Чтение онлайн

Риса не скрывала сочувствия. Она посмотрела в сторону и прошептала:

— Она милая? Эта Талия Сеттекорди?

Он хмуро посмотрел на нее.

— Ни капли. Она ненормальная. Фу.

— О, Петро, — Риса погладила его щеку и щелкнула по его подбородку. — Я глупая. Я так увлеклась своими проблемами, что не думала, как тяжело тебе.

— Мне не нравится выделяться. И все.

— Понимаю. Прости.

Петро стало чуть лучше от извинения, и он пожал плечами. Казалось, он сможет съесть инжир. Внутри был сыр с медом, и он оказался липким.

— Было нагло думать, что у тебя нет проблем, — сказала Риса. — А теперь, боюсь, придется их добавить.

От этих слов сердце Петро сжалось.

— О чем ты? — проговорил он невнятно из-за липкого угощения. Риса поджала губы, словно думала, как продолжить, и это встревожило его сильнее. — Риса? Что?

— Прости, Петро, — сестра пригладила ткань платья. — Я знаю, как ты не любишь выделяться.

Петро очистил рот и напряженно сглотнул.

— Что я наделал?

— Ничего, — сказала Риса. — Но тебе это не понравится.

3

От высшего голоса нашей земли прозвучало разрешение для осуществления нашего плана. Они мало знают о том, что оружие их разрушения создано ими самими, и мы питали его десять лет.

— барон Фридрих ван Вистел в тайном послании шпиону Густофу Вернеру

— Они схватят любого, кого ты прикажешь? — спросил Адрио. Он и Петро смогли собрать толпу за полторы минуты, как они вернулись в инсулу. Они почти сразу, войдя во двор, собрали толпу зевак, юных и наставников, которые шагали за ними. Когда они добрались до двери комнаты старейшины Катарре, с ними была половина нижней инсулы. — Потому что это пригодилось бы.

— Нет, — кратко ответил Петро. Он протянул руку к двери, но не стал стучать.

— Это стражи! — сказал Адрио. — Они обучены биться. Нужно с их помощью побить Пома ди Ангели. И близнецов Фало. И брата Микело. Могу составить список, — он облизнулся. — Длинный список.

Вид двух юношей со стражами замка не был странным на улицах города, но обе инсулы Кающихся Лены и Детей Муро были независимы от города, и стражи замка тут редко бывали. Два стража, которых Риса отправила с Петро, не могли слиться среди учеников. В ало-золотой форме они выделялись, как два сияющих слитка среди тусклой морской гальки.

— Плохо уже то, что мы привлекли внимание всех в этих стенах, — прорычал Петро другу. Он ощущал на себе все взгляды. Назначение стражей на неопределенное время было самым жестоким, что могла сделать Риса. — Думаешь, я хочу себе врагов?

— Разве стражи не должны защищать тебя от врагов?

Хоть они шептались, боясь, что их подслушают, Петро едва мог сдержаться.

— Все, кто уже не любит меня, подумают, что я пошел и пожаловался своей сильной сестре! — прошипел он. — Это ужасно, — Адрио, казалось, мог ответить, но пожал плечами. Петро покачал головой, кашлянул и перед стуком сказал новым стражам. — Я предпочел бы, чтобы вы остались снаружи, пока мы у старейшины.

— Приказы иные, казаррино, — ответил старший из двух стражей. Его волосы торчали так, что Петро мысленно стал звать его Веником. — Ваша сестра и король приказали сопровождать вас…

— …все время и везде, да. Знаю, — Петро вздохнул. Старейшина Катарре уже ответила на его стук в дверь, и он не мог медлить дольше. — Ох уж моя удача.

— Ты будешь в порядке, — сказал Адрио. — Она и не заметит.

Петро не знал, был ли его друг просто оптимистом. Он знал наверняка, что, как только он откроет дверь кабинета старейшины, она посмотрит поверх своих маленьких очков Кассамаги и увидит все в проеме двери. И она увидела двух парней — одного с каштановыми волосами Диветри и лицом, словно он съел лимон, а другой — низкий и не ухоженный. Она увидела и двух крупных стражей с ними, заметила и толпу людей в коридоре. А потом заговорила:

— Мне не сообщали, что в город прибыл цирк.

— Прощу прощения, старейшина Катарре, — Петро старался звучать так, словно его не окружало безумие. — Вы хотели нас видеть?

Она не сорвалась, но было видно, что на миг старейшина лишилась дара речи. Она встала из-за стола и склонилась, уперев в него руки.

— Да, Диветри. Хотела. Но я не ожидала увидеть хозяина карнавала с его ручной обезьяной, идущего по провинциям и ослепляющего зевак. Как и иллюзиониста, поражающего зрителей, или принца, который считает мир своим гаремом! Вы считаете себя таким, Диветри?

Ответа на эти вопросы не было, кроме:

— Нет, старейшина?

— Закройте дверь, — от ее слов Адрио поспешил послушаться, но два стража плавно прошли внутрь. Как только они уединились, старейшина продолжила. — Почему, Диветри, я не могу и десяти шагов по инсуле, большому заведению, сделать, не столкнувшись с напоминанием, что ты тут? Кто эти люди, и что они тут делают?

— Стражи… я их не просил! — возмутился Петро. Он посмотрел на людей в алом, они смотрели перед собой и не помогали. — Она… я… — его голос утих, пока он думал, как объяснить.

Риса в замке вздохнула искренне и сообщила ему новости:

— Скажу это как можно быстрее. Мило принимает делегацию из Веренигтеланде. Они прибыли ночью. Мы полагаем, что они хотят предложить нечто возмутительное. Они будут намекать, что близкий союз между их страной и Кассафорте — лучший способ избежать войны. Они получат наши порты и гавани, а взамен их армии будут защищать нас.

— Это не звучит возмутительно, — не понимал Петро. Веренигтеланде граничил с Кассафорте на севере. Только сто лиг фермерских угодий и леса Кассафорте лежали между городом и холмами горного Веренигтеланде. — Похоже, все что-то получат.

— Кроме меня, — не было сиропа, который был более горьким, чем слова Рисы. — Все, кроме меня, — она снова вздохнула. — Этот близкий союз они хотят заключить через брак. Брак короля Мило из Кассафорте и одной из дочерей императора Веренигтеланде.

Петро моргнул. Мило и Риса любили друг друга годами.

— Что думает Мило? Вряд ли ты скрыла от него свою реакцию.

— Что это значит? — рявкнула Риса.

— Риса! Ты не умеешь скрывать эмоции. Ты кричишь. Ты закатываешь истерики.

— Эта женщина… ей почти тридцать! — возмущенный тон сестры стал чуть тише. — Я пыталась придумать сотню причин, почему Мило не должен делать это, но есть лишь одна. Одна эгоистичная причина, — ей не нужно было ее называть. Петро уже знал.

— Разве он не любит тебя?

— Любовь… не всегда такая сладкая, как поют на улицах, — сказала мягко Риса. — Я могу быт собой с Мило, как ни с кем другим, даже с семьей. Это важно. О, не обижайся. Ты поймешь это сам однажды. Но любовь — не только это. Я буду с ним, когда нужно, а та старуха будет в горах и снегах Брамена есть маринованную редьку и колбаски. Они будут встречаться дважды в год, у них родится наследник, а я буду дальше работать с ним и быть той, кем он хочет. Я не перестану любить его! Но не буду за него замужем. И все, — его сестра теребила край рукава. Она улыбнулась, но Петро не поверил ей. Ее лицо было как у девочки, притворяющейся храброй.