Чтение онлайн

— Можете ли вы точно так же угадать причину отвращения, которое она питает к вам, благородный сеньор? Можете ли вы сказать, чье влияние дает ей силу противиться вашему страстному обожанию?

— Влияние, против которого бессильны наука и волшебство, — как человеческое, так и сверхъестественное, — влияние добродетели, — отвечал кавалер.

— Ба! — вскричал Руджиери, пожимая с презрением плечами, — честь мужчины и верность женщины, подобно драгоценностям, украшающим одежду, очень красивы на словах, но в действительности очень мало приносят пользы тому, кто ими владеет. Я не понимаю, какая выгода в подобных, служащих только для украшения, качествах, и не очень-то верю в их существование. Но во всяком случае, в отвращении, которое эта молодая девушка питает к вам, сеньор, нет и следа добродетели. Она предпочитает вам другого и, кроме того, находится под влиянием талисмана, который я снял у нее с шеи сегодня утром. Возьмите этот ключ, сеньор, он был погружен мною в любовный напиток, до того действенный, что не замедлит привлечь ее любовь к тому, кто будет его носить. Скоро вы замените в ее сердце Кричтона.

Собеседник взял ключ и стал внимательно рассматривать искусную работу. А Руджиери удалился, чтобы снова приняться за свои таинственные обряды.

— Пока наш астролог занят своими окуриваниями, — сказала Екатерина, принимая доверчивый тон, — вы узнаете тайну, которую мы желаем вам сообщить и которая, как мы уже говорили вам, непосредственно вас касается.

— Тайна, относящаяся ко мне, ваше величество? — спросил кавалер, глаза которого все время были устремлены на золотой ключик в его руке. — Касается ли она в каком-либо отношении джелозо?

— Клянусь Богородицей! — воскликнула с презрением Екатерина. — Кажется, Руджиери не ошибся, утверждая, что эта девчонка вас приворожила. Она постоянно у вас в мыслях. Но неужели вы думаете, мой прекрасный влюбленный, что она успела отуманить своими чарами и нашу голову до того, что мы станем заниматься делами актрис?

— Простите меня, но я думал, что вы сделали какое-либо открытие относительно происхождения этой молодой девушки. На этом ключе есть надпись, из которой я извлек кое-что, относящееся к ней.

— В самом деле? — сказала Екатерина. — Что же узнали вы из этой надписи?

— Что она дочь одной дамы из Мантуи, принадлежавшей к высшему кругу, имя ее Джиневра.

— Как вы узнали это, благородный сеньор? — спросил астролог, тревожно оборачиваясь к нему.

— Посредством этого ключа, на котором под действием сильной кислоты, в которую ты погрузил его, проступили начертанные на нем слова: Джиневра, дочь Джиневры Малатеста, Мантуа.

— Боже мой! — вскричал астролог, весь дрожа так, как будто он увидел привидение.

— Что с вами? — спросила королева.

— Ничего, государыня, ничего, — пролепетал Руджиери, желая, как казалось, скрыть то волнение, которое было вызвано открытием, произведенным кавалером. — Но ведь есть еще что-нибудь. Нет ли еще чего-нибудь, благородный сеньор? Дайте мне этот ключ, для чего я выпустил его из рук?

— Разве он послужил бы тебе? — сказала с презрением Екатерина. — Твоя наука, которой ты чванился, не помогла тебе открыть эти сокровенные знаки. Но что же означают эти мистические буквы и это изображение? Можете ли вы разобраться в этой новой тайне, сеньор?

— Изображение представляет планету Сатурн, под властью которой находится, по мнению последователей сокровенных наук, металл, из которого сделан этот ключ. Эти буквы — кабалистические, сходные с буквами иудейской Книги Чисел. Если их подобрать, то слагается изречение, которое можно перевести так:

Золото! Отправившее жизнь отца,

Золото! Обесчестившее мать,

Золото! Служи для их дочери охраной ее чести,

Предохрани ее сердце от огня и меча,

От всякого невоздержанного желания,

От отца, покинутого небом.

— Странная надпись! — вскричала Екатерина. — Клянусь честью, сеньор, вы обнаружили немало искусства, разобрав ее. Мы сомневаемся, что наш пленник Кричтон, про которого говорят, что он не менее Пика де Мирандоля сведущ в таинствах кабалистики, мог искуснее истолковать ее. Но любовь прозорлива.

— Позвольте мне взглянуть на эту надпись, благородный сеньор, — сказал Руджиери, дрожа от волнения. — Я бы хотел собственными глазами исследовать эти буквы.

— Не теперь, не теперь, — прервала его Екатерина решительным голосом. — И без того эти пустяки слишком долго мешали нам приступить к переговорам. Какое тебе дело, кто был отцом или матерью этой молодой девушки?

— Напротив, мне очень нужно это знать! — вскричал астролог. Но вдруг, одумавшись, прибавил: — Мои чары были бы сильнее, если бы я знал это.

— Ясно, что ты не понимал ни значения, ни свойства этих букв, — отвечала королева. — Теперь же принимайся за дело без лишних проволочек.

Руджиери, видя, что сопротивление бесполезно, медленно удалился, бросив взгляд, исполненный нежности, на амулет, который он так безрассудно уступил другому и который, казалось, перейдя в другие руки, приобрел в его глазах гораздо больше смысла.

— Ваше величество желает сообщить мне что-нибудь? — сказал кавалер после ухода астролога. — Вы позволите мне напомнить об этом?

— Мы должны сообщить вам тайну, не менее необыкновенную, чем та, которую вы только что случайно открыли, — сказала королева. — Но прежде, чем объявить вам нашу тайну, мы желаем осведомиться, заметили ли вы между красавицами, наполнявшими в эту ночь Лувр, одну, занимавшую первое место среди наших фрейлин, которая была некоторое время предметом внимания короля, нашего сына?

— Ваше величество говорит о девице Эклермонде? — спросил с трепетом кавалер. — Возможно ли, чтобы ваше сообщение относилось к ней?

— Мое открытие касается Эклермонды, сеньор, — отвечала королева. — Вероятно, вы уже слышали, что с ее рождением связана тайна.

— Я узнал из придворных слухов, что Эклермонда сирота, что она происходит из дворянской гугенотской фамилии, но что ее имя старательно скрывается по вашему приказу даже от нее самой.

— Я вижу, что слух, распространенный по моему приказу, достиг и ваших ушей, — продолжала Екатерина. — Эта история не лишена справедливости. Эклермонда — дочь главы гугенотской партии, и этот глава — Людовик I Бурбон, принц Конде.

С минуту кавалер, казалось, был сражен изумлением. У него вырвалось только одно удивленное восклицание, и потом он погрузился в глубокое молчание, ошеломленный известием, сообщенным ему королевой. Екатерина не сводила с него глаз.

— Наше открытие возбуждает ваше удивление, — сказала она. — Эклермонда происходит из дома, не менее знаменитого, чем ваш дом.

— И точно, это известие несказанно удивило меня, ваше величество, — проговорил человек в маске. — Эклермонда, принцесса Конде! Возможно ли это?