Чтение онлайн

— Поскольку ждать нам еще долго, мой славный Дюберри, — сказал Меррен, неспешно поднимаясь из кресла, — а ждать — самое скучное в мире занятие, я полагаю, самое время немного подумать о будущем. Это разнообразит жизнь, как ничто иное. Сейчас ты сходишь за новыми книгами, потому что старые, к сожалению, прочитаны. Заодно купишь пирожков к вину — каких захочешь, лишь бы были горячие и свежие. Говорят, на углу напротив церкви святого ад-Джаваха продают славные пирожки с гречишным медом, поджаренные в кипящем масле до хруста. Потом мы перекусим, отдохнем, и я стану читать, а ты почистишь оружие — то, которое в комнате Сирени, у западного окна. Вечером я расскажу тебе кое-что о береге Рассвета, потому что ведь надо знать, куда идешь, не так ли? А завтра утром я начну учить тебя искусству боя. Потому что истинный оруженосец должен не только носить и хранить оружие своего рыцаря, но и уметь защитить его спину в любом бою.

«Или вонзить в спину кинжал», — привычно подумал он и оценивающе оглядел Дюберри. Нет, этот в спину не ударит… пока что. «Нельзя доверяться полностью — никому, никогда и нигде». Слишком велика ставка. Но Дюберри — верный пес. Точнее, щенок. «Не пренебрегать никакой возможностью усилить себя. Никакой, нигде и никогда».

— Ты когда-нибудь пробовал свои силы в фехтовании, Дюберри? — спросил он вслух, ласково улыбаясь.

Юноша смущенно потупился.

— Только на деревянных мечах, мейрессар… с соседскими мальчишками… — он неуверенно поднял голову, — ну и еще… когда я чищу ваш меч, мейрессар, я иногда… пробую взмахнуть им или сделать выпад… Я понимаю, что это глупо — без противника, к тому же вашим оружием… но не могу сдержаться, правда! И всегда удивляюсь: как это вы с ним управляетесь? Он такой тяжелый — мне его даже просто держать одной рукой трудно…

— Я привык, — Меррен едва заметно пожал плечами. — Привыкнешь и ты. Только твой меч все равно будет куда полегче. Собственно говоря, в обычном бою я тоже буду пользоваться куда более легким мечом. Этот — на случай серьезной драки. С большим числом противников или пешим — против всадника в броне. Или против существа, значительно превосходящего меня размерами, весом и силой. Какого-нибудь дракона, например.

— Ой!.. — Дюберри даже зажал себе рот ладонью. — А драконы разве… бывают на самом деле?

— Кто знает, что бывает на самом деле? — хмыкнул Меррен. — Если верить книгам, раньше драконы бывали. Но уже много лет их никто не встречал. Возможно, их больше и не осталось, но кто знает? Даже если драконы нам и не встретятся, кто может сказать, какие звери сейчас обитают в Срединных землях? Или в глущобах Востока? Может быть, за эти столетия там завелись такие милые создания, по сравнению с которыми драконы — уютные домашние собачки?

«Парень виден насквозь, как волна на мелководье. Его наивная и невинная искренность меня поражает… или раздражает? Мне порой чудится в ней нечто искусственное. Мог ли кто-нибудь подбросить мне отравленную приманку? Невозможно. Для этого надо было знать, где я. Кто я. Зачем я… а этого не знал почти никто. Кроме Сердца Ордена. А если предатель проник в самое Сердце? Нет. Немыслимо. Но… «Подозревай всех и всегда, даже самого себя. Будь готов отразить любую опасность, какую только сможешь измыслить. А если однажды не сможешь измыслить никакой опасности, в тот час будь готов вдвойне». Так я скоро стану безумцем, не видящим ничего, кроме мнимых угроз. «Всегда и всюду будь спокоен. Твое волнение означает, что враг уже наполовину победил.» Вот и будь тут спокойным, как же! Ладно. Если Дюберри — часть сложной ловушки, я успею его распознать и сумею обезвредить.»

— Иди, мой друг, — Меррен снова опустился в кресло. — Иначе я сегодня останусь без книг, а ты — без пирожков.

— Повинуюсь, мейрессар!

Дюберри порывисто поклонился и повернулся к выходу, но не вышел, а странно замялся на пороге.

— Ты что-то хотел спросить, Дюберри? — приветливо поинтересовался Меррен, приподняв брови.

— А… простите, сверкающий лен… вы сказали, нам еще долго ждать. А чего мы ждем?

В этом был весь Дюберри. Его прямота подкупала и пугала. Иногда мальчишку хотелось пришибить на месте за дерзость, но лгать ему было стыдно. Даже Меррену ан-Назиру, постигшему искусство притворства, недомолвок и утаиваний так, как редко кому удавалось постичь.

