Чтение онлайн

Как видим из вышеприведенного примера, экономическая целесообразность от введения квот не всегда ощутима. Тот же Forbes описывает ситуацию в уже нескандинавской Франции, где революционные нововведения тоже приняли:

«Французские компании срочно ищут женщин. Карьерная перспектива – место в совете директоров. В ближайшие годы компаниям придется нанять около 1350 женщин на руководящие посты. Именно столько потребуется, по оценкам хедхантеров, чтобы выполнить закон, принятый парламентом Франции 13 января. Согласно ему, к 2017 году 40 % мест в советах директоров публичных компаний, а также компаний с оборотом более €50 млн в год должны занимать женщины. За невыполнение этой квоты грозят серьезные санкции: назначение директоров-мужчин в таком случае будет считаться нелегитимным, более того, без необходимых 40 % женщин компаниям будет запрещено оплачивать работу всего совета».

Может, это и неспортивно, может, не fair play, ну так хоть плоды свои приносит?

«Согласно исследованию по Норвегии Мичиганского университета (результаты были опубликованы в 2009 и 2010 годах), реформа (квотирование должностей. – М. Р.) негативно сказалась на финансовых показателях норвежских компаний»

Не приносит. Оказывается, не любая «кухарка» может запросто управлять госу… может управлять транснациональной корпорацией. Кто-то возразит: это ж большая политика, крупный бизнес. А рядовым-то мужчинам и женщинам от этого что?

Дело в том, что система принудительного квотирования (где гласная, где негласная) распространяется по всем ступенькам социальной лестницы. При прочих равных (и даже «неравных») на работу возьмут женщину, а не мужчину. Даже на такую, казалось бы, истинно мужскую, как дорожный строитель. В строймагазинах Швеции уже в продаже отбойные молотки специальных моделей для женщин. А что же мужчины? Разве они не борются с дискриминацией? Допустим, в Скандинавских странах? Разве те потомки викингов, кто пока не изменил сексуальную ориентацию, не сменил пол, умудрился родиться в период демографической катастрофы и не был осчастливлен повышением жизнестойкости, разве они не пытаются принять каких-то мер противодействия?

Пытаются. Даже организовываются в клубы по защите прав мужчин. Например, одна такая группа выдвинула требования против дискриминации – потребовала установить в мужских общественных туалетах столики для пеленания младенцев.

Вот тут уж мужчинам идут навстречу с распростертыми объятиями. Равные права в тех областях, где раньше всегда отдавали предпочтения женщинам – пожалуйста. Желаете стать домохозяином – ради Бога, законодательно закрепим. А где законы применять бессмысленно – введем новые моральные нормы. Платить за девушку в кафе? Что вы, что вы, – это же гендерная дискриминация! Ну и все в таком роде.

Может быть, грубо, но идет необратимый процесс искусственного «обабливания» мужчин целых европейских народов. По отношению к женщинам – идет обратный процесс. И еще раз заметьте, касается он именно тех мужчин, которые по каким-то причинам не оказались подвержены другим аспектам современности, которые на них обрушивает Ее Величество Толерантность.

В равной мере из женщин пытаются вытравить все женственное. Если бы речь шла об одних лишь активистках-феминистках, полбеды. Честно говоря, они своей цели давно добились. Поскольку они сами этим гордятся, не будет оскорбительным сказать, что ничего женственного в них давно не осталось. Достаточно взглянуть на фотографии наиболее радикальных и известных представительниц феминистско-лесбийского сообщества. Но беда в том, что вследствие искусственной раскрученности в СМИ, громкого «пиара», гласной и негласной поддержки с самых верхов, им пытаются подражать и по их стопам идти миллионы еще не так давно обычных женщин. Только в США в различных феминистских организациях состоят миллионы женщин и девушек. Миллионы только активных членов. А сколько еще тех, кто разделяет мнение, что мужчина – враг и кровопийца, а следовательно, неправильным будет попасть к нему в рабство (выйти замуж) и уж тем паче заводить с ним – детей.

При вытравливании всего женственного не гнушаются никаких мелочей. Хотя какие могут быть «мелочи» – курочка по зернышку и в большом хозяйстве все сгодится. Кому могло помешать красивое французское слово «мадмуазель»?

Никому никогда не мешало. Но осенью 2011 года французские феминистки вдруг решили его запретить. Копаться глубоко в логике и мотивах – занятие неблагодарное – мало ли маразма на земле. Однако уже в феврале 2012-го: Правительство Франции под влиянием феминисток приняло решение отказаться от использования слова «мадмуазель» в официальных документах.

Очень оперативно пошли навстречу, не находите?

Ладно, мотивы и логика феминисток нам неинтересны, но логика у правительства Франции должна же какая-то быть?

По сообщению информагентств:

«Слово «мадмуазель» является оскорбительным и дискриминационным, поскольку к мужчинам, вне зависимости от их возраста или семейного положения, обращаются только «мсье». В соответствии с циркуляром правительства, министрам и префектам рекомендуется по возможности удалить слово «мадмуазель» из административных постановлений, формуляров и анкет – на смену ему придет более универсальное «мадам».

Та же судьба уготовлена словосочетанию «девичья фамилия», которое будет заменено «фамилией, данной при рождении» (nom de famille – «семейная» фамилия). Словосочетание «фамилия в браке» сменится вариантом «употребляемая фамилия» (nom d’usage), поскольку первое «не отражает адекватно положение вдов или разведенных, сохранивших фамилию супруга».

Решительная битва с ветряными мель… с неполиткорректными словами набирает обороты повсеместно. А причины переплетаются в тесный толерантный клубок. Вот спрашивается, кто испытывает наибольшие моральные страдания от применения слов «жених» и «невеста»? Феминистки, лесбиянки, гомосексуалисты? И те, и другие, и третьи. По распоряжению мэра Сан-Франциско Гевина Ньюсома (уж не знаю, какой он сексуальной ориентации, но думаю, правильной) в 2008 году из всех регистрационных документов были удалены слова «жених» и «невеста». Без буйства лишней фантазии их заменили на «Партнер А» и «Партнер Б». Но большинство граждан отчего-то не поддержало смелый почин. Граждане стали в соседних неполиткорректных городах браки регистрировать. А это удар по городскому бюджету. В итоге через полгода нехорошие слова все же пришлось вернуть. Да еще потратиться на бланки новых документов, поскольку старые были решительно уничтожены.

Впрочем, уверен, что это «возвращение» временное. Когда речь заходит о торжестве справед… толерантности, о каких деньгах можно вести речь?! Найдутся, кто компенсирует расходы.

Так неужели же нет ничего нормального, с точки зрения традиционной морали, в действиях феминисток современности? Ведь обещал же рассказать?

Обещание выполняю. Многие феминистские организации борются против случаев насилия в семье. Настоящих, а не выдуманных. Причем не только по отношению к женщинам, но и к детям. Против укоренившегося положения женщин в среде исламских иммигрантов. Некоторые феминистки Германии поднимали вопрос об участившихся случаях целенаправленных избиений в школах учеников – этнических немцев. В тех классах, где отпрыски турецких, арабских и африканских мигрантов составляют большинство. (Нам в России столкнуться с этой проблемой в массовом порядке предстоит уже очень скоро.) Естественно, подобная работа не сопровождается бурным информационным освещением, но она есть. Ну и как итог, рассмотрим два примера, в которых при, казалось бы, внешней схожести, видна грань отличия настоящей борьбы за свободу и достоинство женщин, от ее уродливой пародии.

Слово «харассмент» давно и прочно вошло в жизнь европейских стран и Северной Америки. Буквально оно означает: домогательство, причиняющее неудобство или вред, поведение, нарушающее неприкосновенность частной жизни лица, заключающееся в прямых или косвенных словесных оскорблениях или угрозах, недоброжелательных замечаниях, грубых шутках. Особое значение этому слову придает термин «сексуальный харассмент»: что он означает, догадаться несложно. А в 1993 году Верховный суд США ввел «повышенную ответственность» вышестоящих начальников и просто коллег, если харассмент происходит на работе. Казалось бы, намерения полностью благие. Если босс склоняет к интимной близости свою подчиненную (подчиненного), шантажируя, допустим, увольнением («враждебный инвайромент»), – что же в этом хорошего может быть? С этим, без вопросов, нужно бороться. Да и принцип «дашь-на-дашь», когда в обмен на согласие сулят продвижение по служебной лестнице или прибавку к жалованью, тоже не слишком красив. Но в царстве толерантности любое благое начинание в итоге принимает совершенно иные гипертрофированные формы. А ситуация из советской кинокомедии «Служебный роман», с точки зрения современной западной морали, и вовсе неприемлема. Вот характерный пример из реальной жизни американского общества. Начальник отдела одной из фирм подошел к сидевшей возле компьютера сотруднице и наклонился, чтобы взглянуть, над чем та работает. При этом он облокотился на ее плечо. Жалоба в отделе кадров лежала на следующее же утро, и, дабы избежать скандала вкупе с судебным преследованием, начальнику пришлось уволиться.

Информационно-аналитический дайджест «Иностранности» описывает еще один забавный случай:

«В городе Конкорд (штат Северная Каролина) сотрудница местной полиции Лиза Капокки получила на автомобильный компьютер служебной машины послание «I love you» от своего непосредственного начальника, видимо, полного идиота. Она пожаловалась боссу повыше, но безрезультатно. В итоге выигранного суда Лиза отсудила у городской казны 750 000 долларов».

Забавных и даже трагических случаев масса. Вот кое-что из судебной практики, попавшей в открытую печать: