Чтение онлайн

Судья Сирика спрашивает Баркера о чеках на 114 тыс. долл. из фондов компании Никсона, которые были положены на банковский счет Баркера. Баркер отвечает, что ему просто неизвестно, откуда поступила эта сумма.

Что касается третьего участника — Филипе де Диего, то нет ни одного доказательства о его каких-либо связях с ЦРУ.

В апреле 1971 года Хант возобновил связи с Баркером во время деловой поездки в Майами. Последний представил ему Мартинеса и де Диего. 17 апреля 1971 г. они вместе присутствовали на церемонии по случаю десятилетия событий в заливе Кочинос.

В августе Хант вступил в контакт с Баркером и обратился к нему с просьбой подобрать несколько человек, на которых будет возложено, как сказал Хант, проведение крупной операции по безопасности.

3 сентября Баркер, Мартинес и де Диего проникли в кабинет доктора Филдинга в Беверли Хиллз. Хант и Лидди осуществляли руководство операцией. Они просмотрели все дела, находившиеся в кабинете, но, похоже, не обнаружили никаких документов, касавшихся Элсберга, хотя показания по этому пункту не сходятся. Чтобы исключить всякое подозрение и создать впечатление, будто взлом был делом рук человека, искавшего наркотики, группа перед уходом устроила погром в кабинете. В тот же вечер кубинцы возвратились в Майами; Хант и Лидди вылетели из Лос-Анджелеса на следующее утро.

Следует иметь в виду, что противоречивые показания относительно того, что было найдено в документах, давали «водопроводчики», с одной стороны, и д-р Филдинг — с другой...

Второе психиатрическое заключение было подготовлено на основании документов, переданных Хантом 12 сентября. Были ли некоторые из этих документов похищены из кабинета психиатра Элсберга? Комиссия Рокфеллера не решается прямо ответить на этот вопрос: 12 октября, «насколько это можно было установить», Хант вроде бы не передавал отчет психиатра. Но что, собственно, представляет из себя «отчет психиатра» и предоставляло ли ЦРУ в распоряжение комиссии Рокфеллера документы, которые оно отказалось выложить перед комиссией Эрвина? Вопрос этот не уточняется.

Говард Хант проявлял ярко выраженный интерес к результатам психиатрического анализа; 12 августа, во время встречи с психиатром ЦРУ, Лидди и он сам предложили представить Элсберга как «человека разбитого», как «объект, достойный сожаления», твердо настаивая на существовании у него «Эдипова комплекса» [139] . Очевидно, именно потому, что в первом заключении эта идея не прозвучала достаточно убедительно, его и сочли «разочаровывающим». Напротив, во втором заключении речь шла уже об отце...

Через некоторое время после этого вторжения в квартиру со взломом полиция Лос-Анджелеса задержала некоего Элмера Дэвиса, который разыскивался за несколько совершенных преступлений. Он пошел на своеобразную сделку с полицией: за то, что он согласился взять на себя вину за взлом и ограбление кабинета д-ра Филдинга (несмотря на то что отсутствовали какие-либо доказательства его вины), ему списали другие обвинения. В результате этой сделки полицейское расследование было закрыто. Ограбление это, естественно, не рекламировалось, вследствие чего пришлось ждать показаний Джона Дина и Говарда Ханта на заседании Большого жюри по уотергейтскому делу в апреле 1973 года, чтобы пролить свет на эти события. [...]

 В ночь с 16 на 17 июня 1971 г. пятеро неизвестных были задержаны в помещении национального комитета демократической партии; комитет размещался в здании, названию которого, знакомому в то время лишь жителям Вашингтона, вскоре суждено было стать известным во всем мире: «Уотергейт».

Пятеро задержанных в 2 час. 30 мин. ночи были одеты в обычные костюмы, на руках — хирургические перчатки из синтетической резины. Полицейские, производившие обыск, обнаружили портативный радиопередатчик, 40 катушек чистой пленки, две 35-мм камеры, отмычки, пистолеты размером с авторучку и микрофоны, способные, как выяснилось, производить запись как обычных, так и телефонных разговоров.

Судья Джеймс А. Белсен спрашивает их о роде занятий. Один из них отвечает, что они «антикоммунисты», остальные кивают в знак согласия. Судья, привыкший получать забавные ответы на этот вопрос, смотрит с недоумением. Он просит одного из задержанных, самого высокого, назвавшегося Джеймсом Маккордом, выйти вперед. Это начинающий лысеть человек с широким приплюснутым носом, квадратной челюстью и ослепительно белыми зубами; доброжелательное выражение лица не соответствует его суровым чертам.

Судья спрашивает о роде его занятий.

Маккорд отвечает мягким монотонным голосом, что недавно оставил службу в администрации. Удуорд пересаживается в первый ряд и наклоняется вперед.

По всей видимости, их руководитель Джеймс Маккорд; остальные четверо были: Вирджилио Гонсалес, Фрэнк Стерджис, Еугенио Мартинес и Бернард Баркер. В карманах у Мартинеса и Баркера полицейские обнаружили записные книжки, в которых значился телефон некоего Говарда Ханта, рядом с фамилией которого стояли буквы Б. Д. В редакции газеты «Вашингтон пост» Бобу Удуорду поручили написать статью об этом происшествии. Б. Д.? Белый дом? «По своему телефону он набирает номер 456-14-14, Белый дом. Спрашивает Говарда Ханта. Телефонистка соединяет. Никто не отвечает. Удуорд уже собирается положить трубку, когда вновь раздается голос телефонистки. «Может быть, я застану его в другом кабинете,— говорит она,— у г-на Коулсона».

— Г-на Ханта сейчас здесь нет,— отвечает секретарша Коулсона, но она дает Удуорду номер компании Роберта Муллена, занятого в сфере общественных отношений в Вашингтоне, в которой, по ее словам, Хант работает редактором [140] .

Так начиналось уотергейтское дело. Трудно описать все его обстоятельства [141] . Можно остановиться лишь на роли в этой истории ЦРУ, основываясь на докладе комиссии Рокфеллера.