— Нам нужны спутники и снаряжение. Это первое, — неохотно сказал магистр, глядя в стену. — Они прибудут сюда, и мы их ждем.

— Ага, — озабоченным эхом отозвался Дюберри.

— Нам нужны — нет, МНЕ нужны! — вести из Ордена. Без этого мы не можем отправиться в путь. Это второе.

Меррен посмотрел на мальчишку, но тот молчал и напряженно ждал продолжения.

— И третье. К берегу Рассвета отправимся не мы одни. Многие достойные… э-э… соискатели собираются в путь. Естественно, сохранить в тайне отправление сотен и тысяч бойцов невозможно. Люди узнают о близящемся Закате. И конечно, многие из них, движимые удалью или отчаянием, бросятся следом. Некоторое время на дорогах будет… э-э… людно. Так вот мы, мой Дюберри, не будем толкаться локтями. Мы пойдем одними из последних.

Дюберри снова вскинул голову, но на этот раз в лице его не было ни восторга, ни смущения. Он смотрел серьезно и печально.

— А если кто-то из них успеет к Рассвету раньше нас?

— Думаю, не успеет, — так же серьезно ответил Меррен. — Тем, кто выйдет первым, придется нелегко.

— Я понял, мейрессар, — Дюберри потоптался на пороге, но по-прежнему не двинулся с места.

— Что еще? — беззлобно спросил Меррен.

— Мейрессар Анси, я насчет учения еще хотел… Понимаете, я почему вообще в монастырь пошел… то есть, почему меня отослали…

— Ну? — Меррен заинтересовался.

— Я крови боюсь, мейрессар Анси. Отец иногда курицу велел зарезать… а я не мог. Просто без чувств падал, когда она… не могу смотреть, и все. Так как же я мечом… его же в человека втыкать надо! Я как представлю себе, что вот я… лезвием прямо в тело… и кровь…

— А-а, — Меррен успокоился. — Это не страшно, мой мальчик. Честно скажу, меня это тоже несколько смущало. Поначалу… А потом привык. Есть много способов бороться с этим. Если бы у нас было больше времени и несколько десятков врагов под рукой, можно было бы начать со стрельбы из лука. Понимаешь, преодоление естественного нежелания вредить ближнему состоит из двух частей — трудно причинять боль и трудно отнимать жизнь. Если первых противников убить на расстоянии, к самой смерти начинаешь относиться более спокойно. Более философски, я бы сказал. Тогда легче принять то, что в ближнем бою до того, как убьешь врага, порой приходится ему и ребра попортить. К сожалению, стрелять из лука нам с тобой не в кого, но есть и другие способы. Так что не волнуйся, с этой проблемой мы справимся. Ты вообще пока что думай об этом так: мы идем не убивать. Но защитить себя — это необходимость. Тебе будет легче, если убьют твоего спутника только потому, что ты пожалел врага?

— Спасибо, мейрессар, — искренне сказал Дюберри и повернулся к двери. Медленно. Слишком медленно.

«Черт его побери, он прозрачен, как волна на мелководье! Почему же я не могу понять, что еще его гложет? Почему?!»

— Дюберри! — окликнул Меррен.

Юноша обернулся.

— Что у тебя еще? — устало сказал магистр. — Я же вижу, в тебе сидит еще какой-то вопрос! Ну, выкладывай. Не морочь мне голову.

— Я не смею, мейрессар Анси… — Дюберри вдруг втянул голову в плечи, ссутулился, сжался в комок, став похожим на испуганного ребенка.

«Это невыносимо! Что с ним?»

— Давай же, говори! Я приказываю!

Дюберри неожиданно покраснел до такой степени, что Меррен даже сам немного испугался. На глазах его выступили злые слезы — в них было невыносимое стеснение, стыд за то, что не сдержался от слез и мучительное преодоление себя.

— Я… мейрессар Анси, не сердитесь, пожалуйста…

— Я не сержусь. Говори.

— Я хотел спросить… можно, я на площади выпью немного шерхада?

Меррен в изнеможении опрокинулся на спинку кресла, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Боги, как все просто! Так просто, что это даже в голову бы ему, магистру, не пришло!

— Конечно, можно, разрази тебя гром! Не понимаю, чего тут стесняться? Пей, сколько влезет! И это все?!

Дюберри коротко кивнул. В тут же высохших глазах веселыми чертиками прыгало истинное счастье.

«Ребенок, ну совсем ребенок, что ты с него возьмешь?»

— На будущее истинно говорю тебе, брат Дюберри, — сказал Меррен, на мгновение превращаясь в смиренного брата Савальдена, — что если ты, брат, возжелаешь горячих вафель или взбитых сливок со светленичным вареньем, тут снова возник великолепный Эстельский лен, — то сожри их, скотина, ибо простейший способ борьбы с искушением — поддаться ему! А теперь — бегом на площадь! Живо!