Чтение онлайн

– Мне это наверняка не понравится до ужаса, вот увидишь! – сказал Грундо.

Ритуалы ему не по нутру. Думаю, это оттого, что его магические способности выворочены наизнанку. На всяких церемониях у него регулярно кружится голова, и пару раз его ужасно стошнило в самых священных местах силы.

– Ты, главное, не забывай сглатывать! – предупредила я Грундо, когда мы вступили под старую каменную арку ворот.

Внутри все оказалось новым, свежим и совсем другим. За старыми стенами был сад – сад в саду, – замкнутый в отдельной небольшой долинке, и такой же древний и зеленый, как окрестные холмы. Повсюду, куда ни глянь, виднелась старинная каменная кладка – то истертые плиты дорожки, над которыми нависали цветущие кустарники, то одинокие арки рядом с царственными старыми деревьями. Тут были лужайки, казавшиеся еще зеленее, чем лужайки за стеной. И главное, повсюду журчала вода. Странная вода с удивительно свежим запахом, которая бежала по старым, выложенным камнем желобам и с шумом хлестала из каменных отверстий в странные, какие-то кривобокие водоемы или спадала по уступам куда-то за древние стены.

– Как тут здорово! – воскликнула я.

– Пожалуй, я с тобой согласен, – промолвил Грундо. Голос у него был изрядно удивленный.

– Подумать только, у такого человека, как сэр Джеймс, – и такой сад! – добавила я.

Сказать, насколько велик этот Внутренний сад, было непросто. Сюда явилась такая огромная толпа разодетого народа – а между тем всех этих людей было почти незаметно. Сад как будто поглотил их, они исчезли среди ручьев и лужаек, растаяли в тени под деревьями. Такое ощущение, что здесь могло бы вот так же незаметно разместиться и вдвое больше народу.

Но тут за дело взялась Сибилла. Она принялась раздавать пажам охапки свечей.

– Так, возьмите каждый по свече – и вы тоже, ваше величество, – и пусть все, кто может, вызовут пламя и зажгут их. Для тех, кто этого не умеет, свечи зажгут пажи, – распоряжалась она, расхаживая босиком и подоткнув свои бархатные зеленые юбки.

Сибилла подкатила к королю и лично вызвала пламя для его свечи. Мерлин зажег свечу принцу Эдмунду. Я с интересом отметила, что мерлин вернулся. Он теперь выглядел куда менее грустным и ошеломленным. Но по мере того, как вспыхивала одна свеча за другой, отчего дальние уголки сада отступали в синеватую мглу, я обнаружила, что мне происходящее совсем не нравится. Мне казалось, что это место создано для того, чтобы быть сумрачным и таинственным, чтобы его озарял лишь солнечный свет, мягко отражающийся от бегущих вод. А пламя свечей сделало все вокруг чересчур ярким.

Мы с Грундо переглянулись. Ни он, ни я ничего друг другу не сказали, но оба сделали вид, будто нам не удается вызвать пламя. Сибилле было прекрасно известно, что у нас с этим никогда проблем не возникало, и потому мы подались назад, в какие-то кусты, и спрятались за полуобрушившимся куском стены, надеясь, что она про нас забудет.

По счастью, Сибилла все время была занята – слишком занята, чтобы про нас вспомнить. Она всегда очень много суетилась на любых обрядах, но я не помню, чтобы она когда-нибудь двигалась больше, чем в тот раз. Она простирала руки вширь и ввысь, она наклонялась назад, она наклонялась вперед и делала размашистые манящие жесты, она скакала галопом и громко взывала к духу сада, чтобы тот явился и наполнил нас всех жизненной силой. Потом она резко развернулась и, размахивая руками как мельница, направилась к ближайшему месту, где из каменной звериной головы хлестала вода. Там Сибилла схватила стоящий рядом серебряный кубок, подставила его под струю и держала, пока вода не полилась через край. Сибилла воздела кубок к небу, потом поднесла его к губам.

– Ах! – воскликнула она. – Что за могущество в этой воде! Какая в ней сила!

И она с распущенными волосами, которые липли к ее вспотевшему лицу, поднесла кубок королю.

– Пейте, сир! – воскликнула она. – Впитайте ее энергию, погрузитесь в нее, наполните себя благостью этих целительных вод! И все прочие сделают то же самое вслед за вами!

Король взял кубок и вежливо пригубил воду. Как только он это сделал, мерлин наполнил еще один кубок и протянул его принцу Эдмунду.

– Все пейте, все! – распевала Сибилла. – Примите то, что дается от чистого сердца!

Она принялась наполнять кубки и раздавать их людям так яростно, как будто обезумела. И все заразились этим безумием, хватали кубки и осушали их, как будто умирали от жажды.

