Чтение онлайн

Мы поздоровались, поздравили друг друга со звездочками Героев.

Александр Васильевич спросил:

— А ты что, до сих пор не переоделся?

— Пока нет.

Но тут же зашел тот мужичок, который меня обмеривал, и с ним старшина с целой охапкой обмундирования. Я быстро начал переодеваться и не заметил, что на кителе уже погоны полковника, Звезда Героя Советского Союза и несколько кубиков — планок под звездой. Я в них не разбирался. Накинул портупею и ремень, фуражку, заглянул в зеркало и сам себя не узнал, так как хотя во время операции по ликвидации Бреун и Берии я был в звании капитана, но больше ходил в гражданском костюме. Билеты были на руках вместе с отпускными и прочими бумагами.

Г. К. Жуков поздравил меня по-отечески и сказал:

— Я рад за твою маму. Пусть она порадуется и погордится своим сыном.

В 20.00 12 июля меня с Казанского вокзала проводила вся компания друзей по общему делу, которые пожелали мне хорошо провести отпуск. Разумеется, приобрели кое-что в дорогу. В купе выпили по чуть-чуть, и я покатил. Быстро переоделся во все дорожное, познакомился с попутчиками по купе. Они были из Казахстана, но близких земляков не было. Узнав то, что я военный, вкрадчиво спрашивают:

— Не принимал ли участия в аресте Берии? Молодец Жуков, что сразу его арестовал!

А я начал их расспрашивать, как это все было, как арестовали Берию, будет ли суд и так далее, и тому подобное. Чего я только не услышал. Один, Михаил Васильевич, рассказывал так:

— Только началось Политбюро ЦК, Хрущев стал говорить о Берии, о его расстрелах, издевательстве над людьми, невыполнении решений партии, в том числе ЦК.

Тут-то Г. К. Жуков встал и сказал как отрезал: «Берия, вы арестованы». Здесь же в зале два генерала подошли и надели на него наручники. Но когда выходили, Берия попытался бежать, и они его пристрелили.

Все говорили: «Молодцы!», а я сидел и удивлялся: надо же самого Берию и так…

— Я — говорю, — проездом через Москву и знать ничего не знаю.

Трое суток проговорили все об одном и том же, но вот рано утром поезд остановился, и я сошел на станции Тюлькубас. Быстро преодолел дорогу до дома, хотя меня никто и не ждал. Постучал в дверь, мама открыла и, разумеется, не узнала, чуть в лоб дверью не стукнула. Я кричу:

— Мама, да это же я!

Мы, разумеется, расцеловались и пошли в дом.

Она говорит:

— Солдаты не так одеваются, ты похвастаться решил, нацепил на себя эти игрушки.

Я быстро переоделся и стал самим собой. Мама засуетилась на кухне, я вынул подарки и маме, и сестренке, и племяннику, которому больше всего понравилась фуражка. Прежде всего, конечно, мама и сестренка стали расспрашивать про Москву и Берию, разные небылицы рассказывать мне, но я им говорил, что ничего этого не знаю. Потом пошли соседи все с теми же вопросами, как, да чего: говорят, Жуков арестовал Берию, потом засунули его в автомобиль Жукова, прикрыли ковриками и вывезли в Бутырки. Я же только удивлялся рассказам, главное — гордился в душе тем, что ни один человек не отозвался о Берии с сожалением и не осуждал Г. К. Жукова. Сам про себя думал: «Если бы вы знали, что готовил этот вандал для Советского Союза по указке американских фашистов!»

Дни тянулись медленно, меня уже тянуло назад в Москву. Я все чаще стал вспо¬ минать слова Г. К. Жукова: «Тезка, не раскисай, дел нам предстоит сделать столько, сколько никто из нас не ожидал, вон они, союзнички, что выделывают».

