Чтение онлайн

— Ты это… может, из бочки пока помоешься? А то горячую волу израсходовали, придётся ждать, когда нагреется. А в бочке, она теплая, — предложил Борис Фёдорович.

— Хорошо, хорошо! — соглашался тот.

— Васильевна! — зычно позвал Борис Фёдорович жену. — Полейте кто-нибудь Николаю и полотенце, полотенце дайте… Куда Петровна подевалась?

— Не надо, я сам! — поспешил Николай к железной бочке, там в мутноватой воде, плавал красный ковшик. Кое-как вымывшись и не дождавшись полотенца, озирался в растерянности: и он сам, и джинсы были мокрыми. И тут на крыльцо вышла хозяйка.

— Ой, вы тоже придумали — из бочки мыться! Идите в дом, там вода уже нагрелась. И одежду надо сменить, а то ваша… Куда в дом в такой грязной! — сердилась Нина.

Вода в доме действительно согрелась, и он, уткнувшись лбом в кафельную стенку, подставил тело под льющиеся струи. Вот так бы и с души смыть гарь и копоть, что осталась от того костра, что ещё горит там, внутри. Ну да, никак не можешь обойтись без высокопарностей! Костры, видите ли, у него в груди… Закончить с водными процедурами пришлось, когда постучали в дверь. Это старушка Петровна принесла одежду. Рубашка была в самый раз, но серые брюки были коротки и такие широкие, что нужно будет придерживать рукой, а то обязательно сползут. Дожил! Сначала стариковские штанишки, теперь обноски Бориса Фёдоровича, вот будет потеха, когда его задержат в таком виде! Собственно, при аресте все выглядят не по-геройски, если только не отстреливаются. Но только не всех выставляют на обозрение, а в его случае спецоператоры обязательно постараются. Нет, лучше джинсы, чем нелепые штанишки. Но не успел он вернуться в отведённые ему апартаменты, как туда влетела Нина, и осоловелый от усталости, гость не сразу понял, что от него требуется.

— Вы почему же это не переоделись? Нет, надо переодеться! Я буду стирать и ваше заодно в машинке прокрутила бы! Что одежда мала? Так другую поищу, — пообещала женщина и бросилась вниз по лестнице. А он остался стоять посреди комнаты. Ожидание затягивалось, и очень хотелось сесть — совсем не держали ноги, но боялся к чему-нибудь прикоснуться. А может, сесть на пол? Только падать от усталости на рыжий гладкий пол не пришлось — вернулась хозяйка, принесла брюки сына.

— Вы пока отдыхайте, я крикну, когда всё готово будет.

Но к ужину приступили не скоро. И, переодевшись теперь в молодёжные штанишки с большими карманами, он успел полежать на кровати, посмотреть в окно: вот хозяин закрывает ворота, вот, выпущенные из клетки, по двору бегают собаки, а теперь кто-то поливает из шланга бетонный пятачок перед домом. Простые домашние хлопоты… Вот и у него мельтешат мелкие, случайные мысли. Он отгораживается ими от того, что разворачивается там, в других пределах, но скоро, как цунами, дойдёт и сюда. Но пока тревожит ерунда: Нина застала без кепки, с непокрытой головой! Нет, он не пойдёт на ужин, хозяева обязательно включат телевизор и увидят, что разыскиваемый сидит у них за столом. А что, если прямо сейчас и завалиться спать. А придут звать, притворится спящим, а может, и не притворится, он и в самом деле хочет спать и совсем не хочет есть. Но не успел он последовать этим спасительным намерениям, как в дверь забарабанили, и громко и настойчиво позвали к ужину. И пришлось спускаться таким, как есть, без кепочки.

Внизу ждал щедро накрытый стол, во главе сидел Борис Фёдорович, и его круглая голова лаково бликовала под люстры.

— Садись, Коля, свою пайку ты заработал. Шутю, шутю. Ты, если у тебя чего не заладится, приезжай, мы работу тебе найдём. Вот, мать, работник!

— Ты сначала человека расспроси, а потом уже предлагай. Ты думаешь, Николай вот так взял и снялся с места? У него, чтоб ты знал, четверо детей, — внесла ясность в кадровый вопрос Нина.

— Силён бобёр! Намайстрячил, значитца, короедов! Молодец, уважаю! Толик говорил, вы с ним компаньоны?

— Да, пожалуй, — усмехнулся беглец. Но дальше вопросы пошли потруднее.

— Ну, и чем занимаетесь, перевозками или торгуете?

— Да-да перевозками, — поспешил ответить гость.

— И много вы с Толиком огребаете?

— Всё зависит от заказов… Чем больше перевезём…

— Ну да, ну да! Это знакомый у меня был, на спичечной фабрике работал, так он тоже говорил: «А скоко засерим, стоко и получаем» — хихикнул Борис Фёдорович.

