Чтение онлайн

«Мужчина по своей натуре – кровопийца, эмоциональный паразит и потому без морального права на жизнь, потому что никто не имеет права жить за счет другого. Насколько люди через свое более высокое развитие и сознание имеют преимущественное право на жизнь по отношению к собакам, так и женщины имеют больше прав на жизнь, чем мужчины. Уничтожение всех мужчин поэтому хороший и оправданный поступок; поступок, который во благо как всем женщинам, так и всему миру».

Это уже цитата американской писательницы Валери Соланас из «Общества полного уничтожения мужчин», которая опубликовала в 1967 году главный труд – своей жизни: «SCUM Manifesto». В манифесте «SCUM-а» (англ. – мразь, дрянь, дерьмо) обосновывалась теория, что все мужчины завидуют и угнетают женщин, поскольку не могут иметь влагалище.

«Всякий секс, даже обоюдный между мужем и женой, является актом насилия мужчины над женщиной».

Ну а эту революционную мысль высказывала еще одна представительница второй волны феминизма 60-х, американская писательница Катарин МакКинон. Именно она являлась автором крылатой фразы: «Мужчина нужен женщине, как велосипед рыбе», доказывая в своих произведениях, что если женщина все-таки решит иметь ребенка, необходимо изолировать его от отца, во избежание изнасилования.

Аналогичные высказывания стали раздаваться в 60-х и из уст европейских феминисток. Главная идея, помимо ненависти к мужчинам, заключалась в том, что женщина не должна создавать семью. И по возможности не иметь детей. Разногласия вызывал только вопрос о сексуальном удовлетворении. Шли теоретические философские споры, нужно ли использовать для этого мужчину? Одни феминистки выступали за лесбийские отношения или за самоудовлетворение с помощью подручных средств, другие же считали, что в некоторых случаях секс с мужчиной приемлем, если считать именно мужчину объектом сексуальной эксплуатации. Так или иначе, движение феминисток ширилось. И даже те женщины, которые не принимали эти идеи полностью, под воздействием широкого освещения в средствах массовой информации проникались некоторыми из них.

Кто-то заметит, что данный фактор не мог быть вызван искусственно. Что радикальные идеи зарождались давно. Что в любое время существовали подобные настроения среди некоторого количества женщин.

Согласен. Специально взрастить определенное количество женщин, пропагандирующих мужененавистнические идеи и отрицающих традиционные семейные ценности, к заранее определенному сроку нельзя. Они сами по себе во все времена существовали, а не по заказу. Но давайте подметим и кое-какое отличие между отношением общества и властей к этим идеям до 1960-х годов.

«Ассоциация по изучению еврейских общин в диаспоре»:

«Инициатором изменения семейных отношений и контроля рождаемости была анархистка Эмма Голдман. В многочисленных публикациях, в том числе в книге «Торговля женщинами» (1916), она обличала аморальность современного, особенно американского общества. По ее мнению, причиной политического и экономического неравенства женщин был тот факт, что девушек воспитывали как сексуальный товар, но держали в неведении относительно половой жизни. Эмма Голдман считала, что борьба за избирательное право не уничтожит существующие в обществе модели власти и не покончит с закрепощением женщин. Она обвиняла суфражисток в том, что они не выступали против института брака и почти не боролись за контроль рождаемости как необходимое условие освобождения женщины. Ее популярные лекции на идиш и английском языке и брошюры, посвященные применению противозачаточных средств, принесли Голдман скандальную известность, которая… привела к ее аресту, а в 1919 г. – к высылке из США».

Чувствуете разницу? Вроде все тот же набор: выступления против института брака, контроль рождаемости, контрацептивы для девочек и пр. Однако последствия разные. В случае Эммы Голдман – арест с последующей высылкой. А в случае с феминистками «второй волны» с феминистками 60-х – рекламная поддержка в прессе и других СМИ, открытая пропаганда идей уничтожения мужчин без оглядки на правоохранительные органы, активное сотрудничество книгоиздателей, готовых выпускать приличными тиражами лесбийские садомазохистские фантазии и прочие «манифесты дерьма».

Разумеется, движение феминисток в 1960-х годах в высказываниях и делах представляло собой крайне мягкую, корректную форму феминизма. Это был феминизм, так сказать, с человеческим лицом. И ему, конечно, было далеко до современного феминизма, о котором мы поговорим позже. Однако его идеи успешно распространялись, а значит – промежуточные цели были достигнуты.

Ну и третий «демографический» фактор, послуживший тому, что мы (вернее, европейцы и американцы) имеем на сегодняшний день. (Впрочем, мы тоже.)

Что может быть с теми, кто избежал первых двух? С теми, кто не примкнул к «парадам гордости», и, поскольку третий фактор касается в основном женщин, не стремился «видеть мужчину избитым в кровавое месиво, с каблуком, забитым ему в рот, подобно яблоку в пасти у свиньи»? С теми женщинами, которые были готовы создать семью, рожать детей и воспитывать из них достойных носителей ценностей собственного народа, игнорируя феминистский «контроль за рождаемостью»?

Правильно!

Информационное агентство «Новости Америки»:

«С конца 1950-х годов власти американских штатов начали массово отменять законы о запрете межрасовых браков. Вплоть до 1967 года 16 американских штатов из 50 еще имели такие законы, пока Верховный суд США\US Supreme Court не принял решение об окончательной отмене по всей стране…

В прошлом статистика свидетельствовала о том, что межрасовые браки чаще всего заключались между людьми с низким уровнем образования. В период с 1940 по 1960 год белые американцы, не имеющие даже диплома об окончании школы, были самыми вероятными участниками межрасовых браков… В то же время высокообразованные американцы крайне редко создавали подобные семьи. Тем не менее… ситуация начала меняться….

Браки между белыми и азиатами были редки вплоть до 1960 года. Тем не менее начиная с 1960 года их число начало расти и к 2000 году увеличилось в десять раз».

Здесь очень тонкий момент. Как мы помним, Америка – страна иммигрантов. Тех, кто эмигрировал из разных стран и континентов: где по доброй воле, а где и на рабовладельческом корабле. И потомки этих людей могут считаться американцами в равной степени, несмотря на вероисповедание и цвет кожи. Почему же не может случиться так, что два человека разных рас, с детства живущие в одной стране, встретились и полюбили друг друга? Кто скажет, что такое невозможно? И кто им может это запретить? Само собой, что подавляющее большинство мужчин и женщин выбирают себе спутника жизни среди своего этноса, сохраняя и поддерживая культуру, традиции, кровь, национальное достоинство. Это совершенно естественное, жизненно-необходимое и прекрасное стремление. Но ведь бывают же и исключения! Причем с искренними чувствами друг к другу, а не напускными или навязанными оболванивающей пропагандой. И это опять же естественный ход жизни, в который нельзя вмешиваться. Этому нельзя мешать.

Но и сознательно, умышленно, расчетливо навязывать – тоже нельзя.

А как же европейские страны, с этнически однородным составом исконных коренных жителей?

Вот один из примеров:

«Комсомольская правда» 2011, интервью с директором Института стран СНГ Константином Затулиным:

«В тихой, спокойной, спортивной Норвегии в 60-х годах власти сняли миграционные барьеры для граждан Среднего Востока… Так называемые ученые решили, чтобы повысить жизнестойкость норвежцев, привлечь на помощь людей, далеко отстоящих от них «по генетической линейке»… Но южные парни привезли с собой своих девушек, бабушек, дедушек и всех остальных. Так в центре Осло возник, например, целый пакистанский квартал».