Чтение онлайн

— Догадываюсь, — буркнул тот.

— Это хорошо, шо ты такой догадливый. Ну, а подробно досмотрят токо, когда, не дай бог, твой трупик найдут. Ну, я думаю, до такого не дойдёт. — И, потянув из рук беглеца паспорт, шофёр, изобразив смущение, спросил: «Посмотреть можно?» Но, открыв документ, лишь на мгновение задержал взгляд и тут же захлопнул.

— Ну что, теперь убедились, что я — это я? — разозлился беглец.

— Не, меня не это интересовало, обезоруживающе улыбнулся Анатолий. — Мы ж с тобою, оказывается, годки, ну, одногодки! Токо я апрельский, а значит, старший! А ты всё выкаешь и выкаешь! — попенял он, аккуратно просовывая паспорт в прорезь на ткани. — Будь проще, Коля, и люди к тебе…

— …Не потянутся, не потянутся, — остановил его Коля.

— Зря ты так! — огорчился шофёр. Вывернув куртку, он потряс ею перед самым носом: ну, как? И пришлось признать: и в самом деле, если не присматриваться, то почти незаметно, просто с изнанки лейбл пришит, бывают такие, матерчатые или кожаные.

— Ты рукава токо убери и носи! — наставлял благодетель. И здесь не стоило возражать — предложение было и впрямь разумным: без рукавов из куртки получается жилетка, а её и в жару можно не снимать.

— Ну, шо там у нас по плану? А по плану у нас кормёжка, зараз забуримся в якый-нэбудь шалманчик и заправимся. Поехали? — взялся за рычаг Анатолий. Он что, в самом деле, собирается искать ресторан?

— Но вы же понимаете, что в моём положении выходить в такие места…

— Ну, положение положением, а жрать надо! И пока не объявили о твоём нехорошем поступке, народ не будет рассматривать каждого встречного-поперечного мужика.

«Ну да! А потом все резво включатся в игру „Кто хочет поймать миллиардера?“».

— В ресторан вы можете и один пойти, я подожду в машине. — Это предложение было вполне нормальным, но при других обстоятельства. Теперь же это означало: человек боится. Ну да, боится! Но зачем это знать другим.

— Ты это… кончай вибрировать! Нас двое? Двое. Значит, компания! Не понимаешь? При виде двух таких мужиков внимание у народа будет рассеиваться, — выехав на какую-то улочку, тянул своё Анатолий. — Тут самое главное морду делать кирпичом и вести себя, как ни в чём не бывало. А если будешь озираться, ходить согнувшись, так сразу наведёшь на подозрение: шо это мужик от людей шугается? Ты должен вести себя как все… Понятно объясняю?

— Как все — не получится. Это я за колючкой — как все, а здесь у каждого милиционера на меня ориентировка. И не только у милиционера, понимаете?

— Я тебе скажу страшную вещь, токо ты не обижайся! Ты от говорил, шо вас патруль проверял, так? Так ты думаешь, это по твою душу? Знаешь, скоко народу постоянно в розыске? Тысячи токо в Забайкалье. Ты спросишь, кто пропадает, так я скажу: бабы, диты и вояки. Понимаешь, женщины, дети и солдаты. А ты думал, шо на тебя одного весь Сибирский военный округ поднимут?

— Это совсем необязательно. Для полицейских операций существуют внутренние войска… А там и своя авиация, и свои разведгруппы, свой спецназ… «И традиции энкэвэдэшные!» — напомнил себе беглец.

— Но ты ж бачишь, тут всё спокойно.

— А кто говорил, что меня ждут на станции?

— Так это я так, попугал трошки!

— Но патруль, что нас останавливал, назвал мои приметы!

— Брось, с такими приметами стоко мужиков ходят! Слухай, я жрать хочу, чего-нибудь горяченького, а то кишки уже не один марш сыграли И тебе перед дорогой надо заправиться, а на дорогу — это ж святое дело. Ты лучше скажи, шо это у тебя спина в синяках, а? Муж вернулся из командировки, пришлось с балкона прыгать? — И, тут же поняв, что ответной шутки не дождется, переиначил: — Или бронетранспортер переехал? Угадал?

— Почти. Только машина называлась по-другому — каток.

— От оно як! И сильно болит? — притормаживая, спросил шофёр.

— Терпимо, — поспешил завершить тему перееханый.

Машину Анатолий оставил в переулке за трансформаторной будкой, где большой самосвал не так будет бросаться в глаза, и стал торопить: пошли, пошли! А беглец, надвинув каскетку-кепочку на глаза, не совсем понимал, как можно ходить по улицам, даже если это тихие улицы маленького городка. Изображать праздно гуляющего он не может, просто не знает такого состояния. И с трудом заставлял себя не озираться по сторонам, не вздрагивать, когда вдруг из-за спины раздавался чей-то голос или визжала по асфальту шина. А тут ещё булыжником на загривок давил по-детски спрятанный документ, и сквозняком тянуло по позвоночнику.

Это шофёру всё нипочём, разглядывая прохожих, он то и дело отпускал свои незамысловатые шуточки, перемежая их шепотком в его адрес: расслабься! никто и не смотрит! А беглеца тревожила и шофёрская раскованность, и его яркое оперение. Ему казалось, Анатолий привлекает к ним обоим излишнее внимание. Вот и женщина ведёт мальчика, а сама оглядывается, и парень в вишнёвой девятке задержал взгляд, и двое мужчин — один несет на плече лом, другой лопату, оглянулись… Всякий, кто мимо идет с лопатой — объект внимания… Только отбиться иронией не получалось, и чем дальше, тем всё больше и больше внутри росло напряжение. Ну, хорошо, для Анатолия это эксперимент: что будет, если вывести беглеца в люди? Так шофёр это делает по своей недалёкости, но почему он сам, как привязанный, ходит за этим человеком?

И в следующую минуту пришлось притормозить и отчётливо вздрогнуть, когда на противоположной стороне улицы среди жёлтых двухэтажных домов глаз выхватил на красной вывеске неказистого здания короткое слово: «…СУД». И вспыхнула сигнальная лампочка: стоп! Дорин дружок, что, специально привёл его сюда? А тот весело обернулся: ты шо отстаёшь? И, тут же поняв причину заминки, развернул и показал на другую яркую вывеску: кафе «Ингода». Обрадовал! Нет, шофёр совсем без мозгов. А что, если в том кафе столуются и судейские? Ну да, зайдут, а там беглый сидит. То-то будет радость! Да нет, зачем он им, ещё незадержанный? Вот когда схватят, тогда и суд подключится, и постановление на арест в одну минуту вынесет. И возить никуда не надо, зарешёченные окна — вот они!

— Зачем нам туда идти? Можно и магазином обойтись… Купим хлеба… кефира… колбасы… — тихой скороговоркой пытался он убедить старшего товарища не делать глупостей. — Вы что, не понимаете: я беглый заключённый. Беглый! — запоздало стал объяснять он. А шофёр достал сигареты и щёлкнул зажигалкой.

— Ты это… не кричи! Шо ты так волнуешься? Ну, заключённый, ну, беглый, и шо дальше? На, закури! — протянул он сигарету. — Прикуривай, прикуривай!

Предложение было в самый раз, и, раздраженно выпустив раз-другой дым, он всё ещё не оставлять надежд отговорить этого остолопа. И привёл довод, ещё один довод, совершенно неоспоримый:

— А дальше всё просто! Если меня задержат, то вместе со мной задержат и вас!

— Так это ж когда будет! — ухмыльнулся шофёр. — А я зараз так жрать хочу — спасу нэма! Ааа! Ты, наверное, стесняешься, угадал? Понятное дело, ты на зоне трошки одичал, но думаю, легко вспомнишь, як оно вилку с ножом в руках держать! — насмешничал Анатолий, провожая взглядом молодую женщину.

Разумеется, это был такой психологический казус: если один трясется от страха, то другой автоматически становится беспечным. Другое дело, что исходные данные для таких состояний были разными. Но поведение Анатолия всё-таки неадекватно. Любит рисковать? Но не до такой же степени! Собственно, у каждого свои странности. Чем он-то лучше? Сдуру сбежал из заключения, теперь вот свободно расхаживает по забытому богом городку, да ещё собирается сесть на поезд. Вести себя так может только ненормальный. И как из этой каши выбираться?