Чтение онлайн

— Ну наконец-то дождались, — Стояна улыбнулась мужу, и глаза ее тепло блеснули, — садись за стол. Суп куриный сварила.

Живко с улыбкой оглядел семью. Здесь, в родном доме, можно забыть о том, что творилось по всей стране. Отрешиться ото всех и наслаждаться теплом и любовью близких.

Он обнял и погладил по голове сына, подошел к Стояне и с неловкой нежностью поцеловал ее в висок. Повернувшись к дочери, сноровисто нарезавшей хлеб, он погладил ее по плечу и улыбнулся. Яролика засияла.

— Папа, а ты меня возьмешь в следующий раз с собой? — тут же спросила она.

— Подумаю, — пробурчал лесничий, стараясь спрятать улыбку, и сел за стол.

— Куда это ты собралась? — встревоженно спросила Стояна, — отец далеко ходит, тебе там не место.

— Мама, ну это же лес, — воскликнула Яролика. — Там страшного вообще ничего нет, а уж если с папой, так и вовсе безопасно. Я бы собрала что-нибудь…

— На опушке есть все, что тебе и бабушке надо, — нахмурилась Стояна. — И в лесу вовсе не безопасно. Отцу некогда с тобой возиться будет, а ну как на кабана наткнешься или на медведя? Златогор, за стол садись!

Мальчик сел на лавку и засучил рукава. Стояна поставила на стол четыре миски. Яролика надувшись тоже села рядом. Стояна разлила суп по тарелкам, и вся семья принялась за ужин.

— Мама, лес он же добрый, — наконец тихо сказала Яролика. — Он же наш, как он может навредить? Папа там всегда далеко ходит, и ничего.

Живко что-то неопределенно хмыкнул, поднося ложку ко рту.

— Папа мужчина, а ты женщина! — сверкнула глазами мать, — у него свои дела, а у тебя свои. Знай свое место!

Яролика обиженно уткнулась в тарелку.

— Не хочу я это место знать, — пробурчала она, стараясь не заплакать от обиды.

— Тихо, — наконец шикнул на всех Живко. — Поешьте хоть спокойно. Стояна, хватит. Лес безопасен, если вести себя по-умному, а Яролика девочка сообразительная. Если будет желание, свожу тебя на той неделе, — после паузы сказал он. — Завтра один пойду.

Стояна резко пожала пожала плечами, мол, делайте, что хотите, а я умываю руки.

— Кому добавки? — спросила она хмуро.

Яролика, мгновенно забывшая про обиду, ласково погладила мать по руке.

— Мамочка, не сердись. Я же с папой буду, мне с ним ничего не страшно!

Живко улыбнулся, глядя на дочь и жену.

— Мама, я хочу! — подал голос Златогор. — И мяса мне можно еще?

— Конечно, родненький, — Стояна грустно вздохнула и положила сыну добавки. — Я не сержусь, Яра. Я просто волнуюсь за тебя. Тебе надо больше о доме думать, о хозяйстве. Через год-другой сама хозяйкой станешь, как дом содержать будешь, когда ты только и знаешь, что по лесу бегать, да у бабушки травы с места на место перекладывать? Не пригодится тебе твой дар, дочка, скрывать придется, чего на него время тратить?

Яролика, становившаяся все печальнее с каждым словом матери, под конец совсем опустила голову.

— Я знаю, — уныло прошептала она. — Просто… не могу не тратить. Это же как если руки лишиться или ноги, если я от него отказываюсь. Да и замуж, — она покраснела, — не хочу ни за кого из парней наших.

— Ну-ну, дочка, — тут же ободряюще сказал Живко, кидая предостерегающий взгляд на Стояну. — Сердцу не прикажешь, может по весне посмотришь на кого из молодцев, да и задумаешься о будущем доме. А пока, коли так, действуй, как сердце велит. Вот посмотри, что я тебе принес, — он встал, подошел к своему тулупчику и, покопавшись в кармане, вытащил маленькую еловую ветку, покрытую плотной зеленой хвоей с маленькими шишечками.

Яролика улыбнулась.

— Как красиво, папа… — она взяла в руки ветку, и в тот же миг избу наполнил аромат свежей хвои.

Стояна кинула испуганный взгляд на дочь:

— Яролика! Не надо… — выдохнула она полушепотом. — Не дай бог, кто-то в окно заглянет, увидит что-то не то! Живко! Ну скажи ей!

Лесничий нахмурился и передернул плечами.

— Дочка… — начал он.

Яролика словно съежилась и быстро положила ветку на стол.

— Простите, — глухо сказала она. — Это … я не хотела.

— Мама… — мальчик с испугом посмотрел на Стояну, — а Яра что, выродок? Так отец Лука говорит, что если…

Стояна, развернувшись, резко и хлестко ударила сына ладонью по щеке:

— Не смей так говорить про сестру, — крикнула она на остолбеневшего ребенка и, встряхнув его за плечо, добавила, — и ничего про нее никому не рассказывай, особенно попу, понял?

— Да, — зарыдав отозвался ребенок.

Стояна сникла.

— Прости меня…

Златогор вскочил и забился куда-то за печь, Стояна, закрыв лицо руками и всхлипнув, опустилась на скамью.

Яролика побледнела.

— Простите, — задрожала она. — Я не… я…. — она столкнула ветку на пол и бросилась к брату. Они обнялись, девушка ласково гладила мальчика по голове.

Живко тяжело поднялся, посмотрел на Стояну и вздохнул.

— Ну будет… — он положил руку на плечо жены. — Златко, сынок, не плачь. Прости маму. Но что она сказала, запомни. Не рассказывай никому. Ну идите сюда, детки.

Заплаканные Яролика и Златогор выбрались из-за печи и побрели к родителям. Стояна обняла и поочередно крепко поцеловала детей. С минуту она держала их в объятиях, потом поднялась и утерла слезы.

— Яра, завари чаю, — вздохнула она, — и варенья достань грушевого. А я пойду к теленку, посмотрю, как он там. Живко, сходишь со мной?

— Пойдем, Стоянушка, — вздохнул лесничий, погладил обоих детей по голове и двинулся следом за женой.

Всунув ноги в валенки и накинув полушубки, они вышли из дома. Поднялась вьюга, и хлева, стоящего в трехстах метрах от дома, не было видно. Муж и жена зашли внутрь и притворили дверь. Стояна было взяла лампу, чтобы засветить, но вместо этого поставила ее на пол повернулась к мужу, обняла его и зарыдала, уткнувшись лицом в его грудь.

Тот обнял ее и начал поглаживать жену по волосам.

— Ну тише, тише, зоренька моя. Будет плакать. Все хорошо будет, — шептал он, сам не веря в свои слова. — Не плачь, родная.

— Прости меня, — рыдала Стояна в темноте, прижимаясь к мужу, — я знаю, что заела тебя и детей. Но что я буду делать, если ты пропадешь? Я не уберегу ее без тебя, Живко! Почему ты не отвадишь ее от Козарина? Может, он и не боится за свою дочь, а я боюсь! Живко, Живко, ну давай жить как все! Все Христу молятся — и ты молись! Не все ли равно? Богам неважно, как их называют! Не поощряй ты ее! Что с ней дальше-то будет? В лес уйдет, к твоей матери жить? Да за Всемилой придут не сегодня завтра! Лучше ты и ее забери, пусть с нами живет! Будем как все жить, и все будет хорошо, а так я и минуты покоя не знаю!