Все мы думали: фашизм побежден, начнем восстанавливать страну, народ начнет досыта наедаться, а нет, оказывается, не тот фашизм мы победили. Вон они что понаписали американские «правдолюбцы», ну ладно, Даллес — это шпион-профессионал, а Трумэн, Эйзенхауэр? Известные политики! Претендуют на титул спасителей человечества! А сами, оказывается, губители того же самого человечества. Оказывается, не там мы фашизм искали. Вспоминая и слова Жукова, и фашистское предписание для Берии этими тремя американскими ястребами, — я не мог придумать, что же мы будем делать дальше. Если поехать в США и как Берию пристрелить эту «демократическую» троицу, этот дьявольский триумвират? Но, наверное, там таких много, слишком много потребуется времени… Но я твердо себе сказал тогда, что с Америкой и ее ястребами еще придется повозиться, ибо это настоящие наши враги!

И мне в то время казалось, что все-таки быстро мы с ними разберемся. Молодой я был, горячий. С тех, уже теперь далеких исторических времен, сложные дела закрутились вокруг этой троицы и их подручных. Сатанинские дела. По сей день раскручиваются их рулоны черного крепа. Однако разобраться с ними вполне можно.

Уже шел седьмой день моего отпуска, но мне показались эти семь дней вечностью. Я предложил маме:

— Мама, пойдем, сфотографируемся на память, ведь мне пора уезжать. Мама согласилась. Наутро я оделся в форму, подхожу к маме и говорю:

— Я готов, пойдем, мама.

Она посмотрела на меня и говорит:

— Сынок, сними ты эту одежду, какой из тебя военный. Тебе всего-то двадцать один год. Надень свой серый костюм.

Вот так и случилось, что на фотокарточке я в сером гражданском костюме. Мама не могла тогда меня представить в военной форме и вообще человеком военным. Я больше в военной форме дома не появлялся. Так судьба распорядилась мной, что я одевал военную форму только иногда: либо сфотографироваться после повышения в звании, либо при поездке в командировку по округам и военным заводам.

Еще в довоенный период 1936–1937 гг. было принято решение Правительства СССР автономизировать еврейское население в одном месте, чтобы они проживали как русские, украинцы, татары и другие народы и пропорционально народонаселению входи¬ ли в правительство всех уровней, в том числе и союзное. Однако со стороны Троцкого, Свердлова, Кагановича и некоторых других, кроме саботажа, ответа не было. Они по каким-то своим соображениям были против создания такой республики. Хотя очевидно, что создание такой автономии только бы укрепило и сделало более оседлым существенную часть еврейского населения СССР (так впоследствии и произошло после создания Еврейской АО). Ведь никто не собирался высылать туда людей принудительно.

В это же самое время по всей стране со стороны воинственно-разрушительного империализма США искусственно строились всевозможные помехи во всех отраслях народного хозяйства СССР. В это же время западные спецслужбы, международная масонская ложа (куда входили Каганович, Свердлов, Берия, Троцкий и некоторые другие высокопоставленные представители руководства СССР) уже готовили Вторую мировую войну.

Они все предполагали, что именно Гитлер расправится с Советами, а с Англией и США и с их союзниками договорится, поскольку они, как и Германия, экономически и политически страны капитала. Они фактически рассчитывали на Гитлера как на идей¬ ного союзника и только потом, когда запылали печи Майданека и Освенцима, они поняли, какого джина выпустили из бутылки. Гитлер стал Гитлером именно при молчаливой поддержке западных спецслужб, двуличных финансовых воротил Запада.

Именно этот воинственно-разрушительный империализм стран Запада напрямую причастен к возникновению и разгоранию пожара Второй мировой, к свирепой жестокости гитлеровской военщины, к геноциду всех народов, когда в печах гитлеровских концлагерей сгорели миллионы людей, прежде всего евреи. И их тоже не пощадили империалистические финансовые хищники, нередко принадлежавшие той же нации. Для них не существует ни жизни человеческой, ни национальностей или религий. Только деньги, власть и больше ничего.