«Неправильно все это!» – подумала я. Я знаю, есть такая магия, которая требует безумия, но я была абсолютно уверена, что этот сад – не из таких. Это тихое место. Тут следует… следует… Я помню, как мучительно соображала, для чего же на самом деле предназначен этот сад. Думать было трудно, потому что Сибиллины заклинания подняли такой мощный магический шум, что он заглушал почти все посторонние мысли, – ах, вот оно: в этом саду следовало просто пребывать. Просто гулять и предоставлять саду проникать в тебя постепенно, а не всасывать его так шумно и жадно. Это был маленький островок иного мира, и он был действительно полон могущества. Но только тихого могущества, замкнутого в большой излучине реки Северн, а это означало, что сад этот, несомненно, принадлежит Владычице Северна, которая правит еще и большим участком леса к югу отсюда. Возможно даже, этот сад – ее самое сокровенное святилище. Сэру Джеймсу – я видела его в отдалении: озаренный колеблющимся светом свечей, он неторопливо осушал свой кубок, причмокивая губами, – сэру Джеймсу, наверное, полагалось хранить это потаенное место, а не устраивать тут шальное колдовство, пусть даже ради короля.

Не знаю, откуда я все это знала, но я была в этом уверена. Я шепнула Грундо:

– Не стану пить!

– Она каким-то образом превратила здешние воды в зелье, – откликнулся он с несчастным видом.

Грундо обычно знает, что затевает его мамаша. Я ему поверила.

– Зачем? – шепнула я.

– Понятия не имею, – ответил он, – но мне все-таки немного выпить придется. Она узнает, если я не стану пить.

– Тогда пошли посмотрим – вдруг найдется место выше по течению, куда она не добралась, – предложила я.

И мы принялись тихонько пробираться в сторону, туда, откуда текла вода, сжимая свои незажженные свечи и стараясь никому не попадаться на глаза. На нас никто не обращал внимания. Все размахивали свечами, передавали друг другу кубки и хохотали. Слышались возгласы: «О! Какая бодрящая водица! Как мне хорошо!» Как будто все запьянели. Держаться в тени и идти вверх по течению было несложно. Вода струилась по нескольким каменным желобам – у меня осталось ощущение, что каждый из потоков несет в себе какое-то отдельное благо, а желоба эти расходятся от одного из кривобоких водоемов у вершины холма.

– Как насчет этого? – спросила я у Грундо, остановившись у водоема.

Там было очень спокойно и сумрачно – слышалось чириканье нескольких птах, и стоящее поблизости дерево дышало сильным, мягким ароматом. Грундо – светлое пятно в темноте – угрюмо покачал головой:

– Тут она тоже побывала.

Прудик наполнялся водой еще из одной звериной головы, вделанной в крутой берег; а рядом с головой были каменные ступени, ведущие наверх, под черные-черные деревья. Тут сделалось очень таинственно. «Так вот откуда все это исходит!» – подумала я и первой поднялась по ступеням на небольшую, вымощенную каменными плитами площадку под черными деревьями. Там было так темно, что нам пришлось немного постоять, ожидая, пока глаза привыкнут к мраку. Потом мы разглядели, что там тоже есть колодец, накрытый деревянной крышкой, почти у нас под ногами. Из-под крышки слышалось тишайшее журчание, и оттуда исходило ощущение такой силы, какой я никогда прежде не встречала.

– Тут-то все нормально? – шепнула я.

– Не уверен. Мне придется снять крышку, чтобы убедиться, – ответил Грундо.

Мы опустились на колени и попытались приподнять крышку, но было так темно, что мы не видели, за что ухватиться. Мы запихали свечи в карманы и попробовали еще раз, обеими руками. В это время до нас снизу донесся взрыв смеха и возгласов, а потом шум принялся быстро удаляться, – очевидно, все уходили из сада. Это придало нам смелости, и мы рванули сильнее. Тут выяснилось, что на крышке с одной стороны петли, так что мы сунули под крышку пальцы с противоположной стороны и рванули еще раз. Крышка приподнялась на дюйм или около того, и оттуда пахнуло самой мощной магией, какую я когда-либо встречала, прохладной и недвижной, и такой глубокой, как будто она исходила от самых корней мира.

Но тут на лестнице под деревьями послышались голоса и шаги.

– Стой! – шепнул Грундо.

Мы опустили крышку обратно – так бесшумно, как только могли, – а потом вскочили и на цыпочках скрылись за деревьями позади колодца. Почва там была вязкая. Мы спотыкались о корни, но, по счастью, деревья были не только черные, но еще и густые, и нам удалось хорошенько спрятаться к тому времени, как на вымощенную плитами площадку весело ворвалась Сибилла, размахивающая пылающей свечой.

– Нет-нет, все прошло отлично! – говорила она, обернувшись назад. – Теперь главное – поддерживать неприязнь шотландского короля к Англии, и все будет чудесно.