И не успела Нина упрекнуть его: «Ну, Боря!», как во дворе яростно залаяли собаки, и на крыльцо метнулась старушка Петровна. А гость, вцепившись похолодевшими пальцами в край стола, застыл истуканом: а вдруг проверка документов? И уже готов был встать и, сославшись на… Да не будет он ни на что ссылаться! Просто встанет и скажет: «Я сейчас» и поднимется на второй этаж. А в ванной откроет окно и выберется наружу, пока собаки заняты работой на этой стороне дома, а там… Разработка плана оборвалась на самом ответственном моменте. Вернулась Петровна и доложила: «До вас ктой-то, просят выйти, а кто такие, не знаю, не сказали». Кряхтя, Борис Фёдорович выбрался из-за стола и вразвалочку пошёл к двери.

А что если хозяина позвали только для того, чтобы он загнал собак в клетку? Успокойся! В этом случае ничего бы не помешало: и забор снесли бы, и собак перестреляли, и дверь выломали, именно в такой последовательности и делали бы это. Вот только он забыл об одной и самой существенной детали! Всех обитателей дома прикладами положили бы на пол: и Бориса Фёдоровича, и его жену Нину Васильевну, и старушку Петровну, а у той из фартучка посыпались бы конфеты… Картина была такой яркой, с криками, слезами, руганью, что пришлось прикрыть глаза… Нельзя ему, прокажённому, выходить к людям, вступать в соприкосновение с ними. Нельзя! И тут же поймал себя: о своей прокажённости он говорит не то с любованием, не то с гордостью. Этого только не хватало! Что, захотелось расчесать язвы и пожалеть самого себя: ах, какой несчастный!

— Вот так всегда! Не успеет Борис Фёдорович, муж то есть, сесть за стол, как обязательно кто-нибудь да заявится. Всем он нужен. Вы даже не представляете, сколько к нему людей обращается, и всем помогает, — с гордостью отметила Нина, прислушиваясь к теноровому голосу мужа. А тот прибывших в дом не позвал, переговоры вел у калитки, и были они недолгими. Вернувшись, хозяин уселся на своё место и скомандовал:

— Всё на сегодня! Никаких больше дел, давайте харчиться, а то целый день как рабочая лошадь… Ну, и какая у нас сегодня жратва?

— Боря! — укоризненно протянула Нина.

— А что? Я на самом деле голодный, как собака. И не кушать я хочу, а жрать. И гость наш хочет, скажи Коля? — Гость промолчал, но хозяевам было не до него.

— А кто приезжал-то? Что хотели?

— Да Васька-бурят просил щебёнку. Весной предлагал, посчитали — дорого. А я теперь ещё цену набавлю. Хотят — пусть берут, не хотят — дело хозяйское…

— А мы утку приготовили. Одна что-то захромала, мы её и оприходовали, голубцы ещё, сейчас Петровна и риса принесёт… Ты пока салатик попробуй… И вы, Коля, кушайте, не ждите особого приглашения.

— Ты давай, Коль, давай, налегай-ка на еду. Раз уплочено, надо оприходовать. У нас, конешно, не пропадёт, свиньи всё съедят! — хмыкнул Борис Фёдорович. Гость не понимал, кто за что там заплатил, но засиживаться и в самом деле нельзя.

— Нет, вы что мнётесь-то? Ешьте, ешьте, не стесняйтесь! — следила за процессом с другого конца стола хозяйка.

— Да я не знаю, с чего начать, так много всего, — оправдался гость. Еда и впрямь была соблазнительной, но все мысли занимало одно: включат/не включат проклятый телевизор? Включили. Борис Фёдорович нажал на кнопку после рюмки тягучей домашней настойки, на экране тотчас развернулось какое-то сериальное действо. Настойка подействовала на беглеца слабо, но разыграла аппетит, было даже неловко за собственное брюхо, но ведь на ужин он сегодня заработал? Заработал, заработал, а сколько ещё заработает…

Приглушённо курлыкал о своём телевизор, хозяева что-то вполголоса обсуждали на своей половине, наверное, и телевизор для того включили. Минуты длились и длились под телевизионные звуки, говор семейной поры, шарканье Петровны, она то подносила что-нибудь, то убирала со стола. Телефонный звонок раздался так неожиданно, что гость явственно вздрогнул. Неужели и другие заметили, но нет, кажется, нет. Борис Фёдорович с рюмкой в руках закричал в трубку:

— О, Толик! Здоров, здоров!.. Да всё в порядке… Вот сидим ужинаем… И Николай с нами… Счас, счас передам! Ты токо мне сперва скажи, как мой заказ? Всё путем? Ну, и лады. И когда ждать? Ага, ага… Ну, ладненько. Будь! — протянул он через стол трубку гостю. Не успел он поднести её к уху, как услышал встревоженный голос вертолётчика: