Заговоры ЦРУ
Шрифт:
«Идея, которую он составил себе о разведывательном агенте, была им почерпнута из каких-то романов или еще откуда-то в том же роде».
Малрони утверждает, что ему не было известно о какой-либо попытке, исходившей от того или иного агента ЦРУ, организовать «группу ликвидации», и он не припоминает агента WI/ROGUE. Ему известно, что агента QJ/WIN намеревались использовать в «группах наблюдения», не имевших никакого отношения к убийству:
«Группы наблюдения находятся в зонах преступности (...), где необходимо иметь парня, умеющего драться и способного выскочить из ловушки».
С точки зрения агента ЦРУ, если бы WI/ROGUE был действительно вовлечен в организацию убийства, то касающиеся этого агента сообщения он передавал бы по линии «только для личного сведения». Однако телеграмму об агенте WI/ROGUE он передает обычным способом, как «это сделал бы любой чиновник ЦРУ (...), если бы ему пришлось отрицательно отзываться об одном из своих агентов».
Хеджмэн настаивает на том, что предложение агента WI/ROGUE агенту QJ/WIN присоединиться к «группе ликвидации» следует отнести за счет его недисциплинированности:
«Мне трудно было его контролировать, потому что он являлся профессиональным разведчиком. Ему хотелось действовать совершенно самостоятельно, не ожидая инструкций и распоряжений (...). Я смотрел на него скорее как на неуправляемую ракету (...), как на человека, который способен вас подвести, так что вы этого даже и не заметите».
Несмотря на это, Хеджмэр полностью не отрицает своей ответственности за действия WI/ROGUE:
«Если вы даете приказание человеку, который, выполняя его, создает отделению трудности, вы должны брать ответственность за это лично на себя».
В итоге свидетельства офицеров ЦРУ, причастных к операции PROP, и замечания, высказанные в телеграммах Хеджмэна по поводу недисциплинированности агента WI/ROGUE, указывают на то, что попытка этого агента сформировать «группу ликвидации» была действием самовольным, не связанным с операцией ЦРУ. Вместе с тем тот факт, что WI/ROGUE был обучен производить «предохранительные прививки», не дает возможности сделать окончательный вывод. [...]
27 ноября Лумумба тайно покидает Леопольдвиль, с тем чтобы присоединиться к своим сторонникам, которые готовили его возвращение в Стэнливиль. Корреспондент агентства Франс Пресс так описывает бегство Лумумбы:
«Побег Лумумбы был тщательно подготовлен.
Ровно в 10 часов вечера в понедельник в полной темноте лимузин Лумумбы бесшумно выехал из его резиденции, охраняемой двойным кордоном марокканских «голубых беретов» и конголезских солдат. Подчиняясь полученным инструкциям, «голубые береты» беспрепятственно пропустили машину Лумумбы, которого сопровождали шофер и секретарь.
Охрана тем более не ожидала бегства Лумумбы, что всего за несколько дней до этого при мощной поддержке общественности он потребовал от ООН сопровождения для поездки в Стэнливиль на похороны дочери.
На следующий день из сообщения самого Лумумбы конголезские власти узнали о его бегстве. Дома, соседние с резиденцией Лумумбы, а также квартиры его друзей, где он мог укрыться, сразу же были подвергнуты тщательнейшему обыску. Были обысканы также все самолеты, вылетавшие из аэропорта Нджили, а у пассажиров тщательно проверены документы.
Относительно маршрута, который мог избрать бывший премьер-министр, было выдвинуто три предположения:
1) Он мог направиться по шоссе в город Киквит, расположенный в 400 км юго-западнее Леопольдвиля. Этот населенный пункт является опорным для Партии африканской солидарности, поддерживающей Лумумбу. Для него не составило бы никаких трудностей продолжить оттуда свой путь на Стэнливиль, добраться до которого ему потребовалось бы приблизительно трое суток.
2) Лумумба мог двинуться речным путем на быстроходном катере, подняться вверх по реке Конго до Стэнливиля. Такая поездка, полагают, заняла бы четыре-пять дней.
3) Наконец, смещенный премьер-министр мог направиться на один из многочисленных частных аэродромов в районе Леопольдвиля и сесть в самолет, предоставленный в его распоряжение RAU» (телеграмма агентства Франс Пресс, 23.11.1960).
О плане перемещения Лумумбы ЦРУ, по-видимому, было предупреждено недели за две до его отъезда:
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ДРУЗЬЯ ЛУМУМБЫ В СТЭНЛИВИЛЕ ХОТЯТ, ЧТОБЫ ОН ПОКОНЧИЛ СО СВОЕЙ ИЗОЛЯЦИЕЙ И, ПРИБЫВ НА АВТОМАШИНЕ В ЭТОТ ГОРОД, ВКЛЮЧИЛСЯ В ПОЛИТИЧЕСКУЮ БОРЬБУ (...). РЕШЕНИЕ О ВЫЕЗДЕ, ВЕРОЯТНО, БУДЕТ ПРИНЯТО НЕМЕДЛЕННО. РЕЗИДЕНТУРА РАССЧИТЫВАЕТ ПОЛУЧИТЬ ОТ СВОЕГО АГЕНТА ИНФОРМАЦИЮ О ПРИНЯТОМ РЕШЕНИИ. ОНА, В СЛУЧАЕ ВЫЕЗДА ЛУМУМБЫ, ИМЕЕТ В СВОЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ СРЕДСТВА И ИЗУЧАЕТ РАЗЛИЧНЫЕ ПЛАНЫ ДЕЙСТВИЙ (ЦРУ, ЛИНИЯ СВЯЗИ «ТОЛЬКО ДЛЯ ЛИЧНОГО СВЕДЕНИЯ») (14.11.60).
За несколько дней до отъезда Лумумбы в другой телеграмме сообщалось:
(...) РЕЗИДЕНТУРА В СОТРУДНИЧЕСТВЕ С КОНГОЛЕЗСКИМ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ БЛОКИРУЕТ ДОРОГИ И ПРИВЕДЕННЫЕ В ГОТОВНОСТЬ ЧАСТИ, ЧТОБЫ ВОСПРЕПЯТСТВОВАТЬ БЕГСТВУ ПО ШОССЕ (телеграмма ЦРУ, 28.11.60).
С этого времени устанавливается тесное сотрудничество между конголезским правительством Мобуту и Касавубу, с одной стороны, и ЦРУ — с другой.
2 декабря Лумумба был арестован. 3 декабря его перевели в военный лагерь в Тисвиле. Протесты мировой общественности против бесчеловечного обращения с Лумумбой и его сторонниками Морисом Мполо и Жозефом Окито вынуждают Мобуту перевести их в провинцию Бакванга.
17 января 1960 г. Лумумба и его соратники были доставлены самолетом в Элизабетвиль и переданы Чомбе. Приводим свидетельство одного шведского солдата, который находился на аэродроме в Элизабетвиле в тот момент, когда туда прибыл Лумумба:
«Это было тяжелое зрелище. Лумумбу и двух его соратников вытащили из самолета, потом связали одной веревкой. Они едва могли двигаться. Катангские охранники — европейцы и африканцы — окружили их и стали избивать. Лумумба и двое других упали на землю, их били по голове кулаками, избивали дубинками и прикладами, пинали ногами в лицо. Несколько минут они пролежали на земле, потом избиение возобновилось». Служащий аэродрома, также присутствовавший при этой сцене, заявил: «Я вынужден был отвернуться: я не мог перенести этого зрелища».
Лумумба и два других арестанта стонали под ударами жандармов, но не вымолвили ни единого слова протеста и не просили пощады («Монд», 19.1.61).
Дальнейшие сведения о Лумумбе весьма противоречивы, и о его гибели существуют различные версии.
Сообщение о смерти трех пленников было сделано министром внутренних дел Чомбе 13 февраля 1961 г. Официальная версия — линчевание местными жителями при попытке к бегству — не выдерживает критики. Международная комиссия ООН по расследованию, созданная после смерти Лумумбы, отвергла эту версию.
По-видимому, Лумумба и его соратники были подвергнуты жестоким пыткам еще в самолете и 17 января после высадки из самолета умерщвлены в помещении авиакомпании «Сабена».
Президент дал приказ
Затем комиссия изучила степень ответственности правительства США. В конце июля 1960 года Патрис Лумумба совершил поездку в Соединенные Штаты, где встретился с государственным секретарем Кристианом Гертером, а также с его помощником Дугласом Диллоном. Во время пребывания Лумумбы в Вашингтоне государственный секретарь Гертер обещал оказать помощь первому правительству Республики Конго [45] .
45
После образования Республики Конго ООН оказала ей финансовую поддержку.
Вскоре после визита Лумумбы, в конце июля или в начале августа, Диллон присутствовал в Пентагоне на совещании представителей государственного департамента, министерства обороны, Объединенного комитета начальников штабов и руководства ЦРУ (...). По его словам, как-то мимоходом возник вопрос о попытке убить Лумумбу. Он не помнит, в каких точно выражениях шел этот разговор. Диллон утверждает, что, когда вопрос о ликвидации Лумумбы был поднят, «представители ЦРУ его отвергли», ибо «люди из ЦРУ, каковы бы они ни были, не хотели вмешиваться в такого рода махинации». Их возражение не носило «нравственного характера», а скорее сводилось к тому, что это «дело невозможное». Диллон полагает, что реакция ЦРУ «могла проистекать» из того факта, что совещание было слишком многолюдным, чтобы можно было обсуждать столь деликатный вопрос.