Чтение онлайн

Георгий Константинович долго не мог успокоиться, позвонил Хрущеву, сообщил ему о смерти Гущина и снова сел на свое место и как бы случайно спросил меня:

— Это ты впервые увидел так близко смерть своего коллеги?

Я откровенно сказал:

— Да, хотя и сейчас не верю, что его нет в живых, он для меня был не только коллега, но и учитель, и спаситель не только меня, но всей нашей семьи. Раз двадцать хотели с ним сфотографироваться, но все времени не хватало… а теперь оно ушло от нас навсегда.

— Ладно, — проговорил Георгий Константинович, — возьми себя в руки: ты бледный, как дистрофик, так можно подорвать здоровье, надо контролировать себя. Я часто вспоминаю войну, иногда от снов просыпаюсь весь мокрый от пота, но надо жить и работать, работы у нас ох как много, ты даже представить себе не можешь. На всех перекрестках кричим: мы победили фашизм, но не там мы его искали, я бегло просмотрел эти «секретные» папки Берии и несколько раз прочитал пасквиль Даллеса, Эйзенхауэра и Трумэна, многое понял.

— А что вы поняли, Георгий Константинович, если не секрет?

— Какие могут быть между нами секреты? И Первая мировая, и Вторая мировая войны — это тренировка настоящего фашизма США и Англии. Гитлер был игрушкой — пешкой в их руках. Поэтому работы много и нам раскисать некогда. Я пригласил Василевского, Куликова, Ахромеева; не стесняйся, поднимем по сто грамм в честь памяти Саши.

Минут через пятнадцать зашли Ахромеев и Куликов, потом вошел Василевский, с которым я близко встретился впервые. Жуков рассказал им о нашей потере и, как оказалось, они все хорошо знали Гущина как отчаянного и умного контрразведчика.

Как ни странно, одним выдохом проговорили:

— Судьба!

К вечеру все мы разошлись. На второй день я около полудня позвонил Георгию Константиновичу и, как оказалось, не зря, он меня уже разыскивал. Когда я зашел к нему в кабинет, то он сразу стал говорить, что дачу Берии мы оставили без наблюдения зря, я с ним согласился. И предложил, что я бы хотел поработать с этими папками и понаблюдать за «туристами», которые не в меру интересуются дачей Берии. После чего хочу выпроситься за «бугор» и шлепнуть этого подонка Даллеса. Жуков нахмурился, помолчал, потом говорит: «Даллеса сейчас не достать, он назначен директором ЦРУ, окружен целой псарней охраны, вот когда он шпионил по Европе, то его убрать не составило бы труда, сейчас повременим, риск не оправдает потерь». Итак, я вернулся в свою часть, приступил к сержантской службе, прорабатывал материалы секретных папок, изъятых у Берии, и наблюдал наскоками за дачей Берии. 14 марта 1955 года Г. К. Жуков заехал в «гости» к командиру части — полковнику Соколову. Это для меня было неожиданностью, тем не менее, за мной прибежали из штаба части и сказали, что вызывают к начальству. Я спрашиваю: «К кому?» «К командиру», — говорит посыльный. Подходя к штабу, я увидел ЗИМ Г.К. Жукова. Зашел, поприветствовал и доложил по Уставу: «Сержант… прибыл по вашему приказанию».

— Садись, тезка, — сказал Жуков, — дела все здесь закончил?

— Почти все.

— Тогда собирайся, в Москву поедем, предстоит командировка.

23 июля 1955 г. я как гражданский человек прибыл в Будапешт в наше советское торгпредство, как все и было условлено. В торгпредстве я быстро нашел общий язык.

По документам я числился Скороходов Сергей Иванович, коренной москвич, пропи¬ сан по адресу: 1-я Мещанская, дом 10, кв. И.

Фото № 8. [3]

Торгпредство возглавлял наш человек, поэтому у меня полностью были развязаны руки, я мог порхать как птичка там, где мне было интересно. Через пять дней прибыли ко мне в помощь Быстренко и Литовченко.

Послом СССР там, в Венгрии, был Ю.В. Андропов. На десятый день моего пребывания в Будапеште я попросился к нему на прием и вскоре был принят.

Мы познакомились и как-то сразу с ним сошлись во взглядах, несмотря на разницу в возрасте. Юрий Владимирович пригласил меня вместе пообедать, я согласился. За обедом мы откровенно обменялись мнениями насчет проникновения в Венгрию большого количества разведчиков ЦРУ. Хотя Юрий Владимирович до этого никогда не имел дела со спецслужбами, но был очень наблюдателен, а его зрительной памяти мог бы позавидовать каждый.

Он откровенно мне сказал:

— Я не знаю, Сергей Иванович, к какой вы разведке относитесь, но я вас на второй день вашего приезда заметил и понял, что Москва озабочена.

