Чтение онлайн

– Но я же вас видел! – настаивал Грундо.

– Не знаю, кого ты видел, – всхлипнул мерлин, – но это был не я.

Грундо поднял взгляд на Романова. Тот смотрел на мерлина пристально и безжалостно, почти как патологоанатом глядит на труп.

– Плачущие проливают слезы вместе с истиной, – сказал он Грундо. – Пожалуй, я склонен ему поверить.

– Но это означает, что существует самозванец… – начала было я.

И тут мы увидели за стеной еще одного человека, который направлялся к нам.

Когда мы нашли этого мужика, мерлина, это было еще хуже, чем та толпа спеленатых живых трупов. Он-то был живой, понимаете? Его тошнило на стену и на всю эту вату, которой он был опутан. Думаю, это вещество не позволяло ему нормально переваривать пищу. И он блевотиной отмечал прошедшие дни.

Ну, в общем, только Родди воскликнула, что у них на Блаженных существует самозванец, как к стенке подошел грузный мужик. Он облокотился на стенку и уставился на нас. Я его мгновенно узнал. Некоторые люди с возрастом почти не меняются, даже странно. Когда я впервые встретился с Джоэлом, старшим из двоих мальчишек мастера молитв, у него была копна черных волос, выпирающие скулы и брови, которые, казалось, демонстрировали отвращение ко всему на свете. Эти брови и теперь остались точно такими же. Как и губы, довольно толстые, и тупой подбородок. Подбородок я узнал сразу, несмотря на то что он зарос черной щетиной. И этот вредный взгляд я тоже узнал, хотя теперь глаза у него были покрасневшие и усталые. Но с другой стороны, я его видел всего недели три тому назад, а для него прошло целых десять лет, и он за эти годы успел вырасти и заматереть. Теперь он не отличил бы меня от праотца Адама.

– Что это вы тут делаете, а? – спросил он.

– Можно сказать, разыскиваем пропавших людей, – ответил Романов. – Не будете ли вы так любезны отпустить часть из них?

– Нет, – ответил Джоэл. – А кто вы такой?

– Меня зовут Романов, – ответил Романов. – Возможно, вы обо мне слыхали.

– Слыхал, – ответил Джоэл рассеянно и отстраненно, как будто мысли его были заняты чем-то другим. – Диавольское порождение. Непонятно, почему вы еще живы. Мы же посылали…

Тут он взглянул на меня и поправился:

– Мы же послали тебя! – сказал он мне. – Ты принес с собой заклятие, которое должно было уморить Романова, а мы предложили Романову денег за то, чтобы он убил тебя!

– Я тебя тоже очень люблю, Джоэл, – сказал я.

Он меня, похоже, даже не услышал. Он продолжал, как будто ничего не понимал:

– Я отправил тебя из земного Лондона незадолго до того, как мы притащили сюда мерлина. Почему же ты жив? Почему ты здесь?

«Так вот как оно все получилось!» – подумал я.

– Понятия не имею. Возможно, для меня все это еще в будущем, – сказал я быстрее мысли. Я не просто хотел его запутать. Я надеялся помешать ему наложить на меня это свое ватное заклятие. Он подумает, что ему незачем это делать, если Романов все равно меня скоро убьет. – А где же тогда Иафет?

– Разумеется, на Островах Блаженных, делает то, что должен, – сказал Джоэл. – Убирайтесь отсюда, вы все. Вам тут не понравится.

Он повернулся, чтобы уйти, но Романов остановил его, резко спросив:

– Что он должен сделать на Островах Блаженных, Джоэл?

Джоэл тяжело и устало взглянул на него через плечо.

– Тебе все равно это не предотвратить, исчадие ада. Я чувствую, как ты пытаешься нарушить созданное мной, но я делаю это единственным истинным способом, и тебе его не коснуться. Даже если тебе это и удастся, уже слишком поздно. Ты обречен, диавольское отродье, и ты, и все тебе подобные.

