Чтение онлайн

— Считаешь себя выше нас?

Безразлично пожав плечами, эллет сделала вид, что отвлеклась на Хэзурада, скучающе признаваясь:

— По крайней мере, в нашем королевстве никто не голодает и не ходит в обносках.

— Сука! — выкрикнул оборванец, замахиваясь на эллет мечом.

Терпеливо ожидавшая, когда он это сделает, Андунээль легко ушла от удара и молниеносно бросилась к девчонке, перерубая лук в тощих руках. Но не успела. Всего на одно мгновение. Свист сорвавшейся в полёт стрелы, казался оглушительным. Острый наконечник вонзился в грудь ставшего на дыбы коня. Девчонка выстрелила в него, когда он встал на дыбы и лягнул её брата копытом. Обязанная защитить отца и остановить эльфийку, вместо этого она поступила по-своему.

Последующие действия слились для Андунээль в одну смазанную картинку, подёрнутую туманом. Сознание заволокло жаждой мести и негодованием. Кем были эти люди? Ничтожествами, не умеющими ценить красоты. Зверьём, жаждущим крови. Мусором, живущим жаждой наживы. Как смели они переступить порог Мирквуда? Как смели ранить её коня?

На ходу ударяя клинками по щиколоткам, и тем самым перерезав сухожилия девчонке, она метнулась к мальчишке и без раздумий вспорола его горло. Алая кровь брызнула из-под лезвия и стала вытекать из разрезанной глотки толчками. Чувствуя за спиной движение, слыша тяжёлые шаги, она ушла в сторону от яростно бросившегося на неё мужчины. Оставшийся один, он, во что бы то ни стало, хотел убить её, но не мог даже ранить. Для Андунээль его удары были предсказуемы. Она с легкостью отбивала атаки и кружила подле него, выматывая. Когда ей надоело это, неуловимым движением оказавшись вплотную к нему, она со всей силы ударила навершием рукояти по запястью, дробя кость. Отступая от падающего меча, играючи схватила другую руку и, резко заведя за спину нападающему, сломала её.

— Хэзурад! — окликнула она заставшего в ужасе юношу. — Принеси мне их верёвку.

Бросив пустой взгляд на воющего от боли оборванца, эллет его ударила ногой в колено, выбивая сустав, после чего отволокла к дереву. Взяв из рук поторопившегося выполнять приказ эльфа верёвку, она привязала мужчину к широкому стволу и убедилась, что он остался в сознании. А потом неспешно направилась к размазывающей по лицу сопли и слёзы девчонке. По пути отложив парные клинки на траву, она подняла плохо сбалансированный меч человека и склонилась над раненной. Не в силах встать на ноги, та в ужасе отползала от неё, оставляя за собой на листве кровавый след.

— Госпожа, пожалуйста! — унижалась та, что ещё недавно желала эллет смерти. — Смилуйтесь, госпожа.

Мольбы не достигали цели. Андунээль было наплевать на них. Внутри неё, за необычайно яркими изумрудными глазами, в которых поселилась пустота, не было никого, кто откликнулся бы на них. Без единой эмоции на безупречном лице, заставшем, словно маска, эллет безразлично произнесла:

— Я предлагала уйти, а ты оскорбила меня и ранила моего коня.

— Отец убил бы меня, если бы я ослушалась, — громче прежнего заплакала девчонка.

— А теперь тебя убью я, — сухо прошелестели слова, прежде чем она резко подалась вперед и вонзила меч в живот раненной, после чего оторвала от её юбки кусок ткани и отошла, оставив умирать на глазах у отца.

— Вы — эльфы, безжалостные звери, — послышался от дерева надтреснутый голос. — Ты убила моих детей, не испытывая ни капли жалости.

— Ты привел их на смерть. Так насладись ею.

Зайдя ему за спину, она достала нож и вскрыла мужчине вены на запястьях. Зная, что его смерть будет не быстрой, и что он достаточно насмотрится на своих мертвых детей, она поднялась на ноги.