Я спросил его:

— По каким приметам, Юрий Владимирович, вы меня определили?

Он сразу же ответил:

— Даже по походке…

— Да, — говорю я, — Аллен Даллес решил изменить свою тактику да, наверное, и стратегию. В Советском Союзе номер с переворотом не прошел, так он решил отщипывать соцстраны по кусочку, а смута — это профессиональная среда, пища для воинственно-разрушительного империализма. Они теперь уже не боятся, что, может, из Венгрии свой Гитлер появится, агенты, как тараканы, полезли во все щели — потому народ и заволновался.

Андропов слушал меня, не перебивая. Наконец спросил:

— Сергей Иванович, если не секрет, как будете докладывать в Москве?

Я ему откровенно ответил:

— Мы, контрразведчики, не дипломаты, докладываем то, что видим, что есть на самом деле, — не больше и не меньше, это насчет местного населения, ну а с разведками США, Англии, Франции и Германии будем работать не покладая рук.

— А что это значит — «не покладая рук»? — уточнил Юрий Владимирович.

Я ответил:

— Клин — клином вышибают! По возвращении в Москву, после доклада Хрущеву и Жукову, буду рекомендовать утроить здесь численность нашей контрразведки, другого пути пока нет. Ведь нельзя допустить до большого бунта, а, как я посмотрел на все происходящее, бунт не за горами.

Юрий Владимирович не только согласился с моим решением, но твердо подтвердил правильность выводов.

Наши ребята стали разоблачать агентуру ЦРУ и незаметно сдавать их с уликами и доказательствами правительству Венгрии. Все стало более или менее исправляться, дошло дело и до масонов, некоторых из них разоблачали и сдавали венгерскому правительству. Ведь масон — служитель золотого тельца, хуже голодной собаки — бездонная утроба его не может не воровать, не врать, не лицемерить. Ради денег он способен на все. Если в течение года ничего не украдет или кого-то не обманет, то он за этот год постареет на десять лет. Мы все видели, что, раскрывая и отстраняя этих хищников от должностей, от власти, уже добились реального результата, но силенок наших было явно маловато. 28 августа 1955 года я вернулся в Москву, мы сразу вместе с Г.К. Жуковым поехали к Н.С. Хрущеву: он нас уже ждал. Когда приехали к Хрущеву, то он был не один, а у него находился А. Н. Булганин. Мы поздоровались с Хрущевым и Булганиным. Хрущев сразу обратился ко мне: «Ну, рассказывай, сынок (он всегда меня так называл, даже порой меня это вводило в краску), что там происходит, что-то Андропов мне недоговаривает». Я рассказал по порядку, что там происходит и почему народ взволновался, но пока я считаю, это цветочки, боюсь, что ягодки, к тому же горькие, еще впереди. Агенты ЦРУ и других спецслужб Запада, в результате очень активной работы за последние год-два, вследствие слабости венгерской службы госбезопасности, да и нашей недоработки, внедрили и завербовали массу агентов, провели агитационную подготовку населения против политики СССР. А международная империалистическая воинственно-разрушительная олигархическая система почти овладела финансами Венгрии. Мы сейчас предпринимаем кое-что, но этого маловато — вернее маловато там наших силенок. Я прошу туда направить побольше нашей агентуры со знанием финансово-банковской работы. Поработать с правительством и правящей партией Венгрии. Как это сделать, наверное, вы, Никита Сергеевич, лучше меня разберетесь. Просьба одна, поспешить надобно и Комитету госбезопасности, и нам, и особенно ЦК.

Венгрия забита шпионами США, Англии, Германии и Франции. Я ребятам дал полную свободу действий без дипломатической возни, без этих изощренных скоморохов от бюрократии, так как в подобных случаях цацкаться не приходится. Порой нельзя упустить ни мгновения. Перед отъездом провели совещание, на которое пригласили Ю.В. Андропова, с его стороны было высказано много полезных советов. 14 августа 1953 г. лично А. Даллес посетил свой разведывательный центр в Бонне и провел совещание с представителями своей агентуры, работающей в Венгрии, Польше, Болгарии, Румынии, Чехословакии. Вопросы, которые он ставил перед ними нагло и конкретно:

1. Использовать повсеместно подкупы и шантаж правительственных чиновников, как и службы разведок.

2. Из числа русскоязычных засылать в советские организации, проникать надобно под любым предлогом: просить политического убежища, подзаработать, то есть предлагать свои услуги по шпионажу в своих странах в пользу русских.

3. Местных политиков и правительственных чиновников, если подкупы не играют роли, выдумать клевету, похожую на правду, и отдавать на съедение «народу». Использовать для этого местную прессу и обклейку заборов и всяких людных мест.