Чтение онлайн

— Черт возьми! — вскричал Каравайя в ту минуту, когда эту дверь внезапно заперли с таким звуком, который издает задвигаемый засов. — Мы проиграли.

— Куда ведет этот проход? — спросил Оборотень. В эту минуту гигант вдруг почувствовал, что кто-то судорожно сжимает его ногу, и услышал звук, похожий на шипение змеи. Оборотень задрожал и, обернувшись, увидел устремленные на него красные глаза Эльбериха. Несчастный карлик, смертельно раненный, успел кое-как до него доползти. Хотя его жизнь уходила вместе с черной кровью, сочившейся из раны, его поддерживала жажда мести. Обратив внимание гиганта на известный ему участок стены, он тронул пружину, и в ту же минуту открылась другая дверь, поменьше. Карлик пополз в нее, делая знаки Каравайя, Оборотню и их двум оставшимся в живых товарищам следовать за ним.

Не успели они скрыться, как дверь, через которую Кричтон вошел в башню, открылась и виконт Жуаез в сопровождении Шико и многочисленной вооруженной свиты появился в башне. Он быстрым взглядом окинул комнату, и его лицо омрачилось при виде кровавых следов, оставленных происходившей борьбой.

— Милостивый государь, — сказал он, подходя к Гонзаго, неподвижно стоявшему со скрещенными на груди руками, — я имею приказ его величества взять вас под стражу до завтрашнего утра.

— Арестовать меня? — вскричал Гонзаго, тщетно ища свою шпагу. — Известно ли вам, кому вы это говорите?

— Я знаю одно, что обращаюсь к человеку, которого я считаю порядочным, — отвечал Жуаез. — Но когда я осматриваюсь кругом и вижу эти следы резни, то в моем уме возникают сомнения, которые я очень бы желал рассеять. Кого я имею честь арестовать?

— Принца Мантуи, — сказала королева. — Приказ короля не может относиться к нему.

— Вот как! — вскричал виконт. — Это большая для меня честь. Но вы ошибаетесь, приказ его величества касается именно принца. Господа, я вам поручаю его высочество. Однако моя обязанность выполнена только наполовину. Могу я спросить у вас, где найти кавалера Кричтона, в этой ли он башне, как я предполагаю?

— Вам не надо трудиться брать его под стражу, сударь, — отвечала с улыбкой Екатерина, — мои люди уже избавили вас от этих трудов.

— Как так, ваше величество? — вскричал, содрогаясь, Жуаез.

— Я слышу в коридоре крики и шум битвы, — вскричал Шико, — мне показалось, что я слышу голос Кричтона, вот опять я его слышу. Поспешите к нему на помощь, виконт!

— Принц, — вскричал Жуаез, — вы отвечаете мне за жизнь Кричтона. Он избрал меня своим свидетелем в вашей с ним ссоре и, клянусь Святым Павлом, если он погиб на ваших глазах под ножами убийц, я перед всеми дворами Европы провозглашу вас вероломным трусом.

— Господин виконт, для вас большое счастье, что ваши угрозы обращены к пленнику, — отвечал высокомерно Гонзаго. — Но настанет минута, когда я потребую от вас удовлетворения за ваши слова.

— И я также, — сказала надменно Екатерина. — Виконт, мы повелеваем вам и вашим людям выйти отсюда, иначе вас постигнет наш сильнейший гнев.

— В настоящую минуту я представитель его величества, — гордо отвечал Жуаез, — и уполномочен им отыскать и взять под стражу принца Гонзаго, известного под именем "маски", а также кавалера Кричтона. Вы знаете, какой строгий отчет вам придется нести перед его величеством.

— Помогите! Помогите, виконт! — закричал Шико. — Я слышу голос женщины.

— Моя дочь! Моя дочь! — восклицал Руджиери.

— Возьмите этого злодея, — сказал Жуаез, указывая шпагой на астролога. — Я абсолютно уверен, что он замешан в этом темном деле. А теперь — за мной! Монжуа и Святой Дионисий! Вперед!

С этими словами он бросился по узкому проходу и стал быстро подыматься по темной винтовой лестнице, в верхней части которой явственно слышались крики и проклятия сражающихся.

Против Виармской улицы, упираясь в круглое здание хлебного рынка, и теперь еще возвышается древняя богато украшенная колонна. У ее подножия бьет фонтан, на одной из сторон помещены солнечные часы, а наверху устроена странная клетка сферической формы. Фонтан и солнечные часы сравнительно молоды, но сферический верх — древней постройки. Согласно дошедшему до нас преданию, эту обсерваторию (а это именно обсерватория) построили Екатерина Медичи и Козьма Руджиери. Как говорят, там он прочел в великой звездной книге небес судьбу обширного города, расстилавшегося у его ног. Там Руджиери приобрел познания, с помощью которых устранял опасности, угрожавшие его повелительнице, и делал ее власть более прочной и могущественной.

Железная клетка, о которой мы говорили, имеет прямое отношение к тайнам астрологии и, вероятно придумана самим флорентийским астрологом. Она состоит из круглого железного остова, через который проходят поперечные круги, а в основании лежит превосходящее ее величиной полушарие из железных полос в виде кругов и полукругов, значение которых очень трудно угадать, если они только не служили символами той науки, согласно которой была сделана вся эта постройка. Эта колонна, выстроенная по рисункам знаменитого Жана Бюллана и находившаяся во времена нашего рассказа в углу бокового двора отеля Суассон, составляет единственный осколок этого огромного великолепного здания. В ее нишах, почти уже сглаженных временем, еще заметны гербы и девизы, подобные тем, которые украшали стены рабочей комнаты Руджиери.

Теперь, когда мы описали наружный вид этой колонны, нам остается только сказать, что она возвышалась почти на сто футов и имела более десяти футов в поперечнике.

Но возвратимся к нашему рассказу. Скрывшись через потайную дверь, Кричтон и итальянка некоторое время шли по низкому узкому коридору, устроенному, очевидно, в стене, и по крутому короткому подъему достигли другого, более широкого и высокого прохода, который поначалу они приняли за лестничную площадку. Глубокий мрак не позволял удостовериться, был ли какой-нибудь выход из этого места. На минуту они остановились перевести дух, и Кричтон воспользовался этим, чтобы выразить своей прекрасной спутнице горячую благодарность за помощь, которую она так кстати ему оказала.

— Без вас, прекрасная Джиневра, — сказал он, — я бы погиб под кинжалами убийц. Я во второй раз обязан вам своей жизнью и не знаю, могу ли чем-нибудь вознаградить вас за вашу преданность?

— Позволив быть вашей рабыней, — воскликнула молодая девушка страстным голосом, целуя руку Кричтона и обливая ее слезами, — дозвольте мне остаться навсегда возле вас.

— Вы отныне будете всегда со мной, — отвечал шотландец с нежностью, заходя, пожалуй, слишком далеко в излиянии своей благодарности, так как, произнеся эти слова, он встретился губами с горячими устами девушки и крепко прижал ее к сердцу.

— Святая Дева! — вскричала Джиневра, откидывая назад голову и стыдясь порыва увлекшей ее страсти. — Наши враги гонятся за нами.

В ту же минуту Кричтон услышал грубые голоса и приближающиеся шаги.

— Здесь есть, здесь должен быть другой выход. Эта комната сообщается с обсерваторией королевы, — вскричала итальянка. — Мне помнится, что несколько часов тому назад человек, ложно называющий себя моим отцом, нес меня здесь. Каждая стена в этой ужасной башне наполнена тайными коридорами.