– Но почему именно на Островах Блаженных? – осведомился Романов.

Джоэл ответил уклончивой, ехидной ухмылкой.

– Равновесие, – ответил он. – Теперь мы склоним равновесие всей магии в нашу пользу. Это наше великое искупление. Еще до наступления ночи магия Островов Блаженных и многих иных миров окажется в руках праведных. Так что ступайте своей дорогой по пути к вечному проклятию, все вы.

И устало побрел прочь, как будто ему было просто не до нас. Он рухнул в кресло, стоявшее в отдалении, ссутулился и, нахмурившись, уставился в траву под ногами.

Мы беспомощно взглянули на Романова. Он тоже нахмурился. Над зигзагом его носа и губ нависла глубокая складка.

– Явно какая-то разновидность религиозной мании, – сказал он. – Проклятье! Я даже не могу понять, что за заклятие он использует!

– Это явно какой-то из трюков мастеров молитв, – сказал я.

Романов рывком развернулся ко мне, так, словно на него вдруг снизошло великое озарение.

– Верно! – воскликнул он. – Ну и?..

Но я больше ничего сказать не мог. Дело было безнадежное.

Ник стоял рядом с плавно колышущейся массой белой паутины и выглядел совершенно беспомощным, а я все думала и думала. Я точно знала, что это какая-то разновидность связующего заклятия, но оно не совпадало ни с одним заклятием из файлов хромой женщины. Но когда Ник упомянул мастеров молитв, я принялась просматривать файл «подмаренник или липушник» в другом порядке. Мои наставники почти не упоминали о магии мастеров молитв, но по логике она должна была быть в основном словесной, ведь молитвы – это слова. И я вернулась к словесным заклятиям и принялась заново просматривать – то есть продумывать – их. Большая часть из них были достаточно простыми и кратковременными, если не налагать сильного гейса, а это был не гейс. В основном словесные связующие заклятия становились долговременными только в том случае, если сочетать их с действиями, например сплести сеточку или кошачью колыбельку. Иначе придется создавать узы с помощью одних только слов и, если тебе надо, чтобы заклятие действовало долго, придется повторять его непрерывно.

– Вот! – сказала я. – Он все время повторяет его про себя! Неудивительно, что он выглядит таким усталым.

Я обернулась к Романову. Он сердито щелкал пальцами и явно рылся в собственной памяти точно так же, как я сама.

– Это словесное заклятие, – сказала я.

– И довольно сложное! – раздраженно подтвердил Романов. – Я никак не найду, с какой стороны к нему подступиться.

– Думаю, у вас это и не получится, – сказала я, – пока вы не сумеете нарушить его сосредоточенность. Оно не начнет распадаться, пока вы не сумеете заставить его допустить промах в узоре.

– И как же это сделать? – осведомился Ник.

Он подступил ко мне слишком близко. Я почувствовала, как тепло его тела вроде как толкает меня, и отодвинулась. Но он снова придвинулся ко мне и продолжил:

– Джоэл приходил, разговаривал с нами и, насколько я могу судить, ни на миг не ослабил контроля за заклинанием. Похоже, он это делает на автопилоте.

Тоби ткнул Грундо в бок, и Грундо ухмыльнулся своей зловредной ухмылочкой.

– А может, натравим на него Иззей? – предложил он.

Иззи, которые переминались с ноги на ногу и вздыхали с видом оскорбленной невинности, тотчас же впали в негодование.

– Что мы вам, собаки, что ли? – осведомилась Изадора.

– Не обращай внимания, дорогая! – громко и пронзительно отозвалась Ильзабиль. – Этот медвежутик просто хочет, чтобы нас тоже опутали белой паутиной. Он сам так сказал.

– Потише, пожалуйста! – сказал Тоби, с опаской поглядывая на Джоэла, ссутулившегося в своем кресле.

– И не говорите глупостей, – добавил Грундо. – Если вы наведете на него свои чары, вам совершенно ничего не будет угрожать.