Когда дело было сделано, люди перестали её волновать. Осталась лишь липкая тревога за старого друга, вместе с которым было преодолено немало трудностей. Не глядя на Хэзурада, она направилась к коню. Словно подкошенная рухнув на колени, она с безграничной нежностью коснулась ладонью его носа, погладила по холке и нежно улыбнулась, не сумев спрятать тоски в глазах.

— Тише, мой хороший. Тише… — нашептывала она, наклонившись к уху Рибиэлсирита. — Мне нужно вытащить стрелу. Потерпи, мой милый. Всё будет хорошо… я с тобой. Я помогу тебе.

Больше не медля, плавным движением она вытащила стрелу, тщательно следя за тем, чтобы рука не дрогнула. Из раны полилась кровь, но Андунээль была готова к этому. Она накрыла её ладонями, положив одна на другую, и надавила. Поймав взгляд Стремительного Потока, она потянула его за собой, одно за другим пробуждая в памяти общие воспоминания. Самые светлые, самые счастливые моменты вновь и вновь проплывали перед их мысленным взором. И не было ни усыпанного золотом листвы Мирквуда, ни напавших людей, ни заставшего каменным изваянием Хэзурада, ни сини неба. Души эллет и Рибиэлсирита приветствовали друг друга, незримо сплетаясь в объятиях. Снова переживая момент первой встречи, мгновения, когда они мчали навстречу ветру по огромной равнине, купание в Великой реке и время, проведённое в Рохане. Каждое из светлых воспоминаний сияло золотом, как и её руки, залитые кровью.

Когда рана затянулась, целительница с тяжелым вздохом пошатнулась. Бессильными плетьми упали её руки. Но на душе было тепло, потому что безгранично верящий ей друг выжил. Чувствуя себя опустошенной, она, придерживаясь за гриву коня, поднималась на ноги, которые едва держали. Привалившись к его холке, она простояла так некоторое время, пока не пришла немного в себя.

Только теперь вспомнив о Хэзураде, онемевшем от всего увиденного, она тихо обратилась к нему:

— Убери всё, что мы собрали, в седельные сумки. Мы возвращаемся во дворец.

Не удостоившись ничего, кроме короткого кивка, Андунээль подошла к своим клинкам и тщательно очистила их от крови оторванным от юбки убитой девушки куском ткани. Убрав парные мечи в ножны, она поймала на себе тяжелый взгляд юноши и вскинула бровь.

— Что-то не так?

Хэзурад отрицательно кивнул и продолжил сборы. Он молчал на протяжении всей дороги назад. Быть может, ей стоило бы поговорить с ним. Быть может, нужно было проявить понимание. Но эллет поглотило безразличие. В её действиях не было ничего, чего бы стоило стыдиться. Работа Стражей Границ — вот чем была её расправа над людьми, не пожелавшими убраться с земель Владыки и посмевшими напасть на его подданных. И если юноша не понимал этого, значит, был не готов. Значит, она ошиблась и зря потратила и его, и своё время.

Уже в конюшне, снимая с Рибиэлсирита полные седельные сумки, она, не поворачиваясь, предложила эллону:

— Если ты не хочешь больше быть моим учеником, просто скажи об этом.

В тишине, последовавшей за этим, ей казалось, что Хэзурад так и сделает. Но он сумел удивить её.

— Мне нужно побыть одному, брениль Андунээль, — слова дались ему с трудом, но в голосе, несмотря на горечь, чувствовался отголосок почтения.

— Я понимаю, — кивнула эллет и, глубоко вздохнув, кивнула на выход. — Иди.

Смотря ему в след, она только крепче убеждалась, что правы были те, кто советовал юноше подыскать себе другое занятие. Он — не был воином. И вряд ли когда-либо станет им.

Примечания:

^1 Доброе утро, друг мой

^2 Рад видеть вас, госпожа Андунээль

^3 Вы внимательны и терпеливы ко мне

Да, учитель

Белый цветок, не увядающий, не знающий ни зимы, ни лета

Белый цветок, росший, в основном, в Рохане на погребальных курганах королей. Название, переводится со староанглийского как «вечноцвет» (англ. Evermind), является намёком на цветение этого растения в течение всего года