрезвычайного положения распространяются и на российское руководство, успокоился окончательно.

— Все, что вы предлагаете, лучше осуществить максимально демократическим путем, поэтому я советую, как можно сделать то, что намечается».

Дальше, как утверждает В. Болдин, пошел спокойный и деловой разговор. Михаил Сергеевич говорил, как нужно решать предполагаемые вопросы, пояснил, почему он занимает такую позицию. Пожимая на прощанье руки, говорит:

— Черт с вами, действуйте» [391] .

Однако Горбачев излагает окончание встречи по-своему, но нужно учитывать, что все это было сказано post factum:

— Не хотите сами подписывать Указ о введении чрезвычайного положения, передайте свои полномочия Янаеву — предложил Бакланов. И добавил: — Отдохните, мы сделаем грязную работу», а потом вы сможете вернуться.

Я, разумеется, отверг это гнусное предложение.

— Тогда пойдете в отставку, — проговорил Варенников.

— Не рассчитывайте. Вы — преступники, ответите за свою авантюру.

На этом разговор закончился. Мы попрощались. Когда они уходили, не сдержался и отругал их «по-русски» [392] .

То есть, матом. На это Генеральный был мастак. Итак, визитеры разочарованы. Надо же, ведь совсем недавно сам Горбачев считал введение режима чрезвычайного положения единственным выходом из тупика. Однако Горбачев после этой встречи повеселел, на вечер заказал приключенческий фильм. Затем ужин с винами. К отключению телефонов отнесся довольно спокойно, как к шагу, продиктованному заботой об его же имидже. Тем более, что связь в помещении охраны работала безупречно, и после убытия «визитеров» Горбачев сделал оттуда несколько звонков, в том числе А. Вольскому и первому зампредсовмина СССР В. Щербакову. При этом он предупредил А. Вольского, что он жив и здоров, несмотря на то, что по радио объявят о якобы его болезни.

Около 22 часов 18 августа «визитеры» вернулись в Москву с «довольно кислыми физиономиями», как вспоминал маршал Язов. Однако Крючков не унывал, он уже получил информацию об итогах визита от Плеханова и решил, что: «президент страны поддержит введение чрезвычайных мер, если они будут успешными» [393] . Его вдохновила фраза, брошенная Горбачевым по окончании встречи: «Черт с вами, действуйте». То, что Горбачев отказался от подписания Указа о введении ЧП и от передачи своих полномочий вице-президенту, его ни мало не смущало. Он знал прекрасно характер Горбачева, поскольку подобным образом, по принципу: «На телегу не лягу и пешком не пойду» — он действовал всегда.

И закрутилась работа. Правда пришлось немного «поработать» с Янаевым. Его еле-еле сумели найти и вытащить на экстренное заседание комитета с какого-то дачного сабантуя. К тому времени он уже был хорош, вошел в зал прыгающей, хмельной походкой и с трудом уселся в председательское кресло. Можно считать, что с этого момента замысел гэкачепистов покатился к своему закономерному провалу. Павлов вспоминал: «Мы тут сидим, важные дела обсуждаем, а вице-президент где-то гуляет»,

Потом многие из участников этой тайной вечери будут говорить, что их не покидало ощущение какого-то дурного водевиля; пьяного застолья.

Никакого четкого плана действий у путчистов не было. Куда двигаться, с чего начинать — они попросту не понимали.

«Целый вечер 18 августа в кабинете… шел какой-то словесный базар, трудно было разобраться, кто и что здесь решает. Не видно было среди присутствующих государственных мужей…», — говорил на следствии замминистра обороны Владислав Ачалов.

Самым тяжелым делом оказалось уговорить Янаева подписать указ о вступлении в президентскую должность. Без этого формального акта любые ухищрения становились бессмысленными.

Вице-президент долго отнекивался. Он прикуривал одну сигарету от другой, заплетающимся языком уверял, что не готов к такой ответственной миссии, предлагал возглавить ГКЧП более достойным (например Лукьянову). И вообще: «пусть Михаил Сергеевич вернется, тогда и поговорим».

Соратники наперебой объясняли Янаеву, что никакой ответственности ему брать на себя не придется: его дело лишь подписывать указы, а все остальное они обеспечат сами; а как только Горбачев поправится, он тут же приступит к прежней работе. Наконец, Янаев согласился.

Подпись, поставленная им на подсунутом Крючковым указе, отменно характеризует состояние, в котором прибывал вице-президент: прыгающий, нерешительный росчерк, сделанный дрожащей рукой. Но этой хмельной закорючки вполне хватило, чтобы изменить ход мировой истории [394] .

Всех удивил А. Лукьянов — он категорически отказался войти в состав ГКЧП, заявив, что как глава парламента он не может сделать этого. Отказался в него войти и министр иностранных дел А. Бессмертных, прибывший на заседание из отпуска, который он проводил в Минске, в джинсах и спортивной куртке. Отказ мотивировал тем, что в противном случае ему трудно будет устанавливать контакты с МИД других стран, особенно тех, чья реакция на ГКЧП будет отрицательной.

Подготовили «Заявление советского руководства о введении в стране чрезвычайного положения в отдельных местностях СССР» на срок 6 месяцев с 4 часов по московскому времени 19 августа 1991 года. Подчеркивалось, что на всей территории Советского Союза безусловное верховенство имеют Конституция СССР и законы СССР. Третьим пунктом заявления сообщалось о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР) из 8 человек, включая председателя КГБ СССР В. А. Крючкова. Заявление было подписано Г. Янаевым, В. Павловым, и О. Баклановым. Вот состав ГКЧП в алфавитном порядке: Бакланов О. Д. — первый заместитель председателя Совета обороны СССР, Павлов В. С. — премьер-министр СССР, Пуго Б. К. — министр внутренних дел СССР, Стародубцев В. А. — председатель Крестьянского союза СССР, Тизяков А. И. — президент Ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР, Язов Д. Т. — министр обороны СССР, Янаев Г. И. — вице-президент СССР.

ГКЧП принял «Обращение к советскому народу», которое начинается так: «Соотечественники! Граждане Советского Союза!

В тяжкий, критический для судеб отечества час обращаемся мы к вам! Над нашей великой Родиной нависла смертельная опасность!»

Далее в «Обращении» содержалась оценка положения в обществе и государстве. В частности, отмечалось, что игнорированы результаты общенационального референдума о единстве страны, однако, — «Ни сегодняшние беды своих народов, ни их завтрашний день не беспокоят политических авантюристов». Говорилось также о гибели многих сотен людей в межнациональных конфликтах, о более, чем о полумиллионе беженцев. «Кризис власти, — подчеркивалось в «Обращении», — катастрофически сказался на экономике. Хаотическое, стихийное скольжение к рынку вызвало взрыв эгоизма — регионального, ведомственного, группового и личного». И далее: «Долгие годы со всех сторон мы слышали заклинания о приверженности интересам личности, заботе о ее правах, социальной защищенности. На деле же человек оказался униженным, ущемленным в реальных правах и возможностях, доведенным до отчаяния. Это результат целенаправленных действий тех, кто попирая Основной Закон СССР, фактически совершает антиконституционный переворот и тянет к необузданной личной диктатуре». И далее: «Даже элементарная личная безопасность людей все больше и больше оказывается под угрозой. Преступность быстро растет, организуется и политизируется. Страна погружается в пучину насилия и беззакония».