Чтение онлайн

23:33

Доплыли до Эресунского моста, соединяющего некогда берега Дании и Швеции. Теперь от него остались лишь опоры и обломки с торчащей из нее арматуры. Должно быть мост разбомбили во время Вторжения. В любом случае, теперь он ни на что не годен.

В западной части виден еще один остров, называется Сальтхольм. На его поверхности заметил сплошное мелководье.

Среда, 18 февраля.

5:44 утра

Вышли в Балтийское море. Приход через Датские проливы прошел без происшествий, мерзляки не показались.

Экипаж успокоился, все понемногу стали возвращаться на палубу.

Стало заметно прохладнее — хороший знак.

Полагаю, если все продолжиться так же, то причалим к берегу уже завтра утром.

19 февраля, 7:30 утра.

Впереди простирались воды Финского залива.

Серое небо с густыми кучевыми облаками, напоминающие куски ваты, лениво двигались в направлении запада. Легкий ветер приятно поглаживал кожу своим холодным прикосновением, заставляя вспоминать жару экватора как страшный сон.

Матвей заканчивал проверку синоптического оборудования, устроившись возле капота Титана.

Перед собой он разложил плотный и широкий чехол из кожи с десятками карманов. Внутри, помимо метеодатчика — главного прибора каждого собирателя, — хранился портативный планшет для показа полученной информации, несколько запасных литий-полимерных батарей, размером и толщиной с ладонь, и калькулятор для подсчета полученных данных, на случай если ПО планшета заглючит и не сможет провести самостоятельно расчет.

Еще час назад он запустил беспилотник с закрепленным на ним зондом для прогнозирования. Как часто поговаривал отец: «Лучше перебдеть чем недобдеть» и Матвей, заручившись этим правилом, руководствовался им все свои пятнадцать собирательства. И пускай ветерок нежно шепчет, как здесь холодно, а густые облака скрывают теплые лучи солнца, Матвей Беляев лучше перебдит, чем недобдит. Особенно сейчас, в возможно самом важном рейде за всю его жизнь.

Случившийся неделю назад откровенный разговор с Вадимом Георгиевичем помог ему немного воспрять духом, но в то же время ощутить на себе дополнительное бремя не только ответственного за спасения братьев и сестер с Востока, но и, возможно, всего человечества.

В течении всей минувшей недели Матвей пытался убедить себя, что лидер прогрессистов не пытается его обдурить. Образец токсина, способный уничтожить мерзляков? Бред! Но каждый раз, когда собирателя одолевали сомнения, а в голове возникали очередные вопросы на счет этого загадочного токсина, он возвращался к диалогу со стариком и получал весомые и логичные ответы, придраться к которым, при всем желании, не хотелось.

Да и старик откровенно не умел врать — в чем Матвей убедился еще на второй день их знакомства, когда тот наплел про спутники или что-то в этом роде, — поэтому сейчас, наблюдая за горящими глазами Вадима Георгиевича, за его прямую речь и понятные, а самое главное твердые объяснения, Матвей осознавал, что тот говорит чистую правду.

В любом случае, совсем скоро он это узнает. Осталось только добраться до Москвы и найти группу ученых. Или то, что от них осталось.

Всего-то…

От размышлений отвлекло недовольное бормотание Йована, пытающегося совладать с заевшим замком молнии походного рюкзака. Все утро он кропотливо собирал свои пожитки, шепотом производя лишь одному ему известные расчеты, а теперь грозился вот-вот взорваться из-за заевшей железяки.

— Паскуда такая, вот именно сейчас тебе надо было! Ну… давай же! — ругался он сквозь зубы.

Его пыхтения заметила Надя, сидевшая рядом и протирающая тряпочкой дуло той самой громадной винтовки «Лапочка» (надо же было так назвать!). Она отложила оружие в сторону, молча подошла к здоровяку и, не церемонясь, одним резким движением застегнула молнию рюкзака.

— Эм… спасибо, — раскрасневшись, пробурчал Йован.

— Ага, — бросила та и вернулась к чистке оружия.

Экран планшета раздражительно пискнул и завибрировал, дав понять, что парящий над ними в двадцати километрах беспилотник закончил сбор данных. Матвей активировал сенсорную клавиатуру и в команде управления беспилотников велел тому возвращаться назад.

— Ну и чего? Видно там жуков? — поинтересовался Тихон, сидевший рядом. Он с самого утра маячил перед глазами собирателя, расстреливая его вопросами.

Матвей, уже привыкший к излишней суетливости парня, спокойно ответил:

— Понадобится время пока программа составит синоптическую карту в радиусе трехсот километров. Вот, смотри…

От ткнул пальцем в экран планшета, где медленно вырисовывалась карта местности с линиями изобары*, фронтами и стрелками, означающие скорость ветра.

*Изобары — это изолинии, или линии постоянного давления, которые используются в метеорологии для визуализации изменений атмосферного давления на картах погоды.

— А это чего? — он указала на интерфейс со значками и закрепленными за ними цифрами в верхнем углу экрана.

Поочередно тыкая на каждую из них, Матвей, как подобает терпеливому учителю, пояснил:

— Это показатели с датчиков анемометра, вот эта психрометр, за ней следует барометр, солнечный радиометр и, наконец, термометр. Все они встроены в радиозонд, закрепленный на беспилотнике.

Мальчишка с удивлением взглянул на него.

— Это точно русский язык? А то как-то не похоже.

Матвей ухмыльнулся и хотел было разъяснить Тихону значение каждого параметра — хуже ему от этого не будет, да и пока данные выводятся есть время — но в этом время к ним подошел Вадим Георгиевич.

— Что скажешь, Матвей? — спросил он и прочистил горло.

Минуло два дня как старик уже самостоятельно передвигался на своих двоих. Он все еще похрамывал, ноги до сих пор отходили от длительного постельного режима, да и при общении с ним бросалось в глаза как он изредка морщится от боли хватаясь за повязку. В целом же выглядел он намного лучше нежели пару недель назад, когда его лицо с трудом можно было отличить от лица покойника.

— Вроде бы холодно, — добавил Вадим Георгиевич и потер руки в подтверждении своих слов. — Правда после нашей Антарктиды чувствуется как легонькая прохлада.

Матвей посмотрел в экран, на котором до сих пор медленно выводились кусочки синоптической карты. Увы, собранные кустарным методом датчики в радиозонде, передающие на планшет собранную информацию, не всегда могли похвастаться высокой скоростью работы.

— Надо еще немного подождать.

— Сколько?

— Пару минут.

— Ну пару минут это не месяц, — ответил прогрессист и, стиснув зубы от боли, присел рядом на ступень Титана. Краем глаза Матвей заметил как на лице мальчишки дернулась мышца — признак сожаления за причиненную боль старику